— Настолько все плохо?

— Хуже некуда, — мрачно кивнула она. — Обычно мы посылаем студентов только на старших курсах, а ваш курс не только физически не подготовлен, а еще у большинства детство в попе играет. Догадываешься, я думаю, кого имею в виду.

Да уж… Догадываюсь. На самом деле у нас большинство таких, кто еще не избавились от инфантильности. Тех, которые ждут, что за них придут взрослые и все за них сделают и порешают.

— Поэтому, давай ка, включайся в воспитательный процесс.

Я хмыкнул. Какого черта⁈

— Где я, а где воспитательный процесс?

— Не прибедняйся. Я видела, что ты сделал на первом же своем уроке. И потом наблюдала за тобой. Вашему курсу нужен безусловный лидер, который поведет их в нужную сторону.

— Вы видите в этой роли меня? Пожалуй, я откажусь. У меня, знаете ли, есть дела поважнее чем быть нянькой.

— Значит большинство из твоих сокурсников погибнет в первые же дни. Хочешь этого? — Вкрадчиво произнесла Разумовская.

— Знаете, я забочусь только о своих людях. Что мне чьи-то чужие дети? Если они не хотят делаться сильнее и избавляться от слюнявчиков, кто ж им в этом виноват?

— Эгоист ты, Демидов. Как есть эгоист.

— Да я эгоист, Алевтина Петровна. У меня почти уничтожили род. Мне его поднимать надо, а вы еще хотите на меня возложить неподъёмную ношу. За срок меньше чем год сделать из них боевой отряд? Это даже не смешно.

— А никто не заставляет тебя это делать. Более того, я сомневаюсь, что тебе вообще это удастся. Твоя роль быть лидером. Заставить идти за тобой. Прогнуть всех несогласных, а я уж воспитаю.

— Ну положим я соглашусь. Какая мне в этом выгода?

— Вот это очень правильный вопрос! — Усмехнулась Разумовская. — У Академии есть определенные ресурсы, которыми она может помочь перспективному студенту. А уж студенту, восстанавливающему род тем более!

Ух… По больному бьет — по финансам.

— О какой сумме идет речь? — Без обиняков спросил я.

— Не волнуйся. Не обидим!

Ага, ага! Не обидим! Только на такие фразы я давно не ведусь.

— Хотелось бы знать размеры моего вознаграждения, — вернул Разумовской ее улыбку.

— Ну ты и жук! — Удовлетворенно буркнула Алевтина Петровна. — Ладно. Я перегорю с Рудым. Тебя известят.

Я кивнул. Ну что ж… Можно и подождать.

— Алевтина Петровна, а можно вопрос?

— Задавай.

— А вам то в этом какая выгода.

— Я не люблю хоронить своих учеников. Достаточная причина? — Разумовская сразу стала серьезной.

— Вполне.

— Ладно, — она кряхтя поднялась. Отряхнула широкие брюки от песка. — Засиделись мы с тобой тут.

Она посмотрела на защитный купол. Прошептала какую-то фразу и купол пропал. «Стек» в бортики.

— Ну, в общем мы договорись. Я поговорю с ректором насчет тебя и наших возможностей. Думаю, наше предложение тебя устроит.

Я кивнул.

— Но не думай, что избежишь боевых тренировок со мной. Я подумаю и составлю расписание тренировок.

Вообще не думал избегать. После того, что она показала мне буквально полчаса назад, я обоими руками за тренировки с таким мастером.

Я тоже поднялся.

— Возьми себе лечебный артефакт. Это аванс к нашему с тобой сотрудничеству, — Разумовская растянула губы в ухмылке. — Он тебе в ближайшие недели ох как потребуется.

Я сидел за столом в «Пескаре» и лениво ковырялся ложкой в горшочке с пельменями, краем уха слушая разговор Лены и Романа Силаковского.

Лена, как мы с ней и договаривались, ждала меня на лавочке за воротами преподавательского полигона, чтобы пойти отужинать с Романом. Перед тем как войти на полигон, я ей оставил все вещи — сумку с письменными принадлежностями и с костюмом. Я попрощался с Разумовской, взял Лену под руку, и мы пошли к «Пескарю». Я не стал переодеваться. Жаль было времени, да и в конце концов смысла не видел. Я был грязным, в песке, и чтобы одеть костюм, в котором я пришел на занятия в Академию, надо было хотя бы ополоснуться, чтобы не испортить чистую одежду, но это потребовало бы похода к душевым, купание… а это время, которого уже не было. Я довольно пунктуальный человек. Не люблю, когда опаздывают и не опаздываю сам. Если уж договорился на определенное время — будь добр в это время появится. Грязный, тренировочный костюм не является поводом опаздывать.

Роман, который уже ждал перед воротами заведения, в восхищении помотал головой глядя на мою потрепанную одежду.

Затем открыл нам дверь.

Я заказал порцию пельменей в горшочке, сметаны, солений на закуску и большую кружку кваса. Лена повторила мой заказ половому. Рома… Ну, Рома заказал много всего. Впрочем, в его возможностях все съесть я не сомневался.

В трактире было как всегда людно и шумно. Впрочем, лично мне сейчас это не мешало. Даже наоборот, мне под вот такой шум думается легче.

Я анализировал нашу встречу с Разумовской. Раскладывал разговор на фразы и чем больше думал, тем вопросов становилось больше.

Мне не нравилось то, к чему меня принуждают! Вот не нравится и все.

Ну, не хочу я становится лидером в этой группе инфантильных идиотов. Это ведь придется становится тираническим тираном и подгонять к светлому будущему железной рукой. По-другому никак, ведь то, что сейчас я видел в сокурсниках, можно было назвать одним простым словом — анархия. Нет, конечно эти дети перебесятся и Академии удастся установить порядок, втолкав в эти головы правильные понятия. Но это произойдет не быстро. А если преподаватели попытаются форсировать этот процесс, то это безусловно приведет к отторжению и сопротивлению ан масс. Причем, как и у аристократов, так и у простолюдинов.

Нет… Здесь надо действовать исподволь. Изнутри.

Жестоко. Мягко. Но действовать.

Кнутом и пряником.

Противопоставить себя остальным, чтобы они сами захотели быстрее изменится, стать сильнее и дать мне отпор!

Боже, как я не хотел заниматься этим, но, по-видимому, придется. Разумовская просто так не предложила бы мне эту сомнительную роль. Наверняка на это есть санкция непосредственно ректора и может даже Святослава. Идти против них так себе идея. Посчитают меня таким же сумасбродным юнцом. Да и к тому-же…

За мою помощь предложили привилегии и всякие плюшки? Предложили. Непонятно правда какие, но тут уже в дело приходит торговля. Я вам услугу, а вы мне. У меня товар, у вас купец… Платите.

К тому-же мне очень не нравилась фраза Разумовской, что император именно меня хотел сделать сильнее, и именно для этого, впервые, первый курс поедет на практику в «поле».

Выходит, что это из-за меня умрут неповинные люди если, опять-таки, я не соглашусь и не стану тем цербером толкающим их вверх. К развитию.

И как бы мне не были безразличны многие из сокурсников, стоять в стороне я теперь просто не могу. Это идет вразрез с моими внутренними догмами.

Я вздохнул.

А ведь так хорошо начинался день! Утром встал — солнышко светит, птички поют, с кухни пахнет свежей выпечкой. Сегодня Маркус принесет мне контракт на аренду…

Лепота же и почти идиллия.

Мало было у меня проблем, так у суки-судьбы нашлось чем еще «порадовать».

— Леш? — Голос Силаковского отвлек меня от мыслей. — А ты что ничего не ешь?

— Да я ем. Просто задумался, — я зачерпнул ложкой сметаны из глубокой мисочки, присовокупил к ней сочный пельмень из горшочка и отправил себе в рот.

Вкусно. Правда вкусно. Рубленное мясо, горячий мясной сок, тонкое, нежное тесто смешанные с густой сметаной….

М-м-м!

Я прожевал и опять полез ложкой в миску со сметаной.

— Задумался он, — усмехнулся Роман. — А я сижу и полчаса жду, когда ты мне расскажешь где отсутствовал два месяца! Ни слова, ни полслова не сказал и пропал. Объявился и нет чтобы прийти ко мне. Посидеть, поесть и выпить… Нет! Я случайно его встречаю на занятиях! Друзья так не поступают! И вообще…

— Извини, Ром! — Прервал я его обвинительную речь. — Образовались срочные дела, и я был вынужден срочно уехать!