– Не будем торопиться, – обдуманно предложил Отан. – Надобно всё как следует обсудить.

Дараявуаш почувствовал: наступил момент, когда он может сказать своё слово:

– А не надо ли нам объяснить жителям Суз, кого мы справедливо наказали? Ради них же самих…

– Верно! – подхватил Гауваруба. – Они наверняка подумают, что мы низкие душегубы! Пришлые разбойники. Нужно как-то оправдаться. А как?

Мятежники, лихорадочно размышляя, несколько минут смотрели на два распростёртых тела. Отан вдруг вспомнил:

– А стража у ворот, которая нас пропустила? Из кого она состоит?

– Я знаю, там есть эламиты и парфяне, – вставил Видарна.

– А маги? – уточнил Дараявуаш.

– Магов и персов среди них нет, – заверил Отан.

Гауваруба решительно махнул рукой:

– Сделаем так: отрежем обманщикам головы, вынесем в город – и пусть все видят, кому они поклонялись! Какому-то корноухому магу!

Сколь бы жестоко, подло и омерзительно ни казалось неожиданное предложение, иного благополучного исхода сообщники попросту не видели. И, приободрившись, они смело обезглавили бездыханные тела, потом вышли за дворцовые стены и вплоть до самого вечера, до захода осеннего солнца, суровые мстители показывали окровавленные трофеи всем желающим, особо щеголяя безухой головой несчастного Гауматы.

На следующий же день, сверх всякого ожидания, в славных Сузах начались кровавые погромы. Горожане, в основном эламиты, парфяне и персы, безжалостно убивали всех магов. Этот день вошёл в древнюю историю Ирана как день «избиения магов» и стал праздником. Они прятались, где только могли, стараясь не попадаться на глаза никому из местных жителей.

А заговорщики, гордые содеянным, ломали головы: власть сама шла им в руки, но какое она должна принять обличие? Нужно ли избрать нового царя, и кого? Но, быть может, стоит оставить во главе государства нескольких вельмож? Из числа сообщников, разумеется. Или всех семерых…

Спор продолжался пять дней. Но почти безрезультатно. Наконец очередь дошла и до молодого вельможи Дараявуаша. Он напомнил, что наибольших успехов и славы страна достигла при воцарении единственного правителя – Великого Куруша. Только при его твёрдой, неизменной власти персы шли от победы к победе и создали великую мировую державу. С этим было трудно не согласиться. И хотя сам творец этой славы бесследно исчез на берегах далёкой восточной реки, но память о себе он оставил неизгладимую.

– Ладно, – нехотя согласился Видарна, – а кто будет нашим единым владыкой?

Тут у заговорщиков единого мнения не было. И согласия – тоже. Как это всегда происходит у людей, никто не думал о судьбах страны, а лишь о самом себе и участи родных и близких. Спор мог растянуться ещё на несколько дней, но тут стойкий Гауваруба предложил отдаться воле случая.

– Погоди, а как это? – недоумевал Отан.

– А так. – Гауваруба чуть улыбнулся. – Завтра утром мы на лошадях выедем за стены города встретить восход. И чей конь заржёт первым, тот и станет царём!

Это казалось рискованным и опасным, но другого выхода не было: ещё несколько дней тревожного безвластия – и страна неминуемо распадётся! В Бактрии, Каппадокии, Вавилоне и Армении уже начались волнения.

– Ну хорошо, – ответил за всех Видарна. – Завтра утром мы обретём наконец царя! У которого самый голосистый конь!

Заговорщики вздохнули с облегчением. И Дараявуаш – вместе со всеми, но в уме он уже прикидывал, как прочно оседлать удачу. И вспомнил о своём разбитном конюхе. Эбар наверняка сумеет взять этот случай под уздцы. А когда сообщники разъехались по домам, молодой перс немедля нашёл своего удальца. Выслушав хозяина, конюх лукаво усмехнулся и обнадёжил:

– Он будет ржать сколько захотим! Хоть от восхода до заката!

Дараявуаш и не думал в этом усомниться, зная цепкий нрав своего слуги, его умение холить лошадей. Осталось только дождаться завтрашнего утра. И вот оно наконец наступило. Встречать первые лучи нежаркого сентябрьского солнца претенденты на царский трон дружно выехали за стены города.

Древняя персидская легенда гласит: «Конюх Дария поздним вечером выехал за стены и привязал где-то невдалеке кобылицу, которую очень любил жеребец хозяина. И когда на восходе солнца заговорщики показались из ворот, конь Дария, почуяв кобылицу, громко заржал. И Дарий стал царём». Вот так, красиво и очень романтично.

Но «отец истории» Геродот приводит другое свидетельство, не столь романтичное, зато более близкое к истине: «Эбар сунул руку в половые части кобылицы и затем спрятал её в штаны. А с восходом солнца он вытащил её и поднёс к ноздрям Дариева жеребца, а тот, почуяв кобылицу, зафыркал и заржал». Конюх был разбитным парнем и прекрасно понимал, что здесь не может быть промашки! Разве можно надеяться на обманчивые чувства?

Если где-то припрятать даже самую любимую самку, то где гарантии того, что самец почует её? А вдруг он схватил насморк или ветер подул не в ту сторону? Не исключено, что её мог почуять куда более пылкий жеребец, изголодавшийся по желанной подруге. И даже не один. А грубый, зато безотказный поступок Эбара принёс желанный успех его хозяину.

Так сын Виштаспы, горячего поклонника Ахура-Мазды (Мудрого Господина), по имени Дараявуаш (Благонравный) стал очередным и удачливым властителем Персидской империи…

73 года, родился и живёт в Москве.

Писать начал в уже достаточно зрелом возрасте, пятнадцать лет назад. За это время принял участие в качестве автора в восьми ежегодных сборниках конкурса прозы «Новые писатели» под эгидой прогрессивного московского издательства «Дикси Пресс».

Соавтор в двух издательских проектах: «Путь дилетантов (книга о поэзии и прозе)» (2021) и детективах про следователя Максима Тугодумова «Остановка» (2019) и «Как насчёт кофе, господин майор?» (2021).

Автор книг «И жизнь твоя, как повесть без конца» («Дикси Пресс», 2017), «Прогулка по Москве» (Lulu Press, 2024), а также книги, выпущенной в электронном виде, «И кем ты сегодня был?» («Дикси Пресс», 2023).

Мой начальник цеха Иван Фёдорович Мечетин в юности служил на Балтике, на подводной лодке класса «М» – «Малютка». Посудина, прямо скажем, мелкая. Двести тонн надводного водоизмещения, двести пятьдесят тонн – когда под водой.

Лодка нечасто выходила в Маркизову лужу[1], потому что была дряхла морально и физически. В неё заряжалось всего две торпеды, перезарядка их конструкцией не предполагалась, мин лодка ставить не умела, да и удобств в ней было маловато.

Двадцать один человек – вот и весь экипаж. Служба моториста-краснофлотца Мечетина в основном проходила в одиночестве, в кормовом[2] отсеке «Малютки», рядом с электродвигателем, компрессором, трюмным насосом и балластной цистерной. Ваня отвечал за работу мотора, а остальные штуки жили самостоятельной жизнью: компрессор и насос включались и выключались по команде мостика, а цистерна то булькала, то шипела по мере заполнения забортной водой.

В отсеке матрос нёс вахту, иногда дремал, здесь же завтракал, обедал и ужинал.

Пост «маслопупа»[3] был как раз при электромоторе, который вращал винт лодки. Полагались Мечетину «табельное оружие» – карандаш и журнал, амбарная книга, переплетённая «под малахит», которую требовалось регулярно заполнять. Ручка не предусматривалась.

Про ручку матрос Мечетин ни у кого не спрашивал, а сообразил сам: чернила боятся воды. Если лодку подобьют враги и наша боевая единица, не выйдя на связь в положенные сроки, будет вычеркнута из списков действующих кораблей ВМФ, считаясь пропавшей без вести, то когда её, оставшуюся обрастать ракушками на морском дне, в конце концов отыщут военные водолазы, они обязательно, осторожно разжав кости рук занесённого илом мертвеца-моториста, изъяв разбухший и обгрызенный рыбами журнал, передадут его в правильные инстанции, которые смогут прочитать строчки, написанные грифелем.