Несмотря на отбытие руководителя, жизнь на заводе продолжалась. Николай Семёнович зашёл в отдел технической документации сдать на хранение чертежи. На месте Насти увидел другую женщину, старше бальзаковского возраста, где-то за пятьдесят.

– А где Настя? – спросил он.

– Настя уволилась, я теперь буду за неё, – ответила женщина.

Николай Семёнович внимательно всмотрелся в лицо новой сотрудницы. Лицо показалось очень знакомым, только не мог вспомнить, откуда он её знает.

– Мы с вами пересекались? – прямо спросил он.

– Да, – потупив взгляд и покрывшись лёгким румянцем, ответила она.

Дальше, чтобы не показаться бесцеремонным склеротиком, не стал выяснять обстоятельства знакомства. Он уже несколько раз попадал в такую ситуацию и успешно выкручивался из неё. Когда другая сторона выкладывала всё, он выдавал тираду: «Дорогая, как ты могла подумать, что я мог тебя забыть? Это была проверка, помнишь ли ты меня».

Вернувшись к себе в отдел, Николай Семёнович сообщил Ивану Петровичу новость о новой сотруднице. Иван Петрович тотчас направился в отдел технической документации. По возращении своего коллеги Николай Семёнович поинтересовался:

– Как?

– Хорошенькая.

– Я ещё не совсем слепой и без тебя это увидел. Ты мне ответь: где я с ней мог пересекаться?

– Думаю, это Лиза.

– Какая Лиза?!

– Лиза из ОКСа, которая на улице Ленина жила.

– Ту с ОКСа звали Леной, и она жила около базара.

– Ты ничего не помнишь.

– Я всё хорошо помню.

– Если ты всё хорошо помнишь, тогда зачем меня пытаешь?

– Тебя проверяю. Можно ли тебя куда-то одного отпускать или уже за руку необходимо водить.

– Тогда кто это?

– Катя из отдела главного энергетика.

– Катя была худенькая как щепка и в придачу блондинка. А эта в теле и тёмненькая.

– Ты тридцать лет назад тоже худосочный был и с волосами на голове. Теперь лысый и с животом. А волосы женщины, к твоему сведению, регулярно красят.

В столовой на обеде наши друзья, заметив одиноко сидящую то ли Лизу, то ли Лену, то ли Катю, подсели к ней.

– Как вам завод после стольких лет отсутствия? – задал вопрос Иван Петрович.

– Я здесь никогда не работала. Всю жизнь отдала кондитерской фабрике. Попала там под сокращение, вот и устроилась к вам, – ответила она.

– Тогда где мы с вами пересекались? – спросил Николай Семёнович.

– В девяностом году мы вместе ездили по путёвке в Болгарию. Вы двое – от «Красного богатыря», а я – от кондитерской фабрики.

Воцарилось молчание. Ни Николай Семёнович, ни Иван Петрович никогда не были в Болгарии.

Заместитель министра здравоохранения в пятницу вечером вышла из салона красоты, к ней подошла стильно одетая особа.

– Добрый вечер, Алёна Сергеевна! Выслушайте меня, пожалуйста. Я у вас не займу много времени, пять минут, не больше, и не посчитайте меня умалишённой, – произнесла женщина.

Алёна Сергеевна сегодня была в добром расположении: как-никак пятница, впереди два дня отдыха. По этой причине она была готова оказать содействие в излечении кого-либо, посчитав, что именно с такой просьбой к ней и обращаются.

– Да, я вас слушаю, – промолвила Алёна Сергеевна.

– Сколько, вы думаете, мне лет? – задала дама неожиданный вопрос.

Заместитель министра, окинув взглядом собеседницу, вынесла свой вердикт:

– Тридцать – тридцать пять от силы.

– Не посчитайте меня сумасшедшей, мне сто пятьдесят семь лет. Вот мои доказательства.

Она достала из сумочки фотографии. На групповых фото были запечатлены: Григорий Распутин, Любовь Орлова, Марк Бернес, молодой Михаил Боярский, и везде присутствовала наша особа в одной поре, только в разных одеяниях.

– Я вас уверяю, эти снимки не сгенерированы искусственным интеллектом. Они подлинные, как и люди, изображённые на них.

– Чем я могу помочь? Вам надо на «РЕН ТВ», к Виктору Прокопенко, – произнесла заместитель министра.

– Вы меня не поняли. Я хочу, чтобы все люди, как и я, не болели и бесконечно долго жили.

Собеседница достала из сумочки паспорт и небольшого формата бумажку со словами:

– Вот мой паспорт, здесь мне пятьдесят семь лет. Когда меняла документ, в паспортном столе посчитали ошибкой мой настоящий возраст. Так сминусовали сто лет. Ещё справка от психиатра о моём психическом здоровье. Вы спросите: как можно жить больше ста лет и оставаться абсолютно здоровым человеком? Мне известен целебный источник, который помогает от всех болезней и продлевает жизнь. Используя эту чудесную воду, готовлю травяной чай, я его называю «эликсиром вечной молодости и здоровья». Вот то самое средство и мой номер сотового телефона. Если вас это заинтересует, я в вашем распоряжении.

Она передала Алёне Сергеевне бутылочку и записку с номером телефона. После чего сказала: «Не буду вас больше задерживать», – и удалилась. Заместитель министра бутылочку и записку положила в брендовую сумочку и решила: с этой минуты до утра понедельника никаких мыслей о работе.

Алёна Сергеевна два дня выходных о работе не вспоминала. А вот о даме, с которой накануне состоялся разговор, она непрерывно думала. Считая себя женщиной умной, разложив всё по полочкам, Алёна Сергеевна решила, что собеседнице пятьдесят семь лет. Это соответствовало паспорту. А вот сто лет приписано по причине помешательства. Помешательство связано с омоложением. Она, как заместитель министра здравоохранения, была в курсе таких фактов. После пластики пациентки часто объявляли себя моложе на двадцать, тридцать и более лет. Даже был такой случай: одна семидесятилетняя женщина, неоднократно побывав в руках пластических хирургов, после этого утверждала, что она шестнадцатилетняя девочка. Но чтобы кто-то приписал себе годы, она ещё не слышала. Алёна Сергеевна сей факт отнесла на счёт сильного эмоционального потрясения омолодившейся. А цену справке от психиатра, будучи заместителем министра здравоохранения, она хорошо знала.

При оценке возраста собеседницы Алёна Сергеевна ориентировалась на высказывание Коко Шанель: «Руки – визитная карточка женщины, шея – её паспорт». Руки и шея были тридцатилетней женщины. Теперь заместителя министра мучили вопросы. Что это было: лазерная терапия, инъекции, лифтинг? Или совершенно новые технологии? Подпольная лаборатория? Тогда кто? Или сделано было за границей? В любом случае это прорыв в области омоложения.

Утром в понедельник, собираясь на работу, Алёна Сергеевна достала из сумочки бутылёк «эликсира вечной молодости и здоровья». Внимательно осмотрела бутылёк. «Оригинальная стекляшка», – вслух произнесла заместитель министра. «Настя будет довольна», – подумала она. Настя – это её секретарь. У неё было увлечение – собирать пустые старинные и экзотические стеклянные бутылочки. Коллекцию держала на даче, в гараже, расставив экспонаты на полках вдоль стен. Ассортимент регулярно пополнялся. Многие в министерстве коллекционировали бутылки с дорогими спиртными напитками. Настя не могла себе позволить такое затратное увлечение, но, чтобы быть в тренде, собирала пустую тару. Коллекционеры вин и крепких напитков часто прибегали к деакцессии, то есть изымали экспонаты. Пустые бутылки приносили Насте, так в основном пополнялась её коллекция.

У Алёны Сергеевны не поднялась рука вылить «эликсир» в раковину. Ничего лучше не найдя, она перелила содержимое в бутылку из-под виски, которое было выпито накануне. Взяла фломастер, хотела написать «Средство от тараканов», а вывела аккуратным почерком: «Лекарство для женщин». За объяснением сего действия – к Зигмунду Фрейду. Муж, вечером придя с работы, наткнувшись на «Лекарство для женщин», произнёс: «Шутница. И мужикам не повредит». Налил себе для улучшения аппетита. Выпив, подумал: «Появились новые оттенки». Ограничился одним бокалом.

Алёну Сергеевну супруг встречал около порога, широко раздвинув руки, со словами:

– Пошалим?

– Что с тобой?