Бедная мать прерывисто вздохнула и опустила глаза.

– Тогда пойдём! – Отан вместе с опечаленной женой вышел во двор, где их ждала крытая повозка, помог ей влезть внутрь, сел сам и приказал кучеру:

– Трогай!

Экипаж выехал на узкую, тесную улочку. Лошадь, глухо стуча нековаными копытами, затрусила в самый центр Суз, бывшей столицы Элама, когда-то благополучно занятого Великим Курушем…

Утром следующего дня Дараявуаш прискакал к Отану. Пожилой вельможа выглядел тревожным и озабоченным. Но, следуя обычаям, гость не мог с порога расспрашивать хозяина ни о каких важных делах, и потому Отан любезно пригласил его разделить с ним утреннюю трапезу. Они уселись за стол, а слуги принесли им хаому (вино) и закуски.

– Угощайся, дорогой гость, и будь здоров и весел! – приветствовал его хозяин.

Оба выпили по бокалу вина, и Отан по праву старшего негромко посетовал:

– Видарна (один из заговорщиков) не верит, что Бардия – безухий маг!

– А что остальные? – насторожился Дараявуаш.

Хозяин пожал плечами:

– Они хотят всё знать наверняка. Их можно понять.

Тут гость проявил настойчивость:

– Твою дочь возили во дворец?

Отан молча кивнул.

– И что она узнала?

Хозяин тяжело вздохнул:

– Мать поехала к ней и скоро должна вернуться.

Восточные нравы не позволяли чужому вмешиваться в чьи-то семейные дела, и потому гость осторожно спросил:

– Ей можно верить?

– Кому? – не понял хозяин. – Жене или дочери?

– Обеим, – на всякий случай уточнил Дараявуаш.

Отан некоторое время молчал. Видимо, в глубине души он не раз пожалел, что ввязался в эту мутную историю. Вдруг его юная дочь, будучи невинной, крепко понравится властителю – неважно, настоящий он или самозваный – и принесёт ему наследника? Тогда сам Отан станет правой рукой царя…

– Федима – девка послушная и крепкая. – Он чуть улыбнулся. – А её матери я настрого приказал всё исполнить! – И бедный отец повторил то, что наказывал жене: – Если мы не уберём его, нам всем конец!

Молодой гость согласно кивнул и насторожился:

– Сюда кто-то приехал?

Хозяин встал и выглянул в окно:

– Это жена вернулась!

Он быстро вышел во двор. Дараявуаш налил себе вина и залпом выпил. Сейчас решалась не только его судьба, но и ближайшее будущее всей персидской державы. Почти три десятилетия Великий Куруш непрестанными войнами собирал её, потом его безумный сын пытался всё сохранить и даже приумножить, а нынче какой-то проходимец способен бесславно развалить великую страну.

О собственной роли во всём происходящем он пока не думал, но, подобно всем авантюристам, которых в человеческой истории пребывало великое множество и пребудет ещё немало, молодой перс решил не отступать, надеясь на грядущий успех. В столовую вошёл хозяин. По его лицу было трудно определить, удачной или провальной оказалась их хитрая уловка. Дараявуаш весь напрягся.

– Он маг! – хрипло выдохнул Отан. – Ушей у него нет!

Гость побледнел.

– Она, – он имел в виду дочь, – руками ощупала его. Там какие-то огрызки, будто его рвали собаки!

Дараявуаш уже пришёл в себя:

– Мой отец был прав. Это прихоть Куруша.

– Какая прихоть? – не понял хозяин.

Но гостю не хотелось тратить время на рассказ о давнем происшествии:

– Что мы теперь будем делать?

Отан отрезвел. После успешного начала надо было найти не менее удачное продолжение. Но как? Самозванца любыми путями следовало убрать. А этих путей, увы, виделось не так уж много. И если тянуть время, это грозит верным провалом. А дальше – жестокая казнь всех заговорщиков…

За окнами вновь раздался шум. Дараявуаш на всякий случай нащупал за поясом клинок. Отан выглянул в окно:

– Это Гауваруба пришёл с друзьями.

Он направился встречать заговорщиков. Гость остался сидеть. Когда вся шестёрка ввалилась в столовую, Дараявуаш понял, что они уже наслышаны о дерзкой уловке хозяйской дочери.

– Отчаянная девка! – воскликнул Гауваруба. – Надо же, ничего не испугалась!

– Теперь и нам надо не подкачать! – подхватил Видарна, который доселе не очень верил в подмену нового властителя. Дараявуаш почувствовал: он тоже имеет право вставить своё веское слово:

– Нужно убрать его как можно скорее!

Мятежники насторожённо косились на него. Никто не спорил, что наглого мага следует жестоко наказать, а что будет потом? Персидская держава лишится своего пусть незаконного, но владыки. Ведь царская ветвь, увы, безвозвратно пресеклась, и кто займёт осиротелый трон? Заговорщики, не говоря ни слова, тревожно переглядывались. Но не спешили действовать…

И два дня спустя Патизиф, потирая руки, вошёл в спальню младшего брата:

– А ты молодец! Славно потрудился, жеребчик! Не в чем мне тебя упрекнуть, слава богам. Пусть и дальше всё будет не хуже!

Гаумата с удовольствием потянулся, лёжа на взбитой постели. Визирь глазом знатока окинул брачное ложе поддельного царя, сплошь измятое и всклокоченное, и удовлетворённо заметил:

– И вот ты наконец овладел всем царским гаремом, а теперь нужно подчинить всю Персидскую державу! Ты готов?

Младший брат заметно поскучнел. Он, без сомнения, прекрасно понимал, что власть над женщинами, сколь бы трудна и хлопотна она ни была, не шла ни в какое сравнение с главенством над огромной страной. Её границ и размеров он даже не представлял.

Патизиф, глядя в его лицо, уловил все тяготы и муки несчастного калеки:

– Не горюй! Нам нужно только время. – И он бодро прибавил: – Скоро уберём всех персидских сатрапов и поставим своих. Как это было при Иштувегу. И пусть они только посмеют нам перечить!

За стенами раздался какой-то подозрительный гомон и шум. Братья насторожились. В дверь просунулась голова главного евнуха:

– Повелитель! Сюда идут семеро важных персов!

– Кто им позволил?! – грозно вскричал визирь. – Закрыть все двери! Никого не впускать!

Но на лестнице уже гремели удары мечей, злобная брань и яростные вопли сражающихся. Гаумата вскочил с постели, мигом надел шальвары и рубаху. Брат схватился за кинжал, всегда бывший при нём. А в спальню ворвались трое из семёрки заговорщиков: Дараявуаш, Гауваруба и Отан. Их встретил Патизиф, выставив вперёд острие кинжала. Завязалась жестокая схватка.

В спальне царил полумрак. Небольшие, узкие окна располагались почти под потолком, и утреннее сентябрьское солнце, поднявшись над горизонтом, едва освещало просторную опочивальню. Фигуры дерущихся напоминали размытые тени, рьяно мечущиеся из стороны в сторону. Безоружный Гаумата ухватил бронзовую треногу светильника и кинулся на Отана. Тот сумел отбить удар мечом. А Патизиф изловчился поймать за руку Гауварубу и выбить из неё меч.

– Бей его! – крикнул тот Дараявуашу.

Молодой перс с маху ударил визиря по загривку. Патизиф упал. В комнату вбежали остальные мятежники, успевшие расправиться с дворцовой охраной. Двое были серьёзно ранены. Но через мгновение Гаумата был безжалостно убит. Он упал вниз лицом, и Гауваруба, наступив ему на спину, зло откинул длинные чёрные локоны, скрывавшие увечье самозваного царя:

– Посмотрите на этого негодяя! Этого гнусного, подлого мага!

У жертвы вместо ушей торчали какие-то жалкие огрызки, наспех оставленные когда-то дворцовым лекарем. Но виновники жестокой казни с чувством исполненного долга некоторое время созерцали бездыханное тело, ощущая себя героями и ревностными исполнителями священного долга. Они наконец лишили жизни того, кто почти полгода обманывал и морочил всех, выдавая себя за природного, законного властителя.

– Наконец-то всё свершилось! – неожиданно воскликнул Видарна. – Теперь мы будем жить как прежде!

Трудно сказать наверняка, что он имел в виду. Скорее всего, трон должен занять какой-то достойный перс. Но кто? Камбуджия, сын Великого Куруша, не оставил наследников. Значит, нужно выбирать нового царя, а кто им может стать? Сообщники насторожённо переглянулись. Они всё-таки убрали самозваного владыку, а из этого следовало одно: царём должен быть кто-то из семёрки заговорщиков. По-другому случиться и не могло.