Сбоку стоял столик поменьше с серебряным тазиком и кувшином для умывания рук. Как воспитанная девушка, Атосса ополоснула руки и насухо вытерла их. (Накануне, ещё в гареме, по распоряжению главного евнуха всю её, с головы до ног, старательно помыли и щедро умастили благовониями.) Присев на изящный табурет, новобрачная стала терпеливо ждать.

Масляные светильники по углам горели ровными, немеркнущими огнями, готовясь светить вечно. Атосса огляделась и прислушалась. Кругом царила настолько глухая и непроницаемая тишина, что становилось не по себе. Она вдруг вспомнила: такая же сплошная немота господствовала в спальне гарема, когда Камбуджия лишал её невинности. Но что это?

Ей послышался осторожный то ли шорох, то ли шёпот. В полумраке, в противоположном углу, почти под потолком, Атосса с трудом разглядела прямоугольник бронзовой решётки. Вероятно, воздуховод. Это в его сторону чуть отклонялись язычки пламени светильников. Она успокоилась и вновь стала ждать…

– Ты боишься её? – едва слышно спросил Патизиф у брата, отстранившись как можно дальше от бронзовой решётки.

Гаумата сдержано вздохнул. Визирь опять всмотрелся в полумрак опочивальни. Едва различимая женская фигура неподвижно сидела внизу, возле пышного балдахина.

– Она ждёт тебя! – настойчиво повторил он.

Младший брат решительно спустился по узкой лестнице, идущей вдоль стены. Патизиф поспешил следом:

– Ты к ней?

– Нет, – глухо бросил калека.

– Почему? Боишься, что она раскроет тебя?

Они вышли в соседнюю комнату.

– Нет, – в голосе лже-Бардии прозвучала обида и усталость, – не могу. Ничего не получится.

Каким-то чудом старший брат понял, что настаивать и переубеждать бедного калеку не имеет смысла. И вряд ли удастся ободрить и настроить его на решительный шаг.

– Хорошо, – согласился он, – пусть она побудет здесь до утра, а потом…

– Что потом? – насторожился Гаумата.

Визирь снисходительно улыбнулся:

– Завтра мы привезём сюда другую сестру.

– А что с этой? – недоумевал страдалец.

– Эта будет молчать. – Патизиф хитровато сощурился. – Я уже приказал расселить их поодиночке и поставить стражу у дверей.

Лже-Бардия покачал головой: предусмотрительность и усердие старшего брата были выше всяческих похвал. Только его царственная жизнь и судьба становились всё сложней и запутанней. Завтра ему привезут вторую сестру, Артистону. Она девственница и никогда не видела своего младшего брата Бардию. Это облегчало его намерения, но не давало никаких шансов на успех.

– Иди отдыхать. – Патизиф ласково тронул его за плечо.

Утром в опочивальню осторожно заглянул один из младших евнухов и увидел принцессу, спавшую на ковре возле роскошного ложа. Он быстро отправился оповестить об этом своего главу. Старший евнух поспешил в покои визиря и, низко кланяясь, доложил ему о случившемся. Но, против ожидания, Патизиф ничуть не удивился и сказал:

– Сейчас же отправляйся к главной жене царя, предложи ей умыться и хорошенько накорми её. – Он не спеша поднялся с постели. – А потом, не мешкая, отвези её в гарем!

В спальню вошёл Гаумата.

– Всё, иди, – визирь махнул рукой.

Евнух мигом удалился. Патизиф накинул парчовый халат и, сдерживая смех, сообщил младшему брату:

– Ты знаешь, где спала твоя главная жена?

– Не знаю, – признался лже-Бардия, хотя по нему было заметно, что он сам провёл далеко не лучшую ночь.

– На ковре у брачной постели! – Визирь захохотал. – Как комнатная собачка!

Калека ещё больше помрачнел. Это глупое, досадное происшествие едва ли добавит ему успеха. Патизиф похлопал его по плечу:

– Не хмурься! Ничего страшного. Ей придётся ко многому привыкать. – Он всмотрелся в понурое лицо младшего брата. – А тебе нужно как следует выспаться и набраться сил! – Визирь озорно подмигнул. – Будущая ночь не должна походить на вчерашнюю! Эта юная кобылица не должна остаться непокрытой! Она же ещё не объезжена.

Гаумата сокрушённо вздохнул…

Заговорщики собрались в доме Гауварубы. Кроме самого хозяина, его приятеля Отана и четверых знатных персов с ними находился и Дараявуаш. Среди мятежников, решивших убрать неугодного правителя, он был самым молодым. Это заметно настораживало остальных, но Отан успокоил их, сообщив, что новый сообщник – сын ближайшего помощника Великого Куруша, Виштаспы.

– Твой отец был сатрапом Бактрии, а потом стал управлять Экбатаной? – спросил один из знатной четвёрки.

– Ну да, – кивнул Дараявуаш, – пока его не сменит какой-нибудь маг…

Солидные заговорщики понимающе переглянулись: хлёсткое замечание чужака только подлило масла в огонь.

– А кто-нибудь видел этого Бардию в лицо? – настойчиво осведомился ещё один из собравшихся.

– В том-то и дело, что никто. – Гауваруба криво усмехнулся. – Он сидит как привязанный во дворце и даже в гарем не приезжает! Честно говоря, я такого не помню! Может, мне это кажется?

Все взоры сошлись на Отане.

– Твоя Федима была у него? – спросил третий заговорщик. Кто же не знал, что дочь вельможного перса удостоилась этой чести! Но сейчас ему было явно не по себе.

– Ещё нет, – отец тяжело вздохнул, – но вот-вот будет!

Заговорщики угрюмо переглянулись. Конечно, нынче никто не завидовал некогда счастливому родителю, но теперь одна надежда была на него, точнее, на его расторопную дочь. Все семеро, не сговариваясь, подумали об этом, в том числе и сам отец.

– Надо её как-то предупредить, – твёрдо заключил Гауваруба, – чтобы она всё точно разглядела, без оплошки! Мало ли что…

Отан попытался возразить, вовсе не желая подставлять дочь под возможный гибельный удар:

– А если это всё-таки Бардия? Что тогда?

– Ничего страшного! – подхватил четвёртый мятежник. – Он будет только рад!

Дараявуаш не ввязывался в спор, помня, что он здесь человек пришлый и слишком молод. Отан обратился к нему:

– Послушай, ты ведь видел Бардию, верно?

– Видел, когда он приехал сменить моего отца. Бардия тогда ни от кого не прятался! – вполне определённо ответил тот. – Охотно принимал всякого…

Эти слова лишь подкрепили сомнения собравшихся. Хозяин безоговорочно заключил:

– Ну всё! – Он взглянул на несчастного отца. – Передай Федиме, что наши судьбы в её руках. И твоя, кстати, тоже.

Отан горестно насупился. Он понимал, что увидеть дочь ему никак не удастся. Доступ в гарем для посторонних мужчин настрого запрещён, хотя главного евнуха он отлично знал. Вернувшись домой, бедный отец сказал третьей жене, дочерью которой была Федима:

– Сегодня я отвезу тебя в царский гарем.

– Мой господин, в чём моя вина перед тобой? Что я сделала?!

– Помолчи, женщина, лучше внимательно послушай. – Отан нахмурился. – Ты там найдёшь нашу дочь и скажешь ей, – он понизил голос, – когда наш повелитель призовёт её к себе, пусть она хорошенько осмотрит его голову.

– Зачем? – недоумённо спросила супруга.

Отан с трудом сдержал себя:

– Пусть проверит, есть ли у него уши.

У жены от изумления безмерно округлились глаза:

– Уши? У него их нет?!

Бедный муж готов был прибить бестолковую подругу, но выхода у него не было:

– Послушай, дурная голова, у нас беда! – Он перевёл дыхание. – Нами правит какой-то оборотень. Если мы не уберём его, нам всем конец!

Паника в лице женщины перешла всякие границы. Скорее всего, скупые наставления мужа она воспринимала как какое-то страшное заклинание. Но Отан понимал, что более подробные и важные вещи пересказать ей он не может. Она их попросту не поймёт.

– Ты всё поняла? – спросил он на всякий случай.

Жена покорно кивнула и всё-таки не удержалась:

– А как же…

Она запнулась и вся порозовела. Отан каким-то чудом уловил, что ей не терпелось узнать: если дочь попадёт в спальню этого оборотня, то нужно ли ему отдаться? Она ведь была девственницей. Отец обречённо качнул головой и сурово предостерёг:

– Запомни: Федима должна увидеть его уши! Во что бы то ни стало!