– Индусы обещали поймать парочку этих муравьёв и продать мне… – Вельможа чуть улыбнулся.

– Они не кусаются? – обеспокоился Гаумата.

Патизиф пожал плечами:

– Посмотрим. Если будут кусаться – убьём! Ведь нам нужно только золото… Мы спрячем его в бурдюки с водой, погрузим на верблюдов и отправимся куда захотим… – закончил он мечтательно.

Младший брат одобрительно качал головой. Хотя и не столь утомительна была роль, которую он взял на себя, она его всё-таки угнетала. Во что бы то ни стало ему хотелось от неё избавиться. А тут старший брат предлагает удачный выход!

– Когда мы можем ехать? – нетерпеливо спросил он.

– Погоди. – Брат спрятал мешочек с золотом за пояс и вздохнул: – Камбуджия крепко застрял в Египте. Его там встретили волнениями и мятежами после позорного похода в Эфиопию. И в Вавилоне смута…

– А разве нам это мешает?

Патизиф не торопился с ответом. Ясного, продуманного плана у него не было, он всегда поступал, сообразуясь с обстоятельствами. А они менялись почти каждодневно, и посвящать в них младшего брата он не спешил. В зал, низко кланяясь, вошёл младший евнух:

– Высокий господин, вернулся гонец из Элама…

– Зови! – Вельможа даже поднялся с подушек и сделал знак брату, чтобы тот скрылся за занавесом. Гаумата сделал это. В зале появился поджарый, ловкий мидиец, склонился в поясном поклоне.

– Ну что там в Сузах? – сразу спросил его Патизиф.

– Высокий господин! – огорошил его посланец. – Наш царь скончался!..

– Камбуджия умер? Как?! Где? В Сузах? – вельможа не верил ушам.

– Нет, по дороге домой… в Дамаске…

– В Сирии? – Патизифу хотелось верить и не верилось. Чего-чего, а этого он никак не ожидал. И, несмотря на благостную весть, она казалась ему почти невероятной. Даже Гаумата громко засопел за своим занавесом. Но обоим хотелось подробностей.

– Его… – Патизиф сделал паузу, – убили?

– Он сам себя убил.

– Как?!

Гонец показал жестами:

– Царь садился на коня, а его меч выскользнул из ножен и вонзился ему в бедро. Распорол его почти до колена…

– И что?..

– Рану промыли и перевязали… – мидиец вздохнул, – но она загноилась, и царь…

Патизиф покачал головой. В том, что случилось с Камбуджией, ничего удивительного не было. От случайной раны погибали не только простые смертные, но и властители мира. И сколь желанной и спасительной ни казалась весть о кончине ненавистного царя, она нуждалась в подтверждении.

– Его схоронили? – настойчиво осведомился вельможа.

– Да, – подтвердил вестник, – тело царя предали огню там же, в Дамаске.

На лице Патизифа не читалось никаких чувств: ни радости, ни тревоги, ни сожаления. Он был озабочен одним – только бы смерть Камбуджии не обратилась коварной уловкой. А за этим дело не станет.

– И что творится в Сузах? Как ведёт себя гарем?

– В гареме траур… – вздохнул гонец. – Все жёны горько рыдают и рвут на себе одежды и даже волосы…

– И Атосса? (Это была старшая жена и сестра Камбуджии, дочь Великого Куруша.)

– Она причитала громче всех.

Патизиф сочувственно качнул головой:

– Ладно, ступай…

Вестник поклонился и вышел. Из-за занавеса появился Гаумата.

– Ты слышал?! – старший брат уже не скрывал воодушевления и восторга. – Наконец-то! Теперь мы сильны и свободны! Кто бы мог подумать!

– И можем уехать хоть сейчас? – с надеждой воскликнул младший брат.

– Уехать? Куда? – Патизиф вдруг посерьёзнел.

– Ну, в Спарту или Македонию. Ты же сам говорил…

– Нет, – старший брат сказал уверенно и твёрдо, – мы поедем в Сузы!

Гаумата оторопел:

– В Сузы? А почему туда?

– Там весь гарем… – Вельможа сделал паузу и чуть улыбнулся: – Теперь ты – законный царь, и жёны должны принадлежать тебе. Не забывай…

– Я – царь?! – ужаснулся Гаумата.

Патизиф кивнул:

– Да. Ты – младший сын Великого Куруша. Неужели ты забыл?

Лже-Бардия едва не потерял сознание…

Известие о неожиданной кончине царя пришло в Экбатану раньше, чем в Бактрию. И пожилой сатрап Виштаспа не знал, верить ли ему. В том, что резкий и вспыльчивый Камбуджия мог вести себя непредсказуемо, он не сомневался. Но нанести себе смертельную рану?.. А если всё-таки нанёс, то почему её как следует не промыли? Не приложили целебные мази и травы? Где были искусные лекари и заклинатели?..

Иногда приходила коварная мысль: а вдруг властителя попросту убрали? Собралась кучка заговорщиков, и кто-то ударом меча смертельно ранил сына Великого Куруша. При всём почтении к верховной власти Виштаспа не мог лгать самому себе. Неуёмный Куруш, несмотря на нескончаемые войны, тем не менее был милостив и отважен и никогда не позволял себе глумиться над чужими обычаями и богами. Как знать, может, гибель Камбуджии – месть небожителей за его издевательское отношение к ним?..

Но на всякий случай он ни с кем не делился своими догадками, кроме старшего сына Дараявуаша.

– Камбуджия жестоко избил свою беременную жену, и она выкинула мёртвого сына. – Сатрап вздохнул. – Теперь у него нет наследников…

– А младший брат? – подсказал сын.

– Бардия? – Виштаспа пожал плечами. – Он когда-то занял моё место, и мы увиделись… – сатрап чуть помедлил, – где-то лет пять назад… С тех пор я о нём почти ничего не слышал. Ведь Бактрия очень далеко.

– Может, он затаился? Мало ли что, ведь он – внук Иштувегу.

Виштаспа улыбнулся:

– Значит, у него ещё больше шансов занять престол.

– А ближайший его визирь, мидиец Патизиф, тоже из племени магов, – напомнил сын.

Виштаспа кивнул:

– Он всегда был очень близок с Камбуджией и во всём его поддерживал. – Сатрап вспомнил былое: – Лет пятнадцать назад, когда ты был мальчишкой, Куруш вернулся из похода на Вавилон и пожелал увидеть младшего сына. – Он помрачнел. – Главный евнух пошёл в гарем и привёл оттуда…

– Бардию?

– Нет, – отец грустно улыбнулся, – младшего брата Патизифа, не помню, как его звали…

Дараявуаш удивился:

– А зачем?

– Этот мальчик и Бардия были так похожи, что евнух их перепутал! – искренне поразился сатрап.

– И что?

Отец вздохнул:

– Великий Куруш приказал отрезать ему уши. Двойнику.

– А зачем? – не понял сын.

Виштаспа пожал плечами:

– Наверно, затем, чтобы этой путаницы больше не было…

В покоях воцарилась тишина. Отец и сын знали, что любой каприз владык извинителен и справедлив, поскольку им он отпущен свыше. Царю впредь не хотелось попадать впросак, и судьба какого-то постороннего мальчишки для него – сущий пустяк, однако…

– И что стало с этим двойником? – с заметной жалостью спросил Дараявуаш.

– Не знаю, – честно ответил отец, – по-моему, он давно умер…

На этом все грустные воспоминания и кончились. Над отцом и сыном явно сгущались тучи тревоги и неизвестности. Смерть царя, какой бы она ни была, ставила их почти на край пропасти. Слава богам, что сам род не пресёкся, но юный царь был для них сплошной загадкой. И, к несчастью, о нём самом никто ничего не знал. Виштаспа пристально взглянул на сына:

– Дараявуаш, тебе нужно как можно скорее ехать…

– В Пасаргады? (Это была главная столица Персидской державы.)

Отец покачал головой:

– Нет, в Сузы.

– А почему в Сузы?

– Там весь гарем. – Сатрап разгладил пышную бороду. – И Бардия прибудет туда непременно, – твёрдо заключил он. – Все жёны Камбуджии достанутся ему…

В этом не было ничего сверхъестественного и противоправного: к новому властителю переходили все жёны и наложницы предыдущего. Покоритель Мидии Куруш завладел гаремом Иштувегу и его зятя Спитамы. Так было всегда.

– И что я должен делать там? – уточнил Дараявуаш.

Отец подумал и сказал:

– В гареме Камбуджии есть дочь моего приятеля Отана. Найди его и передай мою просьбу – узнать, что случилось с царём. И как будет вести себя Бардия.

– А при чём здесь его дочь?

Пожилой сатрап снисходительно улыбнулся: