– Это хорошо, - выдохнул мужчина. – Значит, переход выдержишь. Мы приближаемся к болотам, так что веди лошадь строго за мной, след в след, иначе…

Что иначе Никита не сказал. Многозначительно промолчал, но мне и не надо было объяснять. Не дура, знаю, чем опасны болота.Сосредоточившись, я вела Грома по едва заметной тропинке, опасаясь сделать лишнее движение.

Время уже давно потеряло счёт. Я изнывала от скуки, но и заговорить… стеснялась, что ли. Да и страшновато болтать в лесу, отвлекать охотника. Он явно прислушивается к звукам леса, чтобы не пропустить опасность.

Когда начало темнеть, Никита, выбрав небольшую полянку, остановился и спешился. Следом помог и мне.

– Разбери мешок, а я пока расседлаю лошадей и разожгу огонь.Кивнув, отвязала один из мешков, вытаскивая тонкие матрасы. Спать под открытым небом не хотелось, но и палаток здесь ещё не придумали. А шатры, какие ставили в деревнях по праздником, занимали много места.

Расстелив тарасы и кинув сверху плащи, я внимательно следила за Никитой, стараясь научиться, хотя бы знать теорию. Не знаю, понадобится ли мне это. Никто не знает.Спустя пару часов поляну освещал небольшой костёр. Ароматная каша тихонько шептала в котелке. Лошадки, напоенные из ручья неподалёку, лениво жевали траву, а Ветер с тихим рычание грыз пойманного зайца.– Как ты? - тихо спросил Никита, глядя на меня. – Последние дни выдались не из лёгких.

– Я стараюсь об этом не думать, - вздохнув, призналась я. – Ни о том, что было. Ни о том, что будет. Опять привыкать к месту и надеяться, что люди вокруг будут не злыми. Даже не представляю, чем заниматься в деревне. Травами, да. Но обычно уже есть своя травница и…

– Мы едем в город, - перебил Никита. – Я подумал и решил, что в деревне нам делать нечего.

– А в городе? - усмехнулась я. – Я травница, ты охотник. Кому мы нужны в городе с такими умениями?

– Ну, допустим, я не только охотник, - рассмеялся мужчина. – А травницы везде нужны. Только по лесу ходить не надо будет, всё продаётся в лавках.

– А где мы будем жить?

– У меня есть небольшие накопления. Я…, - Никита замялся, поморщился, словно не хотел рассказывать, но всё же взял себя в руки и продолжил. – Я хотел увезти семью в Истру или в Верес. Копил, продавая тушки и выделанную кожу. Жена прекрасно готовила, я хотел открыть для неё небольшую едальню. Но…

– А что случилось? - спросила и тут же прикусила язык.

– Случилось…, - криво усмехнулся мужчина. – Я убил свою семью, Милена. Сам не знаю как. Просто в какой-то момент они исчезли.

– Значит… не убил, - осторожно произнесла я.

– Мы поругались, в очередной раз. И в какой-то момент такая злость взяла, что я… Я пожалел, что у меня была семья, понимаешь? Яростно так. Закричал, что мне было бы лучше без них. И они исчезли. Вот так, в одно мгновенье. Стояли и… исчезли. Мне кажется, что мною завладело что-то опасное в тот момент. Что-то, что лишило меня памяти. А жену с сыном я и правда убил да в болото отволок, пока не в себе находился.

– Мне жаль, - тихо произнесла, опустив взгляд. Смотреть на охотника было страшно и больно.

– Мне тоже, Милена, мне тоже, - усмехнулся Никита. – Уйти следом хотел, да Веданка клятву с меня взяла, что не буду торопиться. А потом ты появилась, и просьба эта её. Так что… Пока тебя замуж не выдам, так и буду землю топтать. А потом уже к ним уйду.

– Значит я никогда не выйду замуж, - пробурчала я насупленно.

Ответом мне был тихий смех.

Поужинав, я легла на свою лежанку, морщась от твёрдости. Никита остался у костра, сказав, что оставлять его опасно. Несмотря на то, что лежать было твёрдо, а вокруг шумел лес, уснула я довольно быстро.Уснуть-то уснула, но то и дело вздрагивала, слыша сквозь сон то волчий вой, то лошадиное фырканье. А утром, едва рассвело, Никита тронул меня за плечо.

– Вставай, пора.

Костёр уже горел, над костром висел котелок, а рядом с моей лежанкой стояла чашка с вчерашней кашей и кружка с отваром. Вдохнув запах отвара, улыбнулась. Укрепляющий. Сбор для него готовила Ведана пару недель назад. Даже после смерти женщина оберегает нас.

Позавтракав, я спустилась к небольшому ручейку и умылась. Ледяная вода придала бодрости. Сон словно рукой сняло, лицо онемело от холода.Когда вернулась к месту стоянки, всё уже было убрано. Никита заканчивал седлать лошадей, а от нашего пребывания осталась лишь примятая трава и кусочек выжженой земли с залитыми водой угольками. Ах, да… Ещё окровавленная шерсть зайца, которым Ветер вчера с таким наслаждением ужинал.Забравшись с помощьтю охотника в седло, я выпрямилась и улыбнулась.А ведь начинаю привыкать!

– Удивительно, - усмехнулся Никита, качнув головой. – Даже взрослые, опытные мужчины стонут по утрам после целого дня поездки А ты, не сидевшая в седле, даже не поморщилась.

– Но со мной всё хорошо, - растерянно улыбнулась, пожав плечами. – Правда хорошо. Ничего не болит.

– То-то и странно, - тихо шепнул Никита и направился к своей кобыле, коротко свистнув.На свист из кустов выскочил Ветер, напугав лошадей. И если Гром только фыркнул и переступил ногами, то кобылка нервно заржала и лягнулась задними копытами, едва не попав по Грому.

– Гром привыкший, да? - усмехнулась, погладив мерина.

– Привыкший, - кивнул Никита, успокаивая свою кобылу мягкими поглаживаниями. – Хотя по первой, когда я только приручил Ветра, Гром пытался его укусить или лягнуть. Волк для лошади враг, так что прошло немало времени, прежде чем Гром смог терпеть хищника рядом с собой.

– А… Расскажите ещё что-нибудь? - попросила я, понимая, что сойду с ума, если буду опять весь день ехать молча.

– Рассказать? Можно, - Никита усмехнулся. – Только давай договоримся, что ты ко мне вот так не обращаешься. Не забудь, по легенде ты моя дочь.

– Да, папа, - хихикнула, расслабляясь.

– Ну что же, дочь, слушай рассказы бывалого охотника, - нарочито серьёзно заговорил мужчина, едва скрывая улыбку. – Однажды понадобился мне мех…

Я слушала и улыбалась, поглядывая на охотника. Когда Никита говорил, то словно молодел внешне. Его бы побрить и подстричь. Одежду другую. А там может и мачеху мне найдёт. Главное, чтобы опять в депрессию не скатился.И чего я его так боялась…

Глава 10 - Хозяин леса

Мы три дня шли по лесу, останавливаясь лишь на ночёвку. Иногда везло, мы выходили в пролесок, и лошади несли нас галопом до ближайших деревьев, сокращая время пути.

Чтобы не сходить с ума от скуки, мы разговаривали. Я больше молчала, Никита про мою жизнь не спрашивал. Лишь о детстве, до того, как попала в культ. Ведь мне может быть больно и страшно вспоминать время, проведённое в храме.

Лгать охотнику не хотелось, поэтому я рассказывала истории из своего детства, избегая непонятных словечек и благ земной цивилизации. Это было не сложно, я часто бывала у бабушки в деревне, так что с хохотом рассказывала, как свечу на печке растопила и отхватила от бабули крапивой, то с подружкой деревянный домик сожгли, потушив костёр одеялом.Никита тоже рассказывал многое. И тоже в основном о детстве. Слушая его, я думала, что дети-то везде одинаковы. И шалости похожи, и наказание крапивой от разъяренной мамы или бабушки одинаковы.

– Долго ещё? - тихо спросила, глядя на небо сквозь густую зелень.

– К вечеру выйдем к ручью, там остановимся на ночёвку. А завтра уже выйдем к городу, - пробормотал мужчина, останавливаясь и поднимая руку.Встревоженно огляделась, натягивая поводья и тормозя Грома. Ветер тихо зарычал, опустив голову и уставившись в кусты.

А кусты шевелились… Я услышала и треск веток, и шорох листы.

– Милена, будь готова, - медленно проговорил Никита. – Когда скажу, скачи во весь опор и не останавливайся, поняла?

– А… кто там? - растерянно спросила и судорожно вздохнула.

Ответа мне уже и не надо было.

Из кустов вышел медведь.Огромный, бурый, с длинной, свалявшейся шерстью. Вальяжно выйдя на тропинку, зверь замер, фыркая и принюхиваясь к воздуху.