Я двенадцать лет видела подпись Эрвена под указами, соглашениями, письмами и протоколами. Иногда, если Совет затягивался до глубокой ночи, он подписывал бумаги почти не глядя, и росчерк становился короче. Иногда злился, и перо сильнее врезалось в поверхность. Иногда передавал мне документы со словами: «Проверь, что они опять придумали». Эту подпись он поставил сам. Какими бы ни были обстоятельства, рука принадлежала ему.

— Пойду во дворец.

Эймар нахмурился.

— Этого от вас и ждут. Мои люди сообщили: на площади уже собираются. Одни уверены, что Эрвен запечатает Крылья, другие — что вы придёте срывать обряд.

Я потянулась к плащу.

— Лиарна, послушайте. Столкнутся две толпы — до древнего закона никому не будет дела.

Именно этого я боялась больше самой коронации. Пять Крыльев лежали на столе. В мягком свете они казались почти одинаковыми, но теперь я уже различала их без труда. На первом проступал знак службы, на втором — равновесия, на третьем — услышанного голоса. Четвёртое напоминало о суде, который нельзя превращать в расправу. Пятое было связано с данным словом. Пять обязанностей. Пять причин, по которым Корона решила, что я выполняю то, чего ей не хватало в Эрвене.

Если ради шестого я позволю столице утонуть в драке между моими сторонниками и его, всё произошедшее до этого потеряет смысл.

— Сколько у вас людей в столице, Эймар?

— Хватит.

— Мне нужно число.

— Около четырёх сотен с торговой охраной. Почти все мужчины вооружены.

Я кивнула.

— Пусть остаются по своим кварталам. К дворцу с оружием не идут.

— Пока Орвейны собирают своих?

— Четыреста северян против стражи и Орвейнов. Представьте, что начнётся.

Он потёр подбородок.

— А если они нападут первыми?

— Стража должна удержать порядок.

— Она слушается Эрвена.

— У неё есть и обязанности по закону.

— Дорого обойдётся выяснять, что для них важнее.

— Знаю. Поэтому не приведём туда ещё четыреста мечей.

Он посмотрел на Тайрена, словно надеялся, что тот окажется разумнее.

— Кельвар, скажите ей.

— Что?

— Без силы за спиной туда идти безумие. Ваш род крепостями командует. Неужели согласны?

Тайрен опёрся о стол.

— Одно добавлю, — сказал он, глядя на меня. — Если не зовёте людей с оружием, и Крылья не предъявляйте как приказ.

— Совет признал мои пять Прав.

— И оставил Эрвена государем. Ни один из вас не может единолично менять наследование.

Эймар раздражённо выдохнул.

— Он как раз это и делает.

— Значит, ссылаться нужно на решение Совета. Не на количество людей за воротами.

Я смотрела на Тайрена. Он снова оставлял мне самый трудный путь из возможных.

— Возьму Крылья с собой, — сказала я. — Но не стану предъявлять их как приказ.

— Зачем тогда брать?

— Потому что если обряд начнётся, я хочу видеть, что с ними произойдёт.

Тайрен кивнул. Эймар покачал головой.

— Через несколько часов у страны может быть две короны, — сказал Эймар. — А вы рассуждаете, как на обычном заседании.

— Начнём кричать — времени больше не станет.

Марей, до этого молча стоявшая у дверей, тихо сказала:

— Возле ворот люди.

Мы обернулись к ней.

— Соседи. С торговой улицы пришли. Спрашивают, что делать.

Я на мгновение закрыла глаза. Этих людей никто не созывал, но они ждали моего слова.

— Я выйду.

Тайрен отодвинулся от стола.

— Я с вами.

— А мне что прикажете? — спросил Эймар.

— Передайте своим: оставаться в кварталах. Ревану отправьте ту же просьбу.

— От чьего имени?

— От носителя пяти Прав. Западным я приказывать не могу.

Он посмотрел на меня, потом на Тайрена.

— Осторожности набрались.

— У неприятных людей.

— Рад помочь, — сказал Тайрен.

Перед моими воротами стояло около сотни человек. Для Нижнего Ардена это уже считалось значительным собранием, особенно ночью. Кто-то пришёл в рабочей одежде, кто-то успел накинуть плащ поверх домашнего платья. Несколько мужчин держали дубинки. Один молодой мастеровой принёс старый меч, который выглядел так, будто последний раз видел настоящую службу ещё при его деде. Я остановилась на пороге. Разговоры стихли. Мне всё ещё было непривычно, как быстро люди замолкали, когда я появлялась.

— Госпожа Вейрель, — заговорил мужчина из первого ряда, — говорят, Доррейн снова коронует Орвейн.

— Да. Приказ подписан.

По толпе прошёл гул.

— Что нам делать? — спросил молодой парень.

— Оружие уберите.

— Во дворце стражу собирают!

— Поэтому и уберите.

— Вас могут не пустить.

— У меня решение Совета. Предъявлю его.

— Один раз уже арестовали!

— И освободили. По тому же закону. Без штурма ворот.

Я спустилась на ступень ниже.

— Послушайте. Кто придёт к дворцу с мечом и скажет, что по моей просьбе, — солжёт. Я не прошу вас бить соседа за то, что он поддерживает Эрвена. И престол такой ценой мне не нужен.

Молодой мастеровой опустил взгляд на свой старый меч.

— А если люди Эрвена первые начнут?

— Отойдёте.

Несколько голосов заговорили сразу. Я подняла руку.

— Да, отойдёте. Я должна остановить своих людей, прежде чем требовать этого от него.

Возле стены я увидела Ровена. Он слушал, опираясь на трость, и чуть заметно кивнул.

— Кто хочет прийти свидетелем — приходите. Без оружия и камней. Через ворота не прорывайтесь. Я не стану доказывать своё право вашей дракой.

Мужчина с дубинкой первым положил её на землю. Потом молодой мастеровой вытащил меч из-за пояса и передал женщине рядом. Остальные начали делать то же. Не все были довольны. И это было хорошо. Я не хотела людей, которые будут соглашаться только потому, что я попросила.

Я хотела тех, кто способен услышать причину. Тайрен стоял в воротах за моей спиной. Когда мы вернулись во двор, он сказал:

— Теперь понимаю, почему они слушаются.

— Я мечи у них отобрала. Многие недовольны.

— Вы отказались от того, что помогло бы вам продавить решение.

— Не начинайте хвалить, я к этому не привыкла.

— Могу поругать.

— Уже поздно.

Я посмотрела на него и вспомнила поцелуй. Он опустил взгляд к моим губам, и мне пришлось напомнить себе, зачем я держу плащ в руках. Тайрен подошёл ближе.

— Если начнётся худшее…

— Не надо прощаться перед рассветом.

— Я не прощаюсь. Если Крылья начнут запечатывать, мне придётся вмешаться.

Я перестала улыбаться.

— Как?

— Седьмое связано с моим знаком. Я почувствую, когда начнётся.

— Остановить сможете?

— Не знаю.

Я стиснула край плаща.

— Тайрен…

— Что?

— Если моя победа пойдёт против вашей присяги, выберите присягу.

Он молча смотрел на меня.

— Я не хочу потом думать, что получила Крыло только потому, что вы решили простить что-то женщине, которую…

Я оборвала себя.

— Которую? — тихо переспросил он.

— Не пользуйтесь этим. Вы поняли.

Тайрен больше не улыбался.

— Понял. От этого легче не будет.

К дворцу мы подошли за час до рассвета. Площадь уже была заполнена. Но оружия среди моих сторонников я почти не видела. Многие действительно послушались.

Слева от главных ворот стояли люди Доррейнов. Чёрные знамёна, придворные слуги, часть столичных ремесленных объединений, несколько старых военных отрядов. Справа собирались те, кто поддерживал меня: Нижний Арден, торговая улица, представители Кайра, люди из южных округов, несколько городских общин. Между двумя сторонами оставался широкий проход. В нём стояла дворцовая стража. Не направляя оружие ни на кого. Пока. Когда я появилась, шум поднялся мгновенно.

— Лиарна!

— Вейрель!

С противоположной стороны ответили:

— Государь Эрвен!

— Доррейн!

Мне стало холодно. Так начинались вещи, которые потом историки называли неизбежными. Хотя в действительности они состояли из сотни маленьких решений, каждое из которых ещё можно было изменить. Я вышла в свободное пространство. Начальник дворцовой стражи поднял руку.