— Вы знаете, что здесь написано?

— Да. Прочтите сами, Лиарна.

Я продолжила. Смысл собирался медленно. Не каждое слово. Но достаточно. Семь земель не были завоёваны Доррейном. После войны они сами передали ему право единого управления.

Не навечно. Не его потомкам безусловно. Ему. При условии исполнения семи обязанностей. Крылья были не символами покорённых провинций. Они были свидетельствами согласия.

Каждая земля оставляла за собой право отозвать доверие через Корону.

— Но Первый Доррейн победил шестерых соперников. Так нас учили.

— Они вместе победили общего врага.

Я поднялась.

— Даже войну переписали.

— Понемногу, за много лет.

Я смотрела на стены. Четыреста лет школьники учились, что Доррейны создали государство силой, а остальные земли подчинились победителю. Правда была почти противоположной. Они выбрали первого правителя. Поставили условия. И создали способ забрать власть назад.

— Почему Зал не уничтожили?

— Его нельзя изменить.

— Почему?

Тайрен покачал головой.

— Не знаю, как мастера этого добились.

Я подошла к следующей части текста.

— Здесь говорится о наследовании.

Тайрен кивнул. Я читала медленнее. Наследник Доррейнов мог носить Корону без нового собрания земель, пока Крылья оставались с ним. Вот откуда взялось наследственное право. Оно существовало. Но только пока выполнялись условия.

Доррейны превратили условное наследование в абсолютное.

— Эрвен знает?

— Думаю, нет. Иначе сюда вас не привезли бы даже в браслетах.

С этим я могла согласиться.

— А его предшественники?

— Кто-то наверняка знал. И скрывал.

Я снова посмотрела на текст. Злость пришла неожиданно. Не на Эрвена. Даже не на Доррейнов. На всех тех людей, которые поколение за поколением решали, что стране не обязательно знать, на каких условиях существует её власть.

— Моя мать знала часть.

— Да.

— И молчала.

— Возможно, пыталась сохранить то, что могла.

— Очень удобное объяснение.

Тайрен не спорил. Наверное, потому что сам уже сказал то же о собственном роде.

— Есть что-то, что мы можем вынести и показать Совету?

— Ищите семь печатей. Вот такой знак.

Он раскрыл книгу.

— Вы взяли её с собой?

— Стражники смотрели на ваши руки.

— Могли и проверить.

— Объяснил бы: нужна для чтения при проверке. Это правда.

Мы пошли вдоль стены. Знак обнаружился почти у противоположной стороны. Под ним находилась узкая ниша. Закрытая металлической пластиной. Я попыталась открыть. Не вышло.

— Ещё печать, — сказал Тайрен.

Я приложила ладонь. Ничего. Он попробовал следом — тоже без толку.

— Давайте вместе.

— Думаете, так откроется?

— Кельвар и носитель Крыльев. Стоит попробовать.

Мы приложили ладони одновременно. Его рука оказалась рядом с моей. Тёплая. На этот раз никто не отстранился. Металл под пальцами дрогнул. Ниша открылась.

Внутри лежал свёрнутый лист тёмного материала, слишком тонкого для металла и слишком плотного для бумаги. Тайрен замер.

— Что с вами?

Он осторожно вынул свиток.

— Первое Согласие. Я думал, его уже нет.

Мы развернули его на каменном круге. Текст был короче настенных строк. И внизу стояли семь печатей. Настоящих. Каждая принадлежала одной из семи земель. В центре находился знак первого Доррейна.

Не над остальными. Среди них. Я прочла основную формулу почти без помощи Тайрена. «Мы передаём единому носителю право вести страну от имени семи земель, пока семь свидетельств остаются при нём». Ниже: «Ни кровь, ни брак, ни сила не делают право вечным».

Ещё ниже: «Когда свидетельство отозвано, отозвана часть согласия». Я перестала читать.

— Покажем Совету. После этого они не смогут ссылаться только на кровь Доррейнов.

Тайрен не отрывал глаз от свитка.

— Если сможем вынести.

— Что мешает?

Он указал на строку у края. Я разобрала её вслух:

— «Первое Согласие не покидает Зала до призыва четырёх свидетельств». Четырёх Крыльев?

Тайрен кивнул. Я закрыла глаза.

— У меня три.

— Пока три.

Я посмотрела на четвёртый знак над дверью. Он светился слабее первых трёх. Суд. Вот зачем я здесь. Не для того, чтобы найти Крыло. Для того, чтобы пройти условие.

— Тайрен, что проверяет Четвёртое?

— Точного условия я не знаю.

— А то, что знаете, скажите.

Он помедлил.

— Сможет ли правитель судить, когда ему самому выгодно другое решение.

— Мне сейчас придётся кого-то судить?

— Нет.

Я уже открыла рот, чтобы спросить, что же тогда. За спиной раздался голос:

— Проверка завершена?

Мы обернулись. У двери стоял верховный законник. Я не слышала, как он пришёл. За ним — начальник стражи и ещё несколько человек. Тайрен мгновенно свернул Первое Согласие. Законник увидел.

— Что у вас? — спросил законник.

— Основание тех самых правил, на которые вы ссылаетесь.

Он протянул руку.

— Передайте документ.

— Нет.

— Вы под следствием, госпожа Вейрель.

— По вашему приказу меня привели в этот Зал. Здесь я его и нашла.

Тайрен вернул свиток в нишу.

— Я должен прочитать, — сказал законник, делая шаг к ней.

— Читайте здесь.

— Его необходимо передать Совету.

— До четырёх Крыльев он не выйдет из Зала.

Законник повернулся к Тайрену.

— Это действительно так?

— Условие на самом свитке. Посмотрите.

— Старым наречием я не владею.

Я почувствовала почти злое удовлетворение. Человек, который подписывал распоряжения на основании древних правил, не мог прочитать оригинал этих правил.

— Значит, вы подписали приказ, не прочитав оригинала, — сказала я.

— Вы всё ещё задержаны. Совет велел поместить вас под надзор.

— По коронному делу? — спросил Тайрен.

— Именно.

— Тогда прежде задайте вопрос Первого суда.

Законник раздражённо повернулся к нему.

— Вы не можете на каждом шагу извлекать ещё одну древнюю формальность.

— Мы здесь по древнему соглашению. Я его соблюдаю. Вопрос должен задать судья, не Хранитель.

— Текст мне неизвестен.

Тайрен указал на стену.

— Он здесь.

— Я только что сказал, что не читаю этот язык.

— Лиарна переведёт.

Я посмотрела на законника. Теперь ему предстояло слушать обвиняемую, и по лицу было видно, как ему это нравится. Мы подошли к четвёртой части надписи. Я разбирала её медленно. Слова были сложнее. Тайрен помогал только с произношением, не со смыслом. Наконец получилось.

Верховный законник повторил перевод:

— «Если претендент обвинён в преступлении против Короны, пусть прежде собственного спасения назовёт, что должно быть сделано с обвинителем, если обвинение окажется ложным».

Я подняла глаза от надписи.

— Это весь вопрос?

— Другого здесь нет. Отвечайте.

Я сразу подумала о Селмаре. Поддельный документ. Ложный свидетель. Дом Орвейн. Если докажу её участие, можно обвинить в попытке исказить порядок престолонаследия. Наказание будет тяжёлым.

Совет уже отвернулся от меня. Двор считает заговорщицей. Селмара дала мне идеальный повод требовать расплаты. Именно этого, вероятно, ждал вопрос.

— Сначала установить, кто создал ложные свидетельства и зачем, — сказала я.

— А затем?

— Судить за доказанное.

— Какого наказания вы требуете для госпожи Орвейн?

Я посмотрела на него.

— Её вина не доказана.

— Она собирала сведения против вас.

— Это не означает, что подделывала документы.

— Но вы подозреваете её.

— Меня тоже подозревают. Вчера этого хватило половине города.

Я вспомнила лица у своего дома. На мгновение представила на своём месте Селмару — и как легко мне было бы отвернуться.

— Если виновна, пусть ответит после проверки. Я не стану требовать приговора за то, что она мне ненавистна.

Тайрен смотрел на меня. Я не успела спросить почему. Четвёртый знак над входом вспыхнул. Свет прошёл по стенам. Где-то далеко раздался металлический звон. Не здесь.