— Там, думаю, уже поняли.

Я проследила за его взглядом. На базальтовом холме продолжали звонить колокола. Не праздничным звоном. Тревожным.

— Эрвен созывает Совет, — сказал Эймар Кайр, вернувшийся от своего обоза. — Такой сигнал подают главам Домов.

— Поедете? Тогда передайте: временный договор у Старых ворот подписан. Обеими сторонами.

Эймар усмехнулся.

— У него Крыло через всю столицу улетело. А я начну с пошлин?

— Обозы должны были пройти сегодня. Они прошли. Это хотя бы понятная новость.

— А Крылья?

Я поправила сумку на плече.

— Про них мне пока нечего ему сказать.

Эймар рассмеялся. Реван не улыбнулся. Он всё ещё смотрел в сторону дворца.

— Вам лучше уйти, госпожа Вейрель. Через четверть часа здесь будет дворцовая стража.

— Я ничего не нарушила.

— Сегодня я бы на это не полагался.

Я хотела возразить, но увидела, как с дальнего конца улицы к площади пробирается знакомая фигура. Тайрен Кельвар шёл пешком. Без свиты, как и прошлой ночью. Он не торопился, однако толпа каким-то образом расступалась перед ним сама. Возможно, люди узнавали дракона. Возможно, просто чувствовали, что лучше не мешать человеку с таким выражением лица. Подойдя, Тайрен посмотрел сначала на меня, потом на сумку.

— Вот и причина вернуться, — сказал Тайрен.

— Вы совсем не удивились?

— Удивился. Просто вы не видели моего лица, когда оно летело.

Эймар Кайр коротко поприветствовал его. По тому, как они обменялись взглядами, я поняла, что знакомы они давно и отношения между ними далеко не дружеские, но спрашивать сейчас не стала.

— Вы видели, как оно перешло?

— Последние секунды. Сам полёт видел.

— И что скажете?

— Второе.

— Я сосчитала. Тайрен, там чуть не началась драка. Я два часа сводила условия, теперь у меня ещё одно Крыло… Скажите что-нибудь полезное.

Он посмотрел мне в лицо.

— Сначала уйдём с площади. Вы едва держитесь на ногах.

— Вчера вы отказались меня защищать.

— Сегодня тоже. Но разговаривать под взглядами всей столицы не хочу.

— Вы пришли посмотреть, что я сделаю?

— Что сделало с вами Первое Крыло.

Я оглянулась на сумку.

— Пока добавило забот.

— Я предупреждал: не стоит вступать в борьбу, пока не знаете правил.

— Вы предлагали уехать.

— Эрвен предлагал. Я просил решить, чего хотите вы.

Спорить с этим было трудно. Тайрен понизил голос:

— Решили?

Я посмотрела на дворец. Вчера ночью я сказала ему, что трон мне не нужен. Сегодня эта мысль уже не казалась такой простой. Мне не хотелось власти ради титула. Я слишком долго наблюдала власть изнутри, чтобы видеть в ней красивую корону и право отдавать приказы. Но теперь передо мной появился другой вопрос. Если Корона действительно отбирала у правителя право за правом, имела ли я возможность просто отвернуться?

И если отвернусь, что произойдёт с тем, что я уже узнала?

— Ещё нет.

Он кивнул.

— После второго многие бы уже мысленно примеряли корону.

— Я двенадцать лет простояла возле трона. Насмотрелась.

Тайрен чуть улыбнулся. Лицо сразу стало другим, и я слишком долго на него смотрела. Потом поправила ремень сумки, хотя он не сползал.

— Нам нужно посмотреть на второе Крыло, — сказал он.

— У меня дома.

— Хорошо.

— И я хочу знать, почему оно пришло именно сейчас.

— Попробуем понять.

Мы сделали несколько шагов, когда со стороны дворца показался отряд всадников. Реван оказался прав. Люди на площади снова остановились. Впереди ехал начальник императорской стражи. Тот самый мужчина, который ещё вчера пытался загородить мне дорогу в Тронном зале. Я не стала уходить.

Тайрен тоже. Всадники остановились в нескольких шагах. Начальник стражи спешился.

— Госпожа Вейрель.

— Я слушаю.

— По приказу государя вам надлежит явиться во дворец.

— Немедленно? По какому делу?

Начальник стражи посмотрел на сумку.

— Полагаю, вам известно.

— Я хочу услышать от вас.

Он оглянулся на слушавших нас людей.

— Совет обсуждает два Крыла Короны. Государь требует вашего присутствия.

— Я не член Совета.

— Он считает необходимым пригласить вас.

— Пригласить? Значит, я могу отказаться?

Начальник стражи помедлил.

— Мне поручено передать приглашение.

Эрвен всё же сделал выводы из вчерашнего разговора.

— Я буду через час.

— Мне велено вас сопровождать.

— Тогда через час. Мне нужно умыться, переодеться и взять документы.

— Госпожа…

— Я два часа простояла у ворот. Ещё шестьдесят минут государь подождёт.

Стражник явно хотел продолжить, но Тайрен заговорил первым:

— Она придёт.

Начальник стражи повернулся к нему.

— Господин Кельвар. Государь также приказал пригласить вас.

— Меня?

— Да.

Впервые за всё время знакомства я увидела, что Тайрен действительно удивился. Совсем немного. Но достаточно.

— Тогда передайте Эрвену, что мы оба будем через час, — сказал он.

Стражник нахмурился.

— Мне не поручали позволять…

— Вы доставили приглашение, — перебила я. — Мы его приняли.

Несколько секунд он смотрел на меня, затем склонил голову.

— Через час.

Отряд развернулся. Когда всадники скрылись, я посмотрела на Тайрена.

— Зачем он зовёт вас?

— Корона разваливается. Пора спросить человека, которого держали подальше от неё.

— Вам приятно?

Он посмотрел на меня.

— Что Эрвену пришлось вас позвать, — уточнила я.

— Немного, — признался Тайрен.

Я улыбнулась, и он ответил. На этот раз я успела рассмотреть улыбку целиком. Лучше бы не успела. Дома нас ждал третий посетитель. Точнее, посетительница. Она сидела на каменной скамье возле ворот и держала на коленях большую папку, перетянутую бечёвкой. Женщина была лет пятидесяти, в простом тёмном платье. Я узнала её не сразу.

— Госпожа Марей?

Она поднялась. Двенадцать лет назад Марей работала писарем в отделе прошений. Потом стала старшей по обращениям из городских кварталов. Последние четыре года мы виделись почти каждую неделю.

— Госпожа Вейрель.

— Что вы здесь делаете?

Она посмотрела на Тайрена. Тот всё понял без объяснений.

— Осмотрю двор.

И ушёл за дом. Я открыла ворота.

— Проходите, Марей.

— Я ненадолго, госпожа.

Она подняла папку, крепко стянутую бечёвкой.

— Это из канцелярии. Выносить нельзя.

— Что вы принесли?

— Ваши ответы на прошения. Копии за несколько лет.

Я взяла папку. Бечёвка сразу врезалась в пальцы.

— После вашего ухода велели убрать ваше имя из внутренних записей. Теперь считается, что вы только помогали секретариату. Сами ничего не рассматривали.

— Чей приказ?

— На словах. От главы канцелярии.

— Он решил сам?

Марей посмотрела на меня.

— За двадцать лет не видела, чтобы он такое сам решал.

Эрвен. Даже здесь, в папке с прошениями, он не оставил мне места. Я провела ладонью по шероховатой обложке. Внутри были годы моей жизни. Не самые красивые. Не те, о которых рассказывали на праздниках.

Просьбы о восстановлении мостов. Споры ремесленных общин. Обращения вдов стражников. Жалобы на сборщиков. Просьбы деревень не закрывать дороги зимой. Письма из Лейрской долины, которые я вспоминала в день развода, потому что восемнадцать из них так и лежали на моём столе.

— Марей, зачем вы рискуете?

— А кто за вас скажет? Я ведь эти листы сама носила. Туда, обратно. Ответы не из воздуха брались.

Она боялась: пальцы всё ещё мяли край рукава.

— Если узнают, вы потеряете место.

— Узнают, конечно.

— Тогда зачем?

Марей пожала плечами.

— Набережную нашу помните? Семь лет назад. Совет трижды отказал, а вы всё-таки нашли деньги. У меня дочь там живёт.

Набережную я помнила. О дочери не знала.

— Я добилась повторного рассмотрения.

— Вот. А остальные до конца не дочитывали.