Казалось, такая резвость и живость нрава должны были отдалять принцессу от занятий глубокомысленных, но, напротив того, в этом единстве противоположностей и заключалась главная прелесть её: весёлую и игривую в часы отдохновений, её видели в высочайшей степени внимательной и прилежной во время уроков. Желание[8] знать русский язык было в ней так сильно, что часто для занятия заданными ей уроками она вставала по ночам и проводила несколько часов за книгами в то время, когда всё вокруг неё погружено было в глубокий сон. Это неумеренное прилежание едва не сделалось гибельным для России: встав однажды ночью с постели и пройдя без обуви до письменного стола, принцесса опасно занемогла – двадцать семь дней не имели надежды на её выздоровление. Португальскому доктору Саншесу она была обязана своим спасением, а отечество наше – счастьем.

В июне того же 1744 года София Августа уже так хорошо знала закон греческий, что могла принять крещение и миропомазание, после которых стала называться великой княжной Екатериной Алексеевной. На другой же день было обручение её с великим князем, свадьба же совершилась 21 августа 1745 года. Будучи невестой, Екатерина ездила с женихом и императрицей в Киев, святые места которого весьма уважаемы были набожной Елизаветой Петровной. Возвращаясь оттуда, великий князь занемог корью, а вскоре и оспой. Эта жестокая болезнь, ещё не сделавшаяся в то время безопасной от прививок, оставила на нём такие сильные следы, что даже все черты лица его, прежде довольно привлекательные, изменились и составляли разительную противоположность прелестному лицу его невесты.

С тех пор как Пётр Великий поставил отечество наше на такое важное место между государствами Европы, оно приобретало почти с каждым годом более и более влияния на судьбу их. При Елизавете Петровне это влияние сделалось ещё сильнее и заметнее, и для того, чтобы иметь полное понятие о происшествиях её царствования, надобно нам взглянуть на тогдашнее состояние государств европейских. Оно было самое смутное. В 1740 году умер римский император Карл VI[9]. Не имея сына, он духовным завещанием оставил престол дочери своей Марии-Терезии, о которой вы уже слышали в рассказе нашем о правительнице Анне Леопольдовне.

Богатое наследство редко достаётся без спора. Принцесса Мария-Терезия ещё не успела принять его, как со всех сторон явились искатели, из которых иные объявили, что имеют больше прав на корону отца её, нежели она сама, другие требовали только отделения некоторых областей от империи. В числе первых находились дворы, соединённые родством с австрийским, – баварский, саксонский и испанский. В числе последних опаснейшим был знаменитый в то время король прусский Фридерик II, о котором впоследствии мы будем говорить подробнее: этот государь назван историей Великим и потому заслуживает особенного внимания нашего.

Управляя с редким искусством королевством своим, он первый возвёл Пруссию на ту высокую ступень, которую с тех пор она занимает между европейскими государствами. Он считал нужным для безопасности владений своих присоединить к ним Силезию. Фридерик II предложил Марии-Терезии самую деятельную помощь против всех врагов, если только она согласится уступить ему Силезию. Но Мария-Терезия была одарена твёрдостью необыкновенной: не считая положения своего безнадёжным, она не согласилась на предложение Фридерика, хотя в это самое время число врагов её увеличивалось и они уже опустошали войной прекрасные области наследницы Карла VI. Особенно опасен был для неё французский король, который с таким усердием помогал баварскому герцогу Карлу, что даже успел короновать его немецким императором под именем Карла VII. Несмотря на всё это, Мария-Терезия не хотела уступить Фридерику Силезию, не хотела принять его вспомогательного войска.

В числе земель, принадлежавших отцу её, находилось также королевство Венгерское, издавна известное верностью и усердием к государям своим. Сюда-то и удалилась дочь Карла VI искать защитников против многочисленных врагов своих, но, прежде чем они успели собраться, Фридерик II уже вошёл с войском в Силезию и вскоре завладел почти всей этой областью. Положение Марии-Терезии было самое горестное: на стороне её была только Англия, но и ту французы лишали всех возможностей помогать ей. Несчастная государыня решилась прибегнуть к императрице русской. Англичане также, со своей стороны, просили Елизавету Петровну о помощи Марии-Терезии против Франции.

Русская императрица, глубоко тронутая печальным положением знаменитой государыни, не отказала ей: 36 тысяч войска под начальством князя Репнина было отправлено на помощь ей в Германию в июле 1748 года и уничтожило гордость всех врагов её – они тотчас показали готовность мириться с ней, и в октябре того же года мир был заключён в городе Ахене. Мария-Терезия получила наконец наследство своё, потеряв из него только завоёванную Фридериком Силезию. В то же время супруг её герцог Франц избран был императором немецким, и с тем большим единодушием, что Карла VII уже не было на свете. Так участие России прекратило кровопролитный спор почти всей Европы, но ненадолго: не прошло и двух лет, как новая, жестокая война, известная в истории под именем Семилетней, распространилась не только в Европе, но и в других частях света.

Первая искра её вспыхнула в Америке между французами и англичанами за небольшое пространство необработанной земли. Вскоре французы взяли остров Менорку, принадлежавший англичанам, и намерены были отнять у Англии и другую принадлежавшую ей область – Ганновер. Пруссия по просьбе английского короля решилась защищать это соседствующее с ней владение. Австрия, считавшая себя обиженной Фридериком из-за Силезии, стала помогать Франции. К ней присоединились Саксония, Швеция, многие владетельные германские князья и наконец Россия, союзница Австрии. Таким образом почти вся Европа вовлечена была в эту войну и, позабыв, что первой причиной несогласия были американские земли, так далеко от неё лежавшие, видела главного врага своего во Фридерике Прусском. Здесь, милые читатели, я расскажу подробнее об этом знаменитом государе. Это должно быть для вас любопытно.

Детство Фридерика не было так счастливо и блистательно, как обыкновенно бывает детство принца – наследника престола. Отец его, король Фридерик-Вильгельм, будучи от природы весьма сурового нрава, обходился с ним с самого малолетства неласково и явно показывал больше любви к брату его, второму сыну своему, принцу Августу-Вильгельму. Не находя удовольствия в занятии науками и даже чувствуя отвращение ко всему, что только походило на учёность, король вовсе не считал нужным дать отличное образование своим детям, и Фридерик обязан был самому себе всем тем, что сделал он впоследствии как просвещённейший человек и знаменитый писатель своего века.

Поставленный в такие обстоятельства в самом начале жизни, Фридерик не мог быть счастливым, не мог быть даже довольным в отечестве своём, и потому неудивительно, что он желал отправиться в путешествие по чужим краям. Необыкновенный ум и наблюдательность его оправдывали в полной мере это желание. Не соединяя с этим намерением ни одной дурной мысли, он откровенно сказал о нём отцу и сделал положение своё вдвое тягостнее: королю не понравилось желание его, и суровый отказ был ответом на просьбу сына. Когда же принц, увлечённый пылким нравом своим, вздумал настаивать и говорил даже некоторым из друзей своих, что он непременно поедет, король заключил его в крепость Кюстрин, где Фридерик пробыл более восьми месяцев. Не подумайте, однако, друзья мои, что он, находясь в скучном затворничестве, роптал на отца или на судьбу свою. Нет, напротив того, он скоро почувствовал, что сам был виноват, и вместо того, чтобы терять время в напрасном огорчении, старался употребить его на то, чтобы вознаградить недостаток воспитания своего, которое до тех пор было совершенно военное: король, считавший звание солдата выше всякого другого, приучал его только к перенесению трудностей войны и не заботился ни о чём другом.