— Мне всё ясно, — уже уверенно вынес я свой вердикт. — Дитятки, Млада, появляются другим способом, и ты не понесла, иначе ходила бы уже с таким животом, что точно заметила бы.

— Но… — уверенность Млады резко улетучилась. — Матушка…

— Расколдовывай царевича, не то худо будет, — строго велел я, прервав девушку.

Тяжело вздохнув, она в последний раз взглянула на сосульку и сломала её пополам. Та тотчас растаяла и пропала. Ратибор и его невеста сбросили волчьи шкуры и стали сами собой. Они непонимающе оглядывались и переводили взгляды на всех присутствующих.

— Что тут творится? — спросил старший царевич, спрыгивая с саней и помогая спуститься молодой светловолосой девушке в богатых одеждах.

— Да так, — неопределённо ответил я, поглядывая на Младу. — Небольшое недопонимание.

К этому времени всадники во главе с царём Всеславом подскакали ближе и окружили сани. Воцарилась гнетущая тишина. Воины знали всех, кроме одной девушки, поэтому справедливо рассудили, что она всему виной. Обстановка накалялась ежесекундно.

— Спасибо, Млада, что помогла волков поймать, — громко сказал я, и, к счастью, Забава не стала вмешиваться. — Теперь езжай к дедушке, а то он гостинцев с ярмарки заждался, которые волки чуть не съели. — Мне пришлось повысить голос и выразительно глянуть на девицу, чтобы та сбросила ступор, откланялась и уехала на санях прочь.

Пусть она и наломала дров, но точно не заслужила наказания, которое уготовил для виновницы случившегося царь Тридесятого царства.

— Леший, — обратился ко мне Всеслав. — Что тут стряслось? Кто околдовал моего сына и его невесту?

— Один непростой старик в белой шубе, — без раздумий ответил я.

— И где же он? — царь привстал в стремёнах и огляделся.

— Где угодно, — я тоже посмотрел в заснеженную даль, среди которой мне на миг померещился образ усмехающегося Крачуна. — И хорошо бы, чтоб подальше отсюда…

Праздновать местный люд любил. К тому же зимой, когда не было работ в поле или в огородах. Посему свадебные гуляния и ярмарка длились весь день, всю ночь и дальше, но уже без меня. Под утро, попрощавшись с изрядно захмелевшим царём, молодыми и всеми гостями царского терема, я отправился домой. Забава решила остаться ещё на денёк, и винить её за это было нельзя — девушка не так давно стала лешачихой, поэтому человеческого в ней оставалось всё ещё много.

Пообещав царевне заглянуть в Валдайский лес, я сразу туда и отправился, чтобы разом покончить с основным делом. Потом же, если получится, мне хотелось отдохнуть от отдыха в слишком уж шумной, на мой взгляд, компании. Всё же мне больше по душе семейные или дружеские посиделки в тесном кругу тех, кого хорошо знаешь, а не пир на весь мир с песнями и плясками.

Сжимая в когтях мешок с гостинцами, я большим орлом парил над заснеженными просторами, наслаждаясь безмятежным видом. Как же же хорошо, когда ничего не заслоняет обзор. В моей прошлой жизни многие люди были уверены, что нет ничего лучше каменных джунглей. Я же всегда считал иначе и искренне не понимал удовлетворения многих видом из окна каменной высотки в другие окна точно такой же, когда можно видеть горизонт и красоту природы.

Вот и сейчас я никуда не спешил и глядел, как внизу под крылом проплывают островки деревень. Сейчас, когда почти все уехали на ярмарку, они казались пустыми, но всё же необычайно уютными. Вон, например, приземистый старичок топил баньку, а старушка вышла на крыльцо покормить верного пса, который тут же растянулся прямо на снегу, выпрашивая помимо лакомства ещё и ласки. Нагулялись эти двое ещё в молодости, а теперь куда больше ценили тишину и умиротворение.

Тоже что ли в баньку сходить?..

Но сначала дела, дела.

Валдайский лес стремительно приближался. Лишенный листвы, он укрылся белым снегом и мирно дремал, ожидая прихода весны. Всё в нём было чинно да ладно: тихо-мирно посапывали в берлогах медведи, лоси вальяжно разгуливали по сугробам, птички, что не улетели зимовать в тёплые страны, бойко скакали с ветки на ветку, роняя вниз пушистые снежинки, под которыми сновали взад-вперед лисы, выискивая добычу.

Немного полетав над лесом и уделив особое внимание той его части, что выросла на месте Чёрного, я уже собирался возвращаться домой, как вдруг увидел на снегу кошачьи следы. Они были слишком уж мелкими для рыси, ведь рысята рождаются в начале лета и к зиме уже довольно большие. Да и дорожка следов ровная. Может лиса или корсак? Снизившись, я пригляделся. Нет. Шли на коротких лапах и пушком на животе чуть замели следы, которые были определённо кошачьи. И где-то я уже такие видел…

Вновь набрав высоту, я полетел туда, куда вели небольшие отметины на снегу. В глаза сразу бросалось, что зверь избегал глубоких сугробов, старательно их огибая, что лишний раз натолкнуло меня на его сходство с Ганнибалом — тот тоже терпеть не мог снег и воду, неужели в наши края ещё один манул пожаловал? Эх, ужиться бы им с Ганей, иначе разнимать замучаюсь.

А может и нет, ведь запах искомый мною зверь оставлял немного другой. След привёл меня в северные предгорья, где в одной из расположенных на высоте трещин обнаружилось убежище, в которое вёл небольшой извилистый лаз. Внутри было темно, но я отчетливо слышал, как за каменной толщей бьется сердце. Судя по настороженному шипению, о моём присутствии тоже узнали.

— Здравствуй, хозяюшка. Выходи, знакомиться будем, — спокойно и мягко произнёс я.

Шипение стихло, но больше ничего не произошло. Лишь спустя пару минут из трещины донеслось осторожное шуршание.

— Не бойся, тебя никто не обидит, — приободрил я неожиданно робкую дикую кошку.

Это сработало. Вскоре из трещины появилась симпатичная мохнатая мордочка с внимательными жёлтыми глазищами. Совсем ещё молодая самка манула понюхала воздух рядом со мной, тогда как я отступил назад, давая ей больше пространства. Кошка немного посидела у входа, разглядывая меня. Её мысли путались и были столь же боязливыми, как и их хозяйка. Она, скорее всего, и не вышла из своего укрытия, если бы не уловила исходящий от меня запах сородича.

Осторожно, опасаясь спугнуть, я находил путь к сознанию самки манула. Чтобы ей было спокойнее, одновременно с налаживанием эмоционального контакта, я присел, становясь меньше, и опустил руку вниз, позволяя зверю её обнюхать. Параллельно с этим в моём сознании запоздало пронеслась мысль о том, что Ганя точно попытался бы оттяпать мне палец, а то и парочку. Но, к счастью, эта девочка была не такой кровожадной, как знакомый мне её сородич. Она медленно приблизилась, обнюхала мою ладонь и лизнула кожу.

— Давай на первом свидании так далеко не заходить, — я погладил кошку по голове.

Животное благодарно заухало, словно сова, и потёрлось о мою ладонь и в знак доверия, и чтобы оставить свой запах. Это вызвало у меня улыбку. Манулы не мурчат, как обычные домашние кошки, а выражают свою симпатию иначе.

— С тобой поладить куда проще, чем с одним моим знакомым котом.

Самка манула наклонила голову и вопросительно уставилась на меня.

— Какой он? — прочитал я её мысли. — Ну, — мне пришлось напрячься, чтобы не выставить Ганю в дурном свете перед дамой, ведь у той начался гон. — Храбрый, свирепый, когда надо. Ещё он хороший охотник.

Кошка прикрыла глаза и, подобрав хвост, поставила на него лапки.

— Слушай, — доверительно сказал я ей. — Давай полную биографию ты у него сама при знакомстве спросишь, хорошо? Основные качества я вроде как перечислил. Тебе недостаточно?

Ответом мне был звук, похожий на чириканье. Кошка дёрнула ушами и пошевелила усами, выжидающе глядя на меня. Как и все женщины, она была весьма любопытна.

— Да, — терпеливо ответил я на очередной её вопрос, — он достаточно пушистый и клыки у него внушительные.

Расспросы ожидаемо продолжились, а же старался отвечать кратко и по существу:

— Нет, паразитов не имеет. Да, чистоплотный. Моется по семь раз на день. Усы длинные. Не плешивый. Где живет? Ну, в большом дереве. Других кошек там нет.