— И что с того? Печенеги-то тоже люди, — глухо произнёс он. — Вот только их я не жалую куда больше других ещё с тех времен, когда щенком был. Эти вороги станут деревни грабить, да люд в полон уводить. А такой судьбы я никому желать не стану. Уж лучше смерть.

— И чего они в налёт зимой собрались. — Несмотря на уверенность в голосе Седогривого, мне казалось, что он ошибается. — Не сподручно же.

— Ещё как сподручно, — свёл брови волколак. — Печенеги так редко поступают, но коли решаются, то реки льдом стянутые не обходят, а пользуют, как дороги, чтобы быстро двигаться. Я проверил, вода уже достаточно замёрзла, так что как пить дать, по ней поскачут.

— Значит, мы их встретим, — я поднялся из-за стола. — Но сначала нужно во всём убедиться и посмотреть, сколько там кочевников.

— Думаю, не больше пяти десятков, — предположил тоже вставший на ноги Седогривый. — Если больше, то могу стаю собрать.

— Для начала сам погляжу, а там дам знать, что да как.

Седогривый злорадно оскалился и кивнул.

— Только не тяни.

Узнав от вожака волколаков всё, что нужно, я переместился на окраину леса. Отсюда, по словам Седогривого, ближе всего добираться до предполагаемого им пути кочевников-разорителей. Места тут были живописные: высокие холмы с небольшими островками-рощами, между которыми раскинулись устланные снегом поля, и всё это великолепие делили на отдельные островки извилистые замёрзшие реки. Сюда бы летом да на рыбалку выбраться…

Но до лета ещё надо дожить. И хорошо бы не только мне, но и жителям окрестных деревень. А их в округе раскинулось предостаточно: невооруженным глазом у меня получилось разглядеть четыре, и это ещё не обращаясь птицей и не поднимаясь в небо. Но даже я видел над холмами ещё несколько поднимающихся к синему небу струек белого дыма.

Глядя на белые пушистые облачка, безмятежно скользящие по голубому покрывалу небосвода, я уже собирался подняться в воздух, как вдруг меня до костей пробрал порыв ледяного ветра. И вроде бы обычное для зимы явление. Но мне почудилось в нём нечто противоестественное. Навеянный ветром холод очень живо напоминал дыхание смерти в Подземном мире. Я даже поморщился от отвращения. Здесь явно что-то было нечисто.

Обратившись соколом, я взмыл в небо и увидел деревни за холмами, одна была довольно близко ко мне. Люд там занимался своими делами: кто-то убирал снег, кто-то кормил скот. Местная же ребятня бодро топала по сугробам с санями на верёвках, подыскивая подходящую для катания горку. Укутаны они были настолько тепло, что не получалось разобрать, кто мальчик, а кто девочка — все одеты, как капусты и похожи на пятерых неуклюжих медвежат. И вот один из ребятишек задрал голову и начал звать остальных, тыча пальцем вдаль.

Я проследил его взгляд и мне сразу же стало не по себе. Из-за горизонта наползают чёрные тучи. Они взялись буквально из ниоткуда и, гонимые хладным ветром, двигались гораздо быстрее, чем им положено. Не прошло и нескольких мгновений, как всё вокруг потемнело и началась сильная пурга. Меня бросало из стороны в сторону, так что пришлось срочно приземляться. Я сделал это как можно ближе к детям — они были слишком далеко от домов, чтобы успеть в них укрыться.

— Ко мне, быстрее! — мне пришлось напрячься, чтобы перекричать нарастающий шум ветра. Метель поднялась такая, что видимость стремительно ухудшалась, и даже у меня едва получалось не терять детвору из виду. — Давайте же, ну! Идите на мой голос.

К счастью, ребятишки знали мой человеческий облик и послушались с первого раза. Они побросали санки и побежали мне навстречу, держа друг дружку за руки. Собрав всех вокруг себя, я накрыл нас разросшимся плащом, словно палаткой. За этой преградой вой непогоды сразу сделался тише.

Дети тряслись от страха. В темноте я слышал, как часто колотятся их крохотные сердечки. Радовало одно — все пятеро были сейчас со мной, в относительной безопасности. Повинуясь моей воле, внутри плаща проросли люминесцентные грибы, и мрак развеялся их зеленым и синим свечением.

— Ух ты! — в один голос выдохнули ребятишки, заворожено глядя на невиданное ими доселе световое шоу.

— Вот ведь погодка, — подмигнул я детям, жадно ловя каждый доносящийся снаружи звук. Вроде начало стихать, но выходить было рано. Стремительно наваливающийся на плащ снег сильно давил на плечи, но я держался и не подавал виду, что мне тяжело. — Не каждый день так пурга лютует, да? — моя ободряющая улыбка подействовала на окружающих успокаивающе.

Детвора согласно закивала, соглашаясь с моими словами. Сердца ребятишек забились ровнее, но они всё ещё боялись. Оно и немудрено — если бы меня тут не оказалось, их бы тут же замело, а там попробуй выберись, да и не найдёт никто.

Думать о подобном мрачном раскладе мне не хотелось, поэтому я продолжил говорить с детьми, чтобы отвлечь их от происходящего:

— Как в деревне-то дела?

— Хорошо, — ответила за всех самая старшая девочка. Голосок у неё был звонкий и чистый, словно лесной ручеёк. Она смотрела на меня пронзительными голубыми глазами и улыбалась. — Как ты, тятенька леший, нашей коровке помог, так её молочко куда вкуснее стало!

— Так и пейте его побольше, чтобы вырасти большими и сильными, — поучительно произнёс я. — Тогда вам никакие вьюги страшны не будут.

— И откуда она только взялась, — мальчишка, чуть помладше девочки, оглянулся, будто хотел увидеть что-то сквозь мой плащ. — Светло же было и погоже. Вот мы и решили с горки покататься. А тут такое!

— Да уж, — посочувствовал я. — Но, с другой стороны, сейчас снега столько навалит, что можно и снежных баб налепить, и острог построить, и в снежки поиграть!

Все дети, кроме одного, обрадовались.

— Если только не заставят двор чистить, — хмуро заявил тот.

Но у меня было, чем сгладить его недовольство:

— У всех свои заботы. Но вы друг дружке поможете и быстро с работой справитесь, а там и для забав время найдёте.

— И правда! — звонко сказала девочка. — Сделаем всё и снова играть! — она поглядела на меня. — А ты, тятенька леший, будешь с нами в снегу резвиться?

— Я бы с радостью, да у меня дела.

— Жалко, — вздохнула девчонка и тут же задала другой вопрос. — А Антипка к нам когда придёт?

Как я и обещал молодому волколаку, друзей мы ему нашли. С этими ребятишками он сразу поладил, да и они его не боялись. Местные вообще неплохо относились к стае Седогривого. Вроде бы у некоторых там даже дальняя родня имелась. Может поэтому вожак и озаботился печенегами?

— Так это вам надо было его спросить. — Вернулся я к нашей с ребятами теме. — Но, коли увижу Антипку раньше вашего, то скажу, что вы его ждёте. Хотя, думаю, после такого снегопада, он сам вас проведать явится.

— Хорошо бы, — кивнул тот самый парнишка, что не слишком-то горел желанием чистить двор. — С Антипкой весело.

Остальные ребята согласились и принялись вслух рассуждать, чем же они займутся, когда утихнет пурга. Они довольно быстро пришли к логичному выводу, что с горки теперь не покататься, да и санки сначала надо откопать. А пока откапывают, можно и острог возвести.

— Это вы всё здорово придумали, — вмешался я. — Но лучше сначала родителям на глаза показаться, чтобы они знали, что с вами всё в порядке. Да и играть пока лучше рядом с деревней.

— Почему это? — захлопала длинными ресницами самая мелкая девочка.

Рассказывать детям о печенегах я не стал — нечего их пуще прежнего пугать, и так только успокоились.

— А вдруг снова пурга? — сказал я.

— Тогда ты снова нас спрячешь! — улыбнулась всё та же девчонка. Часть молочных зубов у неё уже выпала, а новые пока не выросли, отчего улыбка была щербатой, но по-детски милой.

— Да! И правда! — подхватили остальные сорванцы.

Расстраивать их мне не хотелось, но пришлось:

— У меня дела, так что сегодня лучше у изб играйте. Добро?

К счастью, дети не слишком-то расстроились и согласились, но я всё равно решил подсластить им пилюлю.