Так что Живчика я закинул в лазарет к Полине, сославшись на то, что мне нужно срочно отлучиться. А вот Искорку пришлось взять с собой. Саламандра намертво вцепилась коготками в плечо моей куртки и угрожающе зашипела на Дока, наотрез отказываясь переходить в чужие руки.

Вернувшись в квартиру, я дождался вызванного по объявлению сантехника. Предварительно отправил размеры кухонной мойки, сказал, что смеситель обычный, недорогой.

Через пару минут на пороге появился суровый бородатый мужик средних лет, в изрядно потёртом комбинезоне. Он занёс металлическую раковину, затем положил рядом коробку со смесителем. Разулся и прошёл на кухню, бросая ящик с инструментами на пол. Всмотрелся в место аварии.

Сантехник почесал бороду, вытаращил глаза на оплавленный узел.

— Твою ж дивизию… Что у вас тут вообще произошло? — пробасил он. — Как будто автогеном прошлись.

— Питомцы играли, — улыбнулся я. — Вот и доигрались.

Мужик скосил глаза на моё плечо, где неподвижно замерла Искорка.

— А-а, понял, — протянул он, многозначительно кивнув. — Такие вот ящерицы могут, да. У моего кума огненный геккон как-то микроволновку расплавил. Ха-ха! Микроволновку! Еле потушили.

Искорка, услышав оскорбительное слово в свой адрес, недовольно зашипела, выпустила из ноздрей тонкую струйку дыма.

Этого ещё не хватало. Я тут же коснулся терморегуляционных узлов, чуть ниже челюсти, помассировал их, чувствуя исходящее тепло. Кроха успокоилась.

— Она не ящерица, — ровным тоном поправил я. — Чистокровная огненная саламандра.

— Ну я так и сказал, примерно, — буркнул сантехник, не желая вдаваться в тонкости зоологии, и полез под раковину.

Работа заняла у него около получаса. Действовал он сноровисто, параллельно и привычно ругая всех, кто был причастен к этому несчастному санузлу. Сначала досталось производителям труб, затем тем, кто произвёл подводку к кранам, потом он добрался и до завода-изготовителя раковины.

— … И каждый раз такое! — возмущённо воскликнул он, доставая из коробки новенький смеситель с небольшим носом. — Снова прокладки нормальные не положили. Вот же демоны! На всём экономят! Ну ничего, у меня свои, силиконовые.

Он порылся в своих бездонных карманах, достал полупрозрачные матовые шайбы и принялся к завершающему этапу.

— Готово. Принимай работу, хозяин, — радостно прогудел он через пару минут.

Я открыл воду. Струя текла ровно, новый смеситель сиял хромом, и, что самое главное, ничего нигде не капало, как это было с самого моего переезда.

Расплатился я с мастером, переводя ему восемь с лишним тысяч, за работу и материал, с облегчением выдохнул и поспешил обратно на базу. Обед уже заканчивался, а в желудке всё ещё пусто. Да и кроха скребёт коготками по плечу, явно намекая на то, что проголодалась.

Едва я переступил порог базы, попадая в центральный холл, как услышал из коридора лай Живчика, эмоциональные возгласы бабы Зины и странный шум.

Христофор Родионыч, нервно ёрзая на своём посту, выглянул из окна.

— Артур Викторыч, там Зинаида опять кого-то гоняет! — доложил он. — Разошлась не на шутку!

Я двинулся по коридору, на ходу расстёгивая куртку.

Из приоткрытой двери, отчаянно скользя когтями по линолеуму и звонко лая, вылетел Живчик, разбрасывая за собой шелуху от семечек. А следом за ним, угрожающе размахивая растрёпанным веником в одной руке и половой тряпкой в другой, неслась баба Зина.

— Ишь ты! Мусорить он мне тут удумал! — зарычала уборщица, бросаясь за ним.

Щенок, улепётывая от гнева уборщицы, на ходу формировал крохотные вихри-смерчи, в которых кружилась шелуха от семечек.

Видно негодник забрался в мусорку, и вытащил оттуда этот мусор. Что за егоза? И на секунду нельзя оставить.

Я ускорил шаг, и улыбка сама собой появилась на моём лице. Картина уж больно забавная. Живчик на бегу швырял мусорные мини-торнадо в бабу Зину. Уборщица яростно отмахивалась от летящей в лицо шелухи мокрой половой тряпкой в другой руке, рычала и переходила на бег.

— А ну иди сюда, вертля шерстяная! — громыхала баба Зина на всю базу.

Попытался остановить щенка через Сопряжение. Но Живчик был настолько напуган перспективой получить мокрой тряпкой по ушам, что его паника напрочь блокировала мои эфирные сигналы. Инстинкт самосохранения оказался выше всего остального.

Разгневанная баба Зина, понимая, что не догонит терьера, с яростным боевым кличем метнула веник в терьера. Снаряд полетел по баллистической траектории.

Живчик, взвизгнув, резко затормозил, и стрелой залетел в приоткрытую дверь кабинета Белова.

Веник упал на пол, оставляя после себя обломанные частицы.

В ту же секунду из кабинета Белова донёсся оглушительный грохот падающей мебели, звонкий лай.

— Ай, моя картина-а-а-а!!! — раздался отчаянный вопль помощника.

Я влетел в кабинет Белова следом за спасающимся Живчиком.

Щенок после вопля помощника забился под рабочий стол, глухо зарычал, формируя ещё пару мини-смерчей. Поэтому первым делом я шагнул к нему, коснулся загривка. Отправил успокаивающий импульс по Сопряжению, мгновенно гася его панику и желание крутить вихри.

Мини-смерчи растворились в воздухе. Фрагменты шелухи, которые он прихватил с собой, осыпались на пол. Живчик вывалил язык, завилял хвостом, потянулся ко мне.

Я взял Живчика на руки, и он лизнул щёку. Искорка фыркнула с моего плеча. Ругалась на него, судя по интонации.

Следом я подошёл к Белову, на котором лица не было. Помощник стоял перед своей деревянной треногой, вытаращился на холст в картинной рамке и буквально рвал на себе остатки волос.

Смерчи, что Живчик притащил за собой в кабинет, добрались до картины помощника. Оставили о себе память в виде хаотично разбросанной по холсту лузги. Та намертво прилипла к картине. Было ореховое месиво, а получилось орехово-семечковое месиво.

— Всё испорчено! — в отчаянии восклицал помощник, взмахнув руками. — Всё! Я так много времени потратил! Столько трудов!..

Лицо Белова побагровело, губы тряслись, а в заслезившихся глазах проглядывала невыносимая скорбь. Понятно, надо спасать его нелепую арт-терапию. Иначе потеряю помощника. Он снова сорвётся под стрессом, ведь итог этого срыва будет иметь далеко идущие последствия.

И дело тут не только в преддверии полуфинала. Не в том, что останусь без помощника. Я не хотел допускать, чтобы он угробил себя, тем более из-за такой нелепой случайности.

Выпустив Живчика на пол и приказав ему никуда не убегать, я приблизился к холсту, скрестил руки на груди и принял максимально задумчивое выражение лица.

— Ну что, видишь? Ты видишь? — Белов вытаращился на меня, тыкая на картину. — Что он натворил с моей красотой…

— Хм… — многозначительно протянул я, склонив голову набок. — А ведь неплохо.

Белов замер с открытым ртом, глядя на меня как на сумасшедшего.

— Что… неплохо? Это же мусор! — его голос сорвался на писк. — Это же… это просто непонятно что!

— Артём Сергеич, вы присмотритесь, — я отошёл, прищурился с видом знатока, всмотрелся в абсолютный сумбур из колотого арахиса, скорлупок от фисташек и прилипшей чёрной лузги. — Эта шелуха добавила текстуры. Объёма. Посмотрите внимательнее! Это же грива льва. Настоящая грива, вздыбленная на ветру. Какая динамика! Очень живой рисунок.

Я прикусил губу, изо всех сил стараясь не прыснуть со смеху от той чуши, которую нёс.

Белов перестал причитать. Он подозрительно уставился на меня, затем повернулся к своему творению. Прищурился, как и я. Наклонил голову влево. Потом вправо.

— Да? — неуверенно протянул помощник.

— Абсолютно, — кивнул я с самым честным видом, пряча изо всех сил улыбку. — До этого ваш лев выглядел… плоско, что ли. А теперь в нём чувствуется агрессия. Жизнь. Новые элементы придали нужный контраст.

Лицо Белова на глазах начало светлеть. Отчаяние сменилось глубоким творческим осмыслением.