— Да, было дело, — Белов моментально стушевался, уткнулся в свою тарелку.

Инцидент был исчерпан. И оставшийся вечер прошёл в тёплой дружеской атмосфере. Вскоре мы сытые и довольные разошлись по домам.

Я шёл по ночным безлюдным улицам Петербурга, ведя Живчика на поводке. Переноска с Искоркой поскрипывала в другой руке.

Из моего правого кармана раздалось шуршание. Сверчанский явно решил высказать своё возмущение.

— Командир, это же форменный произвол! — запищал барон. — Выпить не дали, слова гусару сказать не позволили! Да ещё и этот юнец с его сказками про бедность! Вот в наше время за такую ложь на дуэль вызывали-с!

— Подожди, Сверчанский, — тихо шикнул я, прибавляя шаг. — Сейчас до дома дойдём, там и выскажешься.

— Да я возмущён-с! До глубины души!

— Не болтай на улице, говорю, — шикнул я. — А то услышат, и…

— Да кто тут услышит-то, командир? — презрительно фыркнул сверчок, когда мы почти прошли знакомый проулок. — Бродячие кошки да крысы подвальные? Город спит-с!

В этот самый момент из-за угла, прямо из тёмного переулка, навстречу вывернула молодая парочка.

Парень с девушкой, увлечённо о чём-то спорившие, резко замолчали. С искренним удивлением они уставились на меня, затем посмотрели на мою куртку.

— Броядчие-е-е кошки, спасите меня-а-а… — невозмутимо прошёл я мимо, бубня под нос придуманную на ходу ахинею.

Сверчанский в кармане хрюкнул от смеха, мгновенно затих, прикинувшись неживой материей.

Парочка скрылась за поворотом, провожая взглядом странному мужика, точнее меня. Уж лучше пусть думают что я странный, чем заметят говорящего сверчка.

Я с облегчением выдохнул и потянул Живчика в сторону дома.

Захлопнув за собой дверь съёмной однушки, спустил терьера с поводка, стянул куртку и вытащил из кармана притихшего барона Сверчанского, выпуская его на кухонный стол.

— Нотации будешь читать? — вздохнул барон. — Это просто были эмоции.

— Ты не барышня, чтобы поддаваться им! Мы же это уже обсуждали, — навис я над насекомым. Мой голос звучал жёстко и барон вжался в сахарницу, вглядываясь в меня поблёскивающими фасетками. Он слушал. И сейчас слышал меня. Это было главное.

— Никаких разговоров при посторонних, — продолжал я. — Никаких гусарских баек в общественных местах. Иначе ты очень быстро окажешься в лаборатории. На разделочном столе. Или, что не менее страшно, в капсуле для инъекций.

Сверчанский всё же попытался сбить напряжение, пригладил усы, подбоченился.

— И что там такого страшного в этой вашей лаборатории-с? — хмыкнул он. — Гусары пыток не боятся! Мы и не такое видали!

— Не боятся, говоришь? — я холодно усмехнулся, вспоминая жуткие кадры из своего будущего, которые когда-то гуляли по закрытым сетям. — Вот когда тебя привяжут к хирургическому лотку, вскроют хитин наживую, без анестезии, и введут первую дозу синтетического токсина, прямо в нервные узлы… Когда твоё тело скрутит от такой боли, что ты будешь молить о смерти. А они просто поднимут напряжение на электродах, чтобы проверить порог болевого шока… Только тогда ты поймёшь. Я видел, как там прокачивают питомцев, барон. Это адское место.

Сверчанский не подал вида, но я то видел, что это произвело на него впечатление. Его усики мелко задрожали, а воинственная поза мгновенно сдулась.

— Матерь божья… — пропищал барон, нервно сглотнув. — Понял-с. Осознал-с. Божиться готов, при посторонних рот на глухом замке! Ни звука, и ни полслова!

Я кивнул, принимая капитуляцию, отвернулся, чтобы налить себе воды. Но спокойствием и не пахло.

Звери, перевозбуждённые после победы на турнире и шума в кафе, решили, что энергии в них всё ещё слишком много.

Живчик, дурачась, принялся с бешеной скоростью носиться по крошечной кухне. Его лапы искрили эфиром, с шёрстки срывались серебристые искры.

Щенок сформировал крохотный смерч, прямо посреди линолеума.

Воронка закрутилась, затягивая в себя пыль и крошки.

Именно в этот момент Искорка попыхивала дымком, важно проползая мимо. Вихрь подхватил саламандру, закружив её в воздухе.

Огненная ящерица извернулась в полёте. Из её пасти вырвался короткий сноп пламени, направленный прямо в наглого пса. Живчику пришлось отвлечься от смерча, тот пропал, и саламандра упала на раковину. Сам терьер увернулся, а позади него вспыхнул старый деревянный стул. Обивка сразу же вспыхнула.

— Ох ты ж!.. — бросился я к графину с водой на тумбе.

Но щенок опередил меня. В воздухе образовался мощный порыв ветра, сбивая пламя со стула и затушив его за секунду.

В горле запершило от жжёного поролона. Я подался к окну, открывая створки, чтобы проветрить. Минус стул, а это значит минус тысяча из моего бюджета. Это минимум.

В это время Искорка угрожающе зашипела в сторону Живчика.

И терьер залаял, попытал счастья ещё раз.

Мини-смерч добрался до Искорки за секунду. И та отпрыгнула в сторону.

Воздушный снаряд ударил прямо в гусак старого смесителя.

— Хрр-р-руп! — раздался характерный металлический хруст. Кран попросту треснул, из огрызка вырвался фонтан воды, разлетаясь веером по всей кухне.

— СИДЕТЬ! — рявкнул я так, что даже у меня заложило уши. И то же самое добавил по Сопряжению. Контрольный.

Звери мгновенно замерли, чуть ли не вытягиваясь по струнке. Искорка вжалась в стену, Живчик виновато поджал хвост. Сверчанский залез в сахарницу.

Надо срочно перекрыть! Срочно!

Я бросился под раковину, судорожно шаря руками по трубам в поисках вентилей.

Но их там не было. Старая, наглухо сваренная разводка. Перекрыть воду можно было только в стояке, а ключ от подвала у хозяина квартиры. Пока доберусь до его квартиры, зальёт соседей.

Я вспомнил, кто живёт подо мной. Соседи снизу довольно обеспеченные люди. Совместили три квартиры, сломали стены. Насчёт них меня предупреждал арендодатель. И по иронии говорил, чтобы я не залил их случайно. Иначе я буду всё оплачивать, из своего кармана.

Если не остановлю утечку, встряну на такую сумму, что мне не хватит никаких призовых с «Бетонки», даже если выиграю финал.

Меня просто пустят по миру, а питомцев изымут за долги.

Решение созрело за долю секунды. Безумное, но единственно верное.

Главное, сработать очень тонко.

Вода под напором шарашила из сорванного крана, выплёскиваясь на столешницу и планомерно превращая пол кухни в миниатюрное озеро. Времени на раздумья не оставалось.

«Искорка, ко мне! Сюда!» — скомандовал я, врываясь в ментальный канал Сопряжения. Показал пальцем на место слева от того, что осталось от смесителя.

Саламандра, чувствуя напряжение в моём голосе, проворно скользнула по мокрой столешнице. Замерла, посматривая на меня виноватым взглядом.

«Точечный выстрел пламенем» — мысленно передал я приказ, визуализируя цель. — «Оплавь резьбу. Заглуши трубу. Только очень аккуратно! Саму раковину постарайся не трогать!»

Искорка замерла перед бьющим фонтаном. Её чешуя вспыхнула багровым светом. Воздух вокруг неё нагрелся. Из крошечной пасти вырвалась тонкая, словно лезвие лазера, струйка ослепительно-белого концентрированного пламени.

Температура была приличной. Вода под огнём мгновенно испарялась с громким шипением, наполняя кухню густым паром.

Сквозь плотное облако я видел, как остатки металлического крана покраснели словно заготовка в кузне, а затем принялась плавиться, словно воск. Я напряжённо контролировал процесс через Сопряжение, не давая саламандре увеличить мощность. Но всё же температура подскочила в раз. Тонкий металл дешёвой мойки не выдержал такого жара. Сталь изогнулась сизыми волнами, начала деформироваться.

Да и чёрт с ней. Главное, устранить утечку.

Через несколько секунд расплавленный металл смесителя намертво запаял пробоину.

«Достаточно!» — скомандовал я.

Искорка закрыла пасть. Утечки как и не было. Облако пара рассеялась. Моё лицо покрылось влагой, и я вытер её рукавом. Живчик заметался у ног, радуясь, что всё получилось, принялся лакать воду с пола.