Непрерывный визг металлоискателя врезался в уши, спугнул молодую парочку. Они сразу же перешла на другую сторону улицы, быстро потопав подальше от предполагаемого места теракта.

Всё же Родионыч был очень похож в своей форме цвета хаки на военного. А уж прибор, который держал старик в своих руках категорически намекал на ликвидацию бомбы, либо ещё чего опасного для мирного населения.

Всё же и старик напрягся, и я вместе с ним. «Нео-Синтез» вполне мог зайти слишком далеко. Это для них как раз не проблема.

На порог выскочил Живчик, принюхиваясь к коробке, затем сел рядом, уставился на меня непонимающим взглядом. Искорка энергично притопала следом, сдувая с нижней губы гранулу прилипшего корма. Затем покосилась на подарочек и, цепляясь коготками за мою штанину, поползла вверх, устроившись на моём плече.

Нет там ничего опасного. Теперь я знал точно.

Всё же у вихревых терьеров особый нюх. Живчик бы отреагировал, если б была угроза нашим жизням. А он, наоборот, сидел рядом, свесив язык набок, и хлопал глазами в сторону картонки.

Я решительно оттеснил ворчавшего охранника в сторону.

— Христофор Родионыч, я сам открою, — произнёс я, присаживаясь перед посылкой на корточки. — Держите дистанцию.

Старик покорно отступил, не опуская свой прибор, который продолжал надрываться.

— И выключите вы уже эту пищалку, — бросил я, морщась от неприятного звука.

— А, да, — очнулся старик, щёлкая выключателем. — Вы, Артур Викторыч зря так. Там ведь может…

— Вряд ли, — отозвался я.

В голове калейдоскопом проносились варианты. Может хитроумная взрывчатка с часовым механизмом? Капсула с нейротоксичным газом? Всё это Живчик бы обнаружил. Вот эфирная бомба замедленного действия, которая выжжет Ядра всех питомцев на базе — уже ближе к почерку Синдиката. Но опять же терьер молчал, даже не суетился.

Задержав дыхание, я достал из кармана перочинный нож, разложил его, отрезал ленточку, которая держала крышку коробки, аккуратно поддел саму крышку.

Внутри оказалось не то, что может взорваться, и не баллон с газом. На дне посылки лежал прозрачный пластиковый контейнер, испещрённый мелкими вентиляционными отверстиями.

Я поднёс контейнер к свету тусклого фонаря и едва не охнул от удивления.

Внутри, перебирая десятками длинных, суставчатых лапок, сидела крупная изумрудная скутигера, или другими словами мухоловка. Похожа на обычную, только размером раза в три больше.

Опытный взгляд Чемпиона тут же подметил не очень длинные усики и мягкий, ещё не до конца отвердевший хитин. Да и лапки были полупрозрачные. Что удивительно, чёрные фасеточные глазки блестели, но очень необычно. Мордочка слегка кривилась, что характерно для изумрудных скутигер. Она будто умоляла оставить её в покое, и к тому же судя по блеску глаз, недомогала.

Это был детёныш. Довольно крупный, но всё-таки детёныш.

Реакция миноискателя Родионыча была понятна. На дне коробки лежал стальной жетон с когтистой лапой. Под оттиском я заметил встроенный микрочип.

Я понимал, что это такое. Пет-паспорт международного образца. Оформление такого документа стоило бешеных денег и требовало кучи согласований. И вот эта элитная железяка валялась в дешёвой картонной коробке на ступенях нашей гильдии, да притом принадлежала она детёнышу мухоловки.

Бред какой-то.

Я отложил нож, достал из коробки то, что лежало на самом дне. Сложенный вдвое лист бумаги. Почерк был нестройным, прыгающим, некоторые буквы смазались. Писали явно в спешке или на коленке.

«Вручаю подарок от чистого сердца. Розочка может принести вам пользу. Она ловит комаров и мокриц. Очень способная. С уважением, фанат „Огненных львов“. Паспорт международного образца прилагаю».

Эта записка ещё больше запутала меня. Ситуация отдавала лютым абсурдом.

Родионыч, заглянув через плечо, брезгливо скривился, когда скутигера ожила, пробежалась по стенке контейнера, тихо пощёлкивая мощными ного-челюстями.

— Экая мерзость, — проворчал старик, складывая свой прибор. Старик не сводил взгляда с подарка. — Мухоловка по имени Розочка? Чтобы ловить комаров? Вот уж итить его мать! Да она своими жвалами палец может оттяпать! Кто ж такой шутник, а? Она ведь ядовитая!

— Не для нас, Христофор Родионыч, — задумчиво ответил я, разглядывая переливающийся изумрудный хитин на спинке существа. Это зрелище завораживало. — Яд скутигеры этого подвида почти безвреден для человека. Максимум — лёгкое жжение, покраснение, как от укуса пчелы. Её токсин работает только на мелких зверьков и насекомых.

— «Почти», значит… — недоверчиво хмыкнул охранник. — Я бы этой многоногой дряни не доверял.

В этот момент мухоловка, словно услышав слова старика, угрожающе задвигала длинными усами и издала из коробки тихое, но отчётливое стрекотание, ритмично постукивая лапками по картонной стене.

Возмущается. Будто понимает всё, что мы говорим. А может и понимает. Я уже ничему не удивлюсь. У меня вон, есть уже один усатый гусар, нервно шебуршит в кармане

— Ладно, Артур Викторыч, — вздохнул старик, убирая свой прибор в потёртый чехол. — Раз говорите, что безопасная, пусть живёт. Но если припрётся ночью на пост охраны, раздавлю ботинком. И никакой паспорт её не спасёт.

Я тяжело вздохнул. Родионыч явно побаивался многоножек.

Оно и понятно. Выглядела Розочка довольно устрашающе. Кто бы не испугался. Хотя на самом деле у страха глаза велики.

Но я пока не понимал, куда девать это изумрудное недоразумение. У меня команда к финалу не готова, звери еле живые, а тут подкидыш-переросток в пластиковой коробке.

Я поднял левую руку, навёл смарт-браслет на существо, шевелившее своими усиками.

Голографическое окошко выскочило, давая информацию.

[Вид: Скутигера изумрудная.

Класс: Ферал.

Сила: 3 — Ловкость: 6 — Живучесть: 9 — Энергия: 2

Ядро: Уровень 1 (неустойчиво). Статус: Спазмы ядовитых желёз, сильный стресс].

Ферал первого уровня. Необузданная дикая энергия. Но мой опыт подсказывал, что если правильно стабилизировать и развить Ядро этой многоножки, её скорость и реакция дадут фору многим боевым хищникам на Арене.

Потенциал у Розочки был отличный. Вот только есть одна проблема. У неё не было хозяина. Свободный актив, не привязанный ни к одному тандему. Или всё-таки у неё был хозяин?

Я успокоил Родионыча насчёт безвредности, но покривил душой. Фералы-многоножки крайне агрессивны во время стресса. Яд изумрудной скутигеры не мог убить человека, но аллергическая реакция после укуса развивалась моментально, и у каждого проявлялась по-своему. От небольшого отёка и покраснения, до временного паралича или чесотки.

Вот сейчас Розочка как раз находилась в глубочайшем стрессе, что видно по её резким и хаотичным движениям в коробке.

Нужно её успокоить. Сопряжение здесь не сработает. Между нами нет связи, она дикий ферал. Придётся действовать по старинке, используя знания биомеханики.

Я осторожно протянул руку. Искорка на плече предупреждающе зашипела. Живчик оскалился, почувствовав чужака. Мои питомцы не принимали новенькую. Но это временное явление.

Я всё же успокоил зверинец, почти дотронулся до мухоловки. Не касаясь туловища, ритмичными движениями погладил заднюю пару ног Розочки, которые были настолько длинными, что походили на вторую пару усиков. Это была главная сенсорная зона изумрудной скутигеры.

Сначала многоножка дёрнулась, агрессивно защёлкав ногочелюстями. Но я не убрал пальцы, продолжая дотрагиваться до задней пары ног. Розочка успокаивалась. Перестала дёргаться. Агрессия сходила на нет, сменяясь любопытством.

Я раскрыл ладонь и положил перед её мордочкой.

Изумрудная мухоловка замерла, пошевелила усами, «ощупывая» воздух, а затем нехотя и щекоча мою ладонь, начала перебирать десятками лапок. Заползла мне на руку, раскинула лапки и замерла.