Йорен прошел по палубе с портовым мастером. Тот осмотрел восстановленный угол, проверил записи и разрешил обычную торговлю и выход после окончательной уборки. Я оплатила счет портового мастера, а копию осмотра отнесла в контору.

Черные доски к этому времени вывезли. Закопченные продукты остались в списании. Еще вчера я надеялась сократить убыток, сегодня перестала пересматривать эту строку.

Первой на борт поднялась женщина из прачечной. Получила заказ и остановилась у новой двери.

— Успели?

— Успели. Теперь будем приходить раз в восемь дней. Нелла дала вам расписание?

— Дала. Я ей еще список на следующий раз оставила.

Она позвала своих людей забрать обеды. Я придержала трап, пока они спускались, и увидела Ардена на пристани.

Он шел с Элвой. У сходней они остановились, обменялись еще несколькими словами. Она пожала ему руку и пошла дальше, а он поднялся ко мне.

— Условия подписаны. День после возвращения, как договорились.

Я взяла лист, посмотрела на даты и вернула. Он улыбнулся, заметив заколку.

— Купила?

— Да. Сама себе.

— Тебе идет.

Он коснулся волос у моего виска, убирая прядь, которую застежка не удержала. Я хотела поцеловать его, но снизу попросили принять пустые корзины. Арден подвинулся, освобождая проход.

После обеда мы с Йореном осмотрели зимнее место. Я проверила подход к береговому столу, капитан — крепления у причала. Все соответствовало тому, что обещали в конторе.

С Арденом мы встретились в каюте уже вечером. Нелла ушла в город, на вахту заступил Сава. Мне впервые за несколько дней не требовалось потом возвращаться к расчетам.

Арден поставил свою сумку возле стула.

— Я хотел спросить, можно ли часть вещей оставить здесь постоянно.

Я заглянула внутрь. Рубахи, белье, свернутые чулки. Сверху лежали перчатки, которые он купил на собственные деньги еще у Белых ворот.

— Для этих придется найти место получше, — сказала я. — На кухню я их больше не отнесу.

Он засмеялся, вспомнив. Я открыла шкаф, подвинула свои вещи и освободила нижнюю полку.

— Здесь сухо. Только карту сюда не сворачивай, она не поместится.

— Карты оставлю у себя. И рабочие записи. Если ты не против, каюта мне еще понадобится.

— Конечно. Я бы тоже хотела иногда закрыть дверь и чтобы никто не спрашивал, почему я просто сижу.

Арден достал первую рубаху. Потом положил обратно и повернулся ко мне.

— Марта, я хочу жить с тобой. В одной каюте, на этом корабле. Когда придется уехать — возвращаться сюда. Не только оставить одежду.

Я присела на край кровати. Он говорил спокойно, а я чувствовала, как у меня снова начинали холодеть пальцы.

— Я тоже хочу, — ответила я. — И боюсь, что буду злиться из-за мелочей. Ты разложишь бумаги, я переставлю, ты не найдешь. После всего, что с нами случилось, будет ужасно глупо ссориться из-за стола.

— Наверняка будем. Ты уже два раза переложила мои записи к кухонным счетам.

— Там было сухое место.

Он улыбнулся и сел рядом.

— Будем разбираться со столом, когда поссоримся из-за стола. Я хочу, чтобы ты могла сердиться на меня и не гадать, останусь ли я после этого.

Я посмотрела на его сумку. Рубаха свешивалась через край. Мне вдруг очень захотелось, чтобы она завтра сушилась рядом с моей, потом чтобы мы спорили, кому идти за водой, и откладывали покупку нового стула, потому что старый еще держался.

Арден взял меня за руку.

— И я хочу, чтобы мы стали семьей. Официально, когда будем готовы. Выйдешь за меня?

Я ответила не сразу. Посмотрела на него, потом на дверь, которую можно было закрыть изнутри. Вспомнила первое утро здесь, незнакомый почерк и подпись под чужим разводом. Сейчас мне задавали вопрос и ждали моего ответа.

— Да, — сказала я. — Я хочу за тебя замуж. Только давай сначала проживем эту зиму. Без срочной свадьбы между закупкой муки и расчетом с командой.

— Весной?

— Весной. Если не передумаешь, узнав, сколько места мне нужно в шкафу.

Арден поцеловал мою руку.

— Уже вижу. Мне оставили нижнюю полку.

Я засмеялась и прижалась к нему. Потом мы все-таки разобрали сумку. Корабль оставался моей собственностью, его заработок — его деньгами; большие общие покупки решили обсуждать заранее. Первой из них я предложила новый тюфяк.

Арден посмотрел на кровать.

— С этим я спорить не буду.

Пока он складывал вещи, я убрала со стула платье и закрыла шкаф. О защите я позаботилась заранее: за средством сходила к лекарке еще утром, после лавки. Теперь сверилась с ее указаниями и приняла его вовремя.

Арден обернулся, когда я подошла. Я обняла его, прижалась щекой к плечу. Он коснулся моей заколки.

— Снять?

— Пока оставь. Я только сегодня купила.

Он тихо засмеялся. Я подняла голову и поцеловала его, сначала коротко, затем еще раз. Мне нравилось, что можно было не отступать, придумывая, зачем я подошла. Арден обнял меня крепче.

— Я хочу побыть с тобой, — сказала я. — Весь вечер. И чтобы мы никуда потом не вставали.

— За водой можно?

— За водой можно. Но вернуться сразу.

Он поцеловал меня в висок. Я проверила задвижку на закрытой двери и вернулась к нему.

Позже заколку все-таки пришлось снять. Арден положил ее возле зеркала, а я погасила лампу. За стеной прошли на вахту, кто-то негромко пожелал спокойной ночи. Больше я не прислушивалась к шагам.

Ночью мне захотелось пить. Арден налил воды, дождался, пока я напьюсь, и поставил кружку на стол. Когда вернулся, я устроилась ближе и положила ладонь ему на грудь.

— У меня дома осенью всегда были холодные полы, — сказала я. — Я даже ночью вставала в тапочках. Одну все время теряла под кроватью.

— Здесь терять проще. Есть щель у стены.

Я улыбнулась в темноте. Еще немного рассказала ему о своей квартире, о свете из кухни, который забывала выключить. Он спросил, чего мне больше всего не хватало. Пришлось подумать.

— Подруги. Мне хотелось бы рассказать ей о тебе. Она бы сначала не поверила.

Арден обнял меня. Я говорила, пока не начала засыпать, а он слушал и иногда спрашивал. Впервые воспоминания о прежнем доме не мешали мне чувствовать, что я находилась дома и сейчас.

На пятьдесят шестой день Нелла положила передо мной законченную книгу расчетов.

Начали мы с ее вчерашнего ужина. Нелла рассказала о лавке и предложении поставлять бумагу нашим заказчикам. Я уже начала задавать вопросы о цене, когда она сказала, что они еще пели после еды. Пришлось закрыть рот и послушать, как прошел ее вечер.

Теперь за столом лежали счета, ведомость оплаты и квитанция зимней стоянки. Мы сверили реальные выдачи с полученными деньгами. Товар для завтрашнего рейса покупали небольшими партиями; обещания покупателей в выручку не записывали.

Люди подходили после смены. Йорен расписался, пересчитал монеты и спросил, все ли подтверждено с тягой на обратный путь. Подтверждение лежало у нас в папке. Грета, получив свое, напомнила о будущих переделках. На них еще предстояло накопить.

Нелла отметила, что Ардену заплатили в его срок, Тале — в ее. Остальные получили все положенное за неделю, включая долю от дополнительной работы на сборе.

Я пересчитала кассу. После товара, ремонта, стоянок, еды и оплаты людей осталось сто семьдесят семь марок.

На мгновение захотелось открыть книгу с самого начала и проверить путь каждой монеты. Вместо этого я посмотрела на Неллу.

— Сходится?

Она развернула ко мне свой расчет. Сходилось.

Запас получился небольшим. До следующей крупной починки его предстояло увеличивать, зимой считать расходы еще внимательнее. Но за сделанное мы рассчитались, ближайший рейс был обеспечен. Мне больше не требовалось выбирать, кому сегодня отдать последние деньги.

Агна поставила на стол хлеб, разрезала и попросила освободить место для еды. Я убрала счета. Позвала тех, кто еще оставался на палубе, а потом заметила, что сама стою с ножом и продолжаю делить ломти потоньше.