— Можно поговорить?

Арден поднялся, убрал карту со стула.

— Конечно.

Я села, положила на колени расписание, но не развернула.

— Я пришла спросить про дорогу. И поняла, что опять собираюсь разговаривать только о работе.

Он остался стоять, потом сел на край койки. Между нами было меньше шага.

— Я не хочу торопить тебя, — сказал он. — Но мне тоже не хватает обычного разговора.

— Я видела, как ты говорил с Тареком и остальными. Потом с красильщиком. Ты не пытался сделать меня виноватой. Я это поняла.

Арден посмотрел на свои руки.

— Мне стоило понять раньше, до того, как я написал ту записку.

— Почему ты ее написал?

Он поднял голову. Я удержала его взгляд.

— Я знаю, зачем вам нужны были люди и корабль. Я спрашиваю, почему ты решил, что со мной можно поговорить потом.

Арден некоторое время молчал. Я ждала, пока он заговорит сам.

— Когда они пришли ко мне, я снова знал, что могу им дать. Куда послать людей, с кем договориться. Они спрашивали и ждали ответа. Я очень давно не видел, чтобы от меня чего-то ждали, кроме сведений о затопленном хранилище.

Он провел ладонью по лицу.

— Мне понравилось. Настолько, что я начал отвечать раньше, чем понял, чем расплачиваюсь. Думал, соберу хороший план, и ты увидишь, что согласиться разумно. Я оставил тебе место в конце разговора, который должен был начать с тебя.

Я сжала лежавший на коленях лист.

— Ты боялся, что откажусь?

— Да. И еще боялся, что после слушания все разойдутся. Получу свое имя обратно, а дальше окажется, что за семь лет люди научились обходиться без меня. Я понимаю, как это звучит. Они пережили много плохого, а я думал о том, нужен ли им.

— Ты можешь хотеть быть нужным, Арден.

Он посмотрел на меня.

— Но не распоряжаться твоей жизнью, чтобы это доказать. Я знаю.

Мне было жаль его. И себя тоже. Я устала делать выбор между этими двумя чувствами, словно заботиться о нем можно было только ценой отказа от того, что болело у меня.

— У меня там, раньше, была похожая глупость, — сказала я. — Я считала, что если все будет вовремя, дома будет еда, счета оплачены, на работе ни одного срыва, то со мной захотят остаться. Муж привык, что я все улажу. Я привыкла улаживать. Мы почти перестали друг друга замечать, пока я не поняла, что дальше так не могу.

Арден слушал, не перебивая.

— После развода я долго училась не предлагать людям больше, чем они просили. А здесь снова оказалась полезной всем сразу. Кухня, заказы, деньги. Мне это нравится. Я умею так работать. Только иногда кажется: стоит остановиться, и выяснится, что больше от меня ничего не нужно.

— Мне нужно, чтобы ты была рядом и без списка заказов, — сказал он. — Даже когда сердишься и не знаешь, что сказать.

Я опустила голову. Услышать это хотелось так сильно, что я испугалась собственного облегчения.

— Я не хочу быть для тебя удобной остановкой, пока не начнется важная жизнь.

Арден придвинулся, но не прикоснулся ко мне.

— Когда ты попросила забрать вещи, я принес их сюда и долго не мог разложить. Рубаху положил на койку, гребень держал в руке. В моей каюте ничего не изменилось. А мне некуда было пойти и рассказать, как прошел день, потому что я сам сделал так, что тебе было трудно меня видеть.

Я подняла глаза.

— Ты мог уйти с Тареком.

— Мог. Там меня ждали бы. Только от этого я не стал бы человеком, который правильно поступил с тобой. И идти с оружием снимать караул я больше не считаю правильным. Даже если бы ты сейчас решила, что нам не стоит быть вместе.

— Тебе не нужно бросать свою работу ради меня, — сказала я.

— Я ее не бросаю. Помогу разобраться с постами, подготовлю сведения для Союза. Дальше буду договариваться о том, что могу взять на себя. Со своей жизнью, здоровьем и временем. О твоих планах буду спрашивать до того, как что-нибудь обещаю за нас обоих.

Я положила расписание на край койки и протянула ему руку. Арден взял ее, осторожно провел большим пальцем по моим костяшкам.

— Мне все еще больно, — сказала я. — Но я уже не хочу каждый вечер сидеть по другую сторону прохода и ждать, когда станет совсем не страшно. Наверное, совсем не станет.

— Можем не решать все сегодня.

Я кивнула и пересела к нему на койку. Арден обнял меня. Некоторое время я сидела, уткнувшись ему в плечо, и чувствовала, как понемногу отпускало напряжение в спине.

Он не стал целовать меня сразу. Спросил, удобно ли мне сидеть на узком краю, и я тихо засмеялась.

— Не очень. У тебя здесь ужасно мало места.

— Для одного хватало.

Я подняла голову и поцеловала его сама. Коротко, почти неловко. Потом еще раз, уже держась за ворот рубахи. Когда отстранилась, Арден все еще смотрел на меня, и я впервые за несколько дней не отвела глаза.

Мы вернулись к расписанию. Он показал мне, где на обратном пути ожидалась тяга и сколько времени нужно было оставить до входа в гавань. Я записала это, потом предложила пойти ужинать.

За столом попросила его передать хлеб. Арден подвинул блюдо ближе. Нелла рассказывала Тале о женщине, которая перепутала заказанный размер, Агна спорила с Ореном о креплении полки. Никто не замолчал, когда я села рядом с ним.

На следующий день мы начали возвращаться к гавани. До последнего участка оставалась одна ночная стоянка.

У местной лекарки я пополнила запас средства для защиты от беременности. Она сверилась с листом, который я получила у нижней переправы, и напомнила порядок приема. Покупку оплатила из денег на личные расходы.

Вернулась на корабль, когда Арден помогал Йорену свернуть карту. Дождалась, пока капитан уйдет к вахтенным, и подошла.

— Я хочу, чтобы ты сегодня пришел ко мне.

Арден отложил карту.

— После ужина?

— Да. Не с бумагами о маршруте. С ними мы почти закончили.

Он улыбнулся. Я коснулась его руки и пошла вниз, чувствуя, как сильно соскучилась по тому, чтобы ждать его без страха перед новым разговором.

В каюте я убрала с кровати чистое белье, которое оставила после стирки, проветрила и закрыла окно. Сверилась с указаниями лекарки, вовремя приняла средство. На этот раз не стала надевать лучшее платье. Мне хотелось, чтобы он пришел в мой обычный вечер, где еще оставалась неубранная чашка и на стуле лежал недоштопанный чулок.

Когда Арден постучал, я уже ждала у двери. Впустила его, взяла за руку и сама подвела ближе.

— Я соскучилась, — сказала я.

— Я тоже.

Я поцеловала его. Он ответил, коснулся ладонью моего затылка, и я перестала держать между нами то небольшое расстояние, которое оставляла последние дни. Мне хотелось почувствовать, что можно придвинуться вплотную, попросить еще поцелуй и не объяснять, почему после всего я этого хотела.

Арден остановился, когда я отступила, чтобы закрыть дверь.

— Ты уверена, что готова?

— Да. Я сама тебя позвала. И о защите позаботилась.

Он кивнул. Я подошла к нему снова, обняла за шею. Поцеловала в угол рта, задержалась щекой у его щеки.

Мы перестали разговаривать. Позже я погасила лампу, и до самого сна мне больше ни разу не понадобилось собираться с силами, прежде чем попросить его остаться ближе.

Я проснулась среди ночи от того, что Арден осторожно вытаскивал руку из-под моего плеча.

— Затекла? — спросила я сонно.

— Уже некоторое время.

Я подвинулась, освобождая его, и он со вздохом пошевелил пальцами.

— А сказать?

— Ты наконец крепко спала.

Я поцеловала его в плечо, потом устроилась удобнее.

— В следующий раз говори. Я не хочу с утра объяснять Йорену, почему у него лоцман не может развернуть карту.

Арден тихо засмеялся, притянул меня свободной рукой. Я закрыла глаза.

— Принесешь утром свой гребень? — спросила я.

Он помолчал, и я снова открыла глаза.

— Если хочешь оставить здесь.

— Хочу, — ответил он.

Больше мы в ту ночь ничего не решали.

Утром Арден сходил к себе за гребнем и положил его возле моего зеркала. Я подвинула чашку, освобождая место.