Лут ответил без вызова. Для него все уже было решено, оставалось выбрать место для ящиков.

Я еще раз прочла дни. Они заходили на наш торговый рейс.

— Кто сообщил, что судно свободно?

— Господин Вейр. Вчера передал распоряжение господину Оссу. Мы с вечера начали собирать припасы. Скажите, капитану нужна отдельная ведомость по весу?

Йорен взял лист за край, не вырывая у меня.

— Капитану сначала нужно согласие собственницы на этот переход. До тех пор на борт ничего не поднимаем.

Лут посмотрел на меня, потом на свою тележку.

— Вы не знали?

Я почувствовала, что у меня нагрелись щеки.

— Не знала. И согласия не давала. Оставьте бумагу, пожалуйста. За погрузкой вас не вызывали.

Он помолчал. Потом велел второму мужчине придержать ящик и спросил, где ему ждать ответа.

Я записала название склада, на котором они собирались. Йорен повторил, что груз останется на берегу. Только после этого мужчины развернули тележку.

Я стояла с чужим распоряжением в руках. В нем заранее нашлось место для двенадцати людей, их палаток, припасов и четырех дней. Мне в этом листе не было задано ни одного вопроса.

Арден вернулся, когда Нелла уже принимала первые заказы. Я увидела его с палубы: шел быстро, разговаривал с одним из тех, кто был в доме Союза. Тот остался на берегу, а Арден поднялся ко мне.

— Приходили люди Тарека? Я хотел сначала…

— Пойдем вниз, — перебила я. — Здесь покупатели.

В каюте он увидел лист у меня в руках и закрыл дверь. Я положила бумагу на стол. Под ней лежал мой экземпляр торгового расписания.

— Ты это написал?

— Да. Я собирался обсудить с тобой условия сегодня.

— Ты уже назначил выход. Они привезли ящик и спрашивали, куда его поставить.

— Им нужно было начать собирать припасы, чтобы успеть. На постах есть люди, которые готовы нас принять. Если приехать вместе со старым караулом, можно сменить тех, кто берет незаконные сборы. Без драки, если они увидят, что нас достаточно.

— А если не увидят?

— Тогда будем решать на месте. Но сейчас можно хотя бы попасть туда. После слушания те, кто распоряжается постами, успеют вывести деньги и заменить людей.

Он говорил уверенно, выбирая понятные мне слова. Еще вчера я радовалась этому голосу, в котором снова появилась сила. Сейчас он объяснял, почему мне следовало согласиться с тем, что уже объявили другим.

— Кто разрешил использовать «Вольную»?

Арден выдохнул, положил ладонь на край стола.

— Я рассчитывал, что ты согласишься, когда мы все обсудим. Тягу и припасы оплачивает Тарек. Он готов возместить потерю от этих четырех дней. Для твоего дела тоже важно, чтобы на реке можно было работать без поборов.

— Я вчера полдня обходила маленькие лавки, чтобы уложиться в наши деньги. Ты спросил вечером, получилось ли у меня. Я ответила. Почему ты тогда ничего не сказал?

Он убрал руку со стола.

— Я еще уточнял, что именно нам понадобится.

— Уже после того, как отдал распоряжение?

Арден не сразу ответил.

— После.

Мне стало трудно стоять. Я села на кровать, хотя собиралась оставаться у стола: почему-то казалось, что так будет проще не расплакаться.

— Значит, с ними ты уже все решил. А ко мне хотел прийти, когда останется только подписать.

— Я не мог подписать за тебя. И не пытался.

— Я знаю. Поэтому Йорен и не принял груз. Но мужчина на пристани спросил меня, нужна ли ведомость по весу. Он не спрашивал, дам ли я корабль. Ты понимаешь разницу?

— Понимаю. Я поторопился.

Я покачала головой. От этого осторожного слова мне стало еще больнее.

— Ты оставил мне работу по отмене твоего решения. Сейчас я должна идти к людям, которые уже собираются, и говорить, что они никуда с нами не пойдут. А потом объяснять своим, что их опять никто не спросил.

— Команду никто не собирался заставлять участвовать в смене караула.

— Они поедут на этом судне. Агна будет готовить, Ден и Сава принимать груз, Йорен вести нас туда, куда ты пообещал. У Талы здесь чужие заказы. У Миры работа на кухне, за которую я обещала платить. Всего четырнадцать человек, Арден. Ты записал еще двенадцать так, будто нужно только потесниться.

Он сел на стул напротив. Я ждала, что он опять начнет говорить о пользе для реки. Арден промолчал. Я прижала ладони к коленям, но голос все равно дрогнул.

— Я тебя спросила после Рассара, пойдешь ли ты с нами дальше. Ты не знал. Я приняла это. Просила только сначала поговорить. Два дня назад мы с тобой лежали здесь, и я думала, как хорошо, что у тебя снова есть друзья. А сегодня мне принесли бумагу, из которой следует, что мой корабль уже занят вашим делом.

Арден наклонился вперед.

— Марта, я не хотел отнимать у тебя судно.

— А что я должна была сделать, если не согласна? Вот сейчас что?

Он открыл рот и закрыл. Потом произнес:

— То, что сделала. Отказаться.

Я вытерла щеку ладонью. Только бы он сейчас не решил, что меня нужно просто успокоить. Я еще не договорила.

— Я и отказываюсь. Йорену я сейчас дам письменное распоряжение. Наш маршрут останется прежним. Никаких людей или запасов Тарека мы не принимаем.

Арден кивнул.

— Я скажу ему, что у меня не было твоего согласия.

— Этого мало. Ты дал им обещание, на которое не имел права. Не делай так, чтобы после разговора со мной это выглядело моим капризом.

Он поднял глаза.

— Это была моя ошибка. Я не стану говорить, что ты нарушила договоренность, которой не было.

Мне очень хотелось поверить ему сразу. Позволить подойти, положить голову ему на плечо и сказать, что я устала. Я знала, как он обнимет: осторожно сначала, потом крепче, когда я сама придвинусь. От этого желания стало совсем тяжело.

Арден встал, но ко мне не пошел.

— Я могу сейчас чем-нибудь помочь?

— Не обещай больше ничего от моего имени. Остальное я скажу, когда разберусь с тем, что уже произошло.

Я поднялась и открыла дверь. Наверху ждали Йорен и торговля. Нужно было идти к ним, хотя я едва заставила себя перешагнуть порог.

Первое последствие обнаружилось еще до обеда. Хозяин полотна из красильного двора прислал записку: раз «Вольная» уходила к верхним постам, он отдавал часть тюков другому перевозчику. Ему уже предложили место, и он согласился.

Я прочла записку Йорену. Капитан потер подбородок.

— У склада Тарека с вечера заказывали подвоз. Люди спрашивали, для какого судна. Долго разносить такое не нужно.

Мы с Неллой подняли список тех, кто ждал от нас доставку. Я написала подтверждение прежних дней, приложила копию расписания. Йорен подписал свою часть и отправил на склад Тарека уведомление: погрузки не будет, согласия собственницы нет. Один экземпляр оставили в пристанской конторе.

Я сама пошла к красильщику. Два тюка он уже отдал. Остальные согласился оставить нам, но их успели перевезти на другой склад, где назначили сбор для нового судна. За лишнюю подводу и хранение пришлось заплатить три марки.

Красильщик показал мне счет. Я не торговалась из-за каждой доли. Он потерял утро, перестраивая отправку, и хотел только знать, какая из наших бумаг будет последней.

— Вот эта, — сказала я, положив перед ним подтвержденное расписание. — Его подписали я и капитан. Если кто-нибудь еще сообщит о перемене, пожалуйста, пришлите ко мне.

На обратном пути я остановилась у закрытой лавки и села на ступень. В руках были расписка за подвоз и уменьшенный заказ. Никто не украл корабль, никто не вынудил меня ставить подпись. Я все успела остановить. Почему-то именно здесь, на улице, после решенного вопроса, у меня затряслись руки.

Я посидела, пока смогла убрать бумаги ровно, не сминая. Потом вернулась на пристань.

К вечеру Йорен собрал команду перед ужином. Я рассказала о предложении изменить рейс и о том, что отказалась. Назвала принятые меры, не пересказывая разговора в каюте. Арден стоял у переборки и слушал вместе с остальными.

Век спросил, изменятся ли его вахты. Тала — осталось ли место для выдачи ее заказов. Я ответила обоим. Фенн хотел узнать, нельзя ли все-таки взять плату Тарека и успеть потом вниз по реке.