Тарек поклонился. Я подала ему руку. Он пожал ее осторожно, не задерживая.

— Я знаю, что вы сделали. Не все, конечно. Но достаточно, чтобы поблагодарить вас лично.

— Это сделала команда. Без нее мы бы не дошли даже до первой пристани.

— Я приду к ним, если разрешите.

Я согласилась.

В комнате, которую отвели для посетителей, ждали еще трое. Один поднялся сразу, другой сначала оперся на стол, помогая себе больной ногой. Они назвали Ардена владыкой. Я увидела, как у него изменилось лицо: он выпрямился, ответил каждому по имени и спросил о человеке, которого среди них не было.

Выяснилось, что тот оставался на дальней пристани с семьей. Другой знакомый больше не ходил по реке. Я слушала, не понимая большей части имен, и впервые почувствовала, сколько в жизни Ардена было людей, для которых я оставалась случайной женщиной у двери.

Тарек подвинул мне стул.

— Нам говорили, что все кончилось, — сказал он Ардену. — Я видел объявление о казни. Потом мы пытались узнать, куда отдали тело. Ты представляешь, что нам отвечали?

Арден сел напротив.

— Сейчас мне важнее, что стало с вами. В твоем письме почти не было подробностей.

Говорили долго. Тарек показал квитанции о сборе денег с лодочников на двух постах. Суммы менялись без предупреждения, за отказ платить задерживали груз. Одного из сидевших в комнате мужчин не пустили к причалу, где он раньше служил, хотя в его бумагах не было отзыва полномочий.

— Мы ждали, что появится человек, с которым можно идти дальше, — сказал он. — Теперь ты здесь. Нужно понять, кто еще готов вернуться.

Арден развернул один из листов. Стал спрашивать о сменах караула, о том, на каком берегу держали задержанные лодки. Отвечавший ему мужчина придвинулся ближе. Они заговорили быстрее, перебивая друг друга уточнениями, и Арден впервые не выглядел среди чужих разговоров человеком, который только что вышел из долгой болезни.

В дверях появилась служащая. Назвала мою фамилию: в соседней комнате освободился стол для заявлений о торговых местах.

Я встала. Арден поднял голову.

— Ты долго?

— Не знаю. У них очередь. Найду тебя здесь, когда закончу.

Он кивнул и снова посмотрел в лист. Я вышла с досадой на себя. Мне было нечего добавить к их разговору, но хотелось, чтобы он хотя бы еще раз взглянул мне вслед.

К заявлению приложили расписание: на сорок первый день мы собирались выйти к двум пристаням ниже гавани и вернуться до осеннего сбора. Обратную тягу Йорен договорился разделить с другим торговцем.

Постоянное место нам пока не обещали. Я спросила, повлияет ли отказ двух складов работать с нами на рассмотрение заявки.

— Покупать и продавать их никто не заставит, — ответила служащая. — Ваше право торговать рассматривается отдельно. Выполняйте принятые заказы и следите за разрешением на стоянку.

К Ардену я вернулась с распиской. Он уже стоял в проходе с Тареком. При мне они договорились встретиться на следующий день, после полудня.

— Не только старшие хотят тебя видеть, — сказал Тарек. — Есть люди, которые пришли сюда, едва услышали от Холта. Я соберу тех, кто сейчас в гавани.

Арден согласился. По дороге к кораблю он несколько раз возвращался к услышанному: называл посты, объяснял, кто раньше отвечал за переправу. Я спрашивала о тех, кого смогла запомнить.

— Мужчина с больной ногой служил с тобой?

— Да. Хорошо знал западный берег. Ни разу не потерял груз на проводке, хотя брался за самые неудобные участки.

— Он сегодня почти не говорил.

— Ему трудно просить.

Арден замедлил шаг. Я тоже остановилась, решив, что он устал, но он посмотрел на меня и убрал за ухо выбившуюся прядь.

— Спасибо, что пошла.

Я взяла его руку.

— Я хотела увидеть людей, по которым ты скучал.

Он сжал мои пальцы. Я думала о том, как он обнял Тарека, и мне было стыдно за свою досаду у двери. У Ардена отняли семь лет. Он имел право обрадоваться тем, кто помнил его раньше меня.

По дороге пошел дождь, и до судна мы добрались насквозь мокрыми. Арден принес ко мне сухую рубаху. Я развесила мокрую у двери, подальше от стола с бумагами, и попросила не убирать утром, если останется сырой.

Он оглядел мою каюту.

— Здесь уже больше моей одежды, чем ты собиралась разместить.

— Одна рубаха. Если начнешь приносить сапоги, придется обсуждать условия.

Арден подошел сзади, пока я поправляла ткань. Коснулся губами моей шеи у волос, и я забыла, что собиралась сказать о его сапогах. Повернулась, провела пальцами по еще влажным волосам у него на виске.

— Ты сегодня столько улыбаешься, — сказала я. — Мне нравится видеть тебя таким.

Он опустил взгляд, улыбнулся уже без той открытости, с которой встретил Тарека.

— Я думал, многих из них больше не увижу.

— Я понимаю.

Арден прислонился лбом к моему лбу. Его руки оставались на моей талии, и мне было хорошо стоять так, слышать возню в соседнем проходе и знать, что нам не обязательно куда-то торопиться.

Перед сном он рассказал, как Тарек однажды привел к ним на совещание владельца перевернувшейся баржи вместе с мокрой собакой. Хозяин не соглашался оставить ее снаружи, а совещание было посвящено правилам досмотра чужого имущества. Я смеялась, спрашивала, куда в результате посадили собаку, и Арден впервые рассказывал о прежней жизни без необходимости что-нибудь доказывать.

Он уснул раньше меня. Я лежала рядом, смотрела на рубаху у стены и представляла, как утром мы будем толкаться у маленького зеркала.

Следующий день я почти целиком провела на берегу. Эрна выдала вторую партию муки; у Келя мы с Неллой согласовали товар для нижних пристаней. Пришлось купить дополнительную сухую обертку: рисковать грузом после случая с мокрыми тетрадями я не собиралась.

У красильного двора меня ждал хозяин шести тюков полотна. Он собирался отправить их с нами в назначенный день. Мы еще раз проверили получателя, я передала ему копию расписания. Он обещал подвезти груз перед отходом, когда освободится подводчик.

Арден ушел к Тареку после обеда. К ужину вернулся с рисунком береговых постов. Спросил Йорена о местной тяге, но при мне говорил только о ценах и состоянии берега. Потом долго сидел над бумагами у себя. Я заглянула пожелать спокойной ночи. Он поцеловал меня, задержал за руку, спросил, все ли получилось с закупкой.

— Получилось, — ответила я. — Только на мелкие партии уходит больше времени, чем я думала.

— Завтра помогу, чем смогу.

Я пошла спать, оставив его над рисунком.

На следующее утро Нелла разбудила меня раньше обычного.

— К Йорену пришли насчет погрузки. Он просит вас подняться.

Я села, еще не понимая, почему за мной понадобилось идти в каюту.

— Полотно привезли раньше?

— Нет. Другие люди. У них бумага от господина Вейра.

Я оделась, неправильно застегнула верхнюю пуговицу и поправила ее уже в проходе.

У сходней стояла ручная тележка с тюком парусины и длинным закрытым ящиком. Двое мужчин ждали на берегу. Йорен держал лист; Ден стоял рядом и не принимал груз.

— Доброе утро, госпожа, — сказал тот, что был старше. — Лут Венн, занимаюсь припасами для людей господина Осса. Мы пока привезли образцы упаковки. Нужно согласовать, куда положить остальное. Господин Вейр сказал, что на эти дни торговое место на палубе можно будет занять припасами.

Я посмотрела на Йорена. Он передал мне бумагу.

В ней были записаны двенадцать человек, припасы, палаточное полотно и четыре дня использования «Вольной». Выходить предлагалось утром следующего за завтрашним дня. Идти вверх от гавани, к двум постам, о которых говорили у Тарека. Для движения против течения обещали отдельную оплаченную тягу.

Внизу Арден приписал, что размещение следовало проверить с капитаном до полной погрузки. Я узнала его почерк раньше, чем дошла до имени.

— Это вооруженные люди? — спросила я.

— Старый речной караул. Личное оружие при них, конечно. Мы же не на торг идем.