— Значит, с книгой получилось лучше.

— Гораздо. Хотя смотреть, как вы выбираете мне серьги, мне бы тоже понравилось.

Дамиан улыбнулся. Я села рядом, и он рассказал, как продавец вынес еще три футляра, пока он пытался принять решение. По его словам, все украшения были «исключительно редкими», хотя одно из них повторялось в двух размерах.

Мы рассмеялись, и неловкость прошла.

За чаем Дамиан пригласил меня на городской прием. В Ривене отмечали годовщину открытия читальни; после коротких приветствий собирались устроить ужин и танцы в большом зале городского дома.

— Мне хотелось бы пойти с вами, — сказал он. — Без обязанности следить, всем ли хватило стульев. Вы сможете просто потанцевать и уехать, когда надоест.

Я улыбнулась. После нашего вальса мне и самой хотелось снова оказаться рядом с ним под музыку. Но на тот вечер Лора уже пригласила меня к себе. Мы впервые собирались встретиться у нее дома без нотной папки между чашками, и отказываться я не хотела.

— Я обещала приехать к Лоре. Она пока не знает, во сколько освободится от уроков. Давайте я уточню завтра и отвечу вам? Может быть, успею хотя бы на часть вечера.

— Хорошо. Начало в шесть, но танцы будут позже.

Мы заговорили о другом. Он рассказал, что после приема на несколько дней отправится по делам в северную часть герцогства. Я спросила, надолго ли, и поймала себя на разочаровании: мне уже не нравилось заранее знать, что какое-то время я его не увижу.

Провожая Дамиана, я подала ему футляр с серьгами. Он убрал его в карман и взял мою руку. Мне пришлось поднять лицо, чтобы встретить его взгляд.

— Завтра? — спросил он.

— Да. Я буду дома после пяти.

Я осталась у двери, немного разочарованная тем, что он меня не поцеловал. Привыкать к нему оказалось очень легко.

На следующий день я встретила жену аптекаря возле лавки с тканями. Она выбирала тесьму, увидела меня через открытую дверь и помахала рукой. Я остановилась: после нашего вечера мы еще не разговаривали.

Она спросила, скоро ли будет новый вечер в Кленовом доме. Услышав, что мы пока отдыхаем, одобрительно кивнула и понизила голос.

— А еще я очень рада за вас. Хорошо, что все образумилось. Муж сказал, вы с герцогом придете вместе на городской вечер.

Слово «образумилось» прозвучало так, будто мне уже объяснили ошибку и я наконец согласилась.

— Я еще не ответила Дамиану, — сказала я. — Не знаю, во сколько смогу приехать.

Она смутилась.

— Простите, я, наверное, тороплюсь. Просто ваш двоюродный брат вчера говорил с моим мужем. Он такой довольный был. Сказал, что вы помирились, а все разговоры о разводе можно забыть.

Я почувствовала, как напряглись плечи. Пришлось напомнить себе, что передо мной стоит женщина, которая не собиралась меня обижать.

— Эдмунд поспешил. Наше заявление остается в силе. Мы с Дамианом общаемся, но о перемене решения я никому не говорила.

Она прижала тесьму к ладони и совсем растерялась.

— Я не хотела лезть в ваши дела. Он сослался на приглашение. Сказал, герцог уже подтвердил, что вы будете вдвоем, и распорядительница готовит места для супругов.

— Спасибо, что объяснили. Я сама поговорю с Дамианом.

Мы простились. Я дошла до кареты, села и только тогда поняла, что так и не купила нитки, за которыми приезжала. Возвращаться не хотелось. Я назвала кучеру Кленовый дом и всю дорогу смотрела в окно, стараясь отделить слова Эдмунда от того, что произошло на самом деле.

Дома меня ждала записка Лоры. Она освободится к половине шестого и будет рада, если я загляну. Снизу была приписка: пирог она купит готовый, потому что не собирается изображать Тину.

Я ответила, что приеду. До визита Дамиана оставалось меньше часа, и я решила поговорить с ним лично.

Он появился чуть позже пяти. Я поздоровалась и предложила пройти в гостиную. У двери Дамиан остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Что случилось?

Я предложила ему кресло и села напротив.

— Сегодня мне сказали, что мы с вами идем вместе на городской прием, а развод отменили. Вторую часть, насколько я поняла, придумал Эдмунд. Но первую приписывают вам. Вы подтвердили наш приезд?

Дамиан посмотрел на меня. Затем медленно положил перчатки на край стола.

— Да. Вчера вечером мне принесли вопрос от устроителей. Я ответил, что буду с супругой.

Значит, пересказ был верным. Я крепче сжала пальцы на коленях.

— Но я же сказала, что сначала поговорю с Лорой.

— Сказали. Я решил, что, если вы не успеете к началу, мы приедем позже. Не думал, что это станет причиной таких разговоров.

— Разговоры начал Эдмунд. Но вы сообщили о моем решении раньше меня. Я ведь могла не прийти совсем.

Он отвел взгляд к окну. Я ждала возражения, но Дамиан сказал:

— Могли. Я поспешил.

— Мне было приятно получить приглашение. Я хотела подумать, как устроить вечер, чтобы побыть и с Лорой, и с вами. А теперь выходит, что все уже знают, где я должна находиться. И если меня там не будет, начнут спрашивать, почему герцог приехал без жены после примирения.

Я остановилась, потому что голос стал резче, чем мне хотелось.

— Я не собираюсь отказываться от приема назло вам. Но и ехать, чтобы подтвердить чужую историю о нас, не хочу.

Он наклонился вперед, положив предплечья на колени.

— Вам не придется ее подтверждать. Я напишу устроителям, что неверно ответил за вас. Скажу, что вы сообщите о своем приезде сами. Если будут спрашивать меня, я объясню то же самое.

— И Эдмунду?

— Ему особенно. Я не говорил об отмене развода и не давал ему повода выступать от моего имени.

Я провела ладонью по юбке. Злость понемногу ослабевала, но мне все еще было обидно.

— Дамиан, я не хочу всякий раз узнавать последней, чего от меня ждут.

Он поднял глаза.

— Я понял. Простите, Селеста. Мне очень хотелось провести этот вечер с вами, и я позволил себе решить, что вы хотите того же.

— Я хотела, — ответила я. — Мне бы хотелось, чтобы этого было достаточно для приглашения и недостаточно для ответа за меня.

Дамиан кивнул. Мы замолчали. Из передней доносился голос Марты; она объясняла мальчику, принесшему покупки, куда поставить корзину.

— Я не буду вас задерживать, — сказал Дамиан, поднимаясь. — Лучше исправлю это сегодня.

Я проводила его до двери. Мне хотелось, чтобы неприятный разговор уже закончился, но изображать прежнюю легкость не получалось. На прощание я все же коснулась его руки.

— Я рада, что мы поговорили.

Он посмотрел на меня и накрыл мои пальцы ладонью.

— Я тоже. Хотя радоваться собственной глупости трудно.

У меня все-таки получилось немного улыбнуться. Дамиан задержался еще на мгновение и ушел.

Наутро принесли приглашение на мое имя и короткое письмо от супруги городского головы, которая занималась приемом. Она сообщала, что Дамиан исправил свой прежний ответ: он приедет один, а я сама решу, присоединиться ли к вечеру. Если смогу быть только на танцах, меня будут рады видеть и после ужина.

Следом пришла записка от него. Без длинных объяснений: он поговорил с устроителями и с Эдмундом, ошибку в списке гостей исправили. В конце спрашивал, не разочаровали ли меня следующие главы.

Я положила оба письма рядом. Дамиан нигде не просил меня приехать и избавить его от неловкости. Я перечитала приглашение и представила, как снова танцую с ним.

Я ответила хозяйке приема, что буду после восьми и останусь ненадолго. Потом написала Дамиану о книге. Рассказала, что на рисунке одного из домов заметила балкон без перил и теперь никак не могу спокойно любоваться видом на реку. Приписала, во сколько приеду, и попросила оставить мне танец.

В день приема я сначала поехала к Лоре. Надела вишневое платье с простыми серьгами из своей шкатулки, взяла перчатки. Карета должна была вернуться за мной к восьми.

Подруга встретила меня с мукой на рукаве.

— Вы же обещали купить пирог, — сказала я, снимая накидку.