Дамиан подошел ближе, посмотрел на название.

— Давно. Насколько помню, там все начинается с письма, которое доставили не по тому адресу.

— И дальше люди очень долго не могут объясниться?

— Почти до конца. Я тогда все ждал, что кто-нибудь наконец задаст прямой вопрос.

Я улыбнулась и вынула книгу.

— Значит, посмотрю другую. Сегодня мне достаточно сложных объяснений.

Я вернула книгу на полку. Он тоже улыбнулся, но не стал перебирать тома за меня. Я просмотрела несколько названий, нашла короткие рассказы и раскрыла один на первой странице.

Выбрав книгу, я вернулась к столу.

Чай пах свежо и терпко. Я взяла чашку, отхлебнула и только тогда поняла, как пересохло в горле за время разговора.

Дамиан сел напротив. На столике возле прежнего кресла все еще лежала моя сумочка с письмами. Я видела ее краем глаза и знала, что увезу с собой. Ничего не требовалось забывать или выбрасывать, чтобы остаться здесь еще на полчаса.

— Я думал о вашем рассказе про работу, — сказал он. — О концертах, которые вы устраивали, о людях, с которыми столько лет жили рядом.

Я поставила чашку.

— Вам что-то было непонятно?

— Многое. Но сейчас я хотел спросить о другом. Что вы сами любили в той жизни, Селеста? Когда заканчивались дела и можно было выбрать, чем заняться.

Я не сразу ответила.

Вспомнила знакомый кинотеатр, куда иногда заходила после работы. Подругу, с которой мы могли просидеть на кухне до полуночи. Дорогу к реке, куда я выбиралась по выходным, если не находилось срочного дела. Все это продолжало существовать в моей памяти, хотя здесь о нем никто не знал.

Дамиан ждал. Смотрел на меня с интересом, и мне не нужно было искать подходящее воспоминание из жизни другой женщины.

— Я любила уезжать на день в незнакомый город, — сказала я. — Без большой программы. Просто ходить, смотреть на дома, находить маленькие кафе. Однажды мы с подругой так увлеклись прогулкой, что едва успели вернуться домой.

— Расскажете?

Я обхватила чашку ладонями и улыбнулась.

— Расскажу. Только придется начать с того, как у нас люди ездили из города в город.

Он устроился удобнее, готовясь слушать, а я впервые заговорила о своей прежней жизни, не боясь, что сейчас меня примут за кого-то другого.

Глава 6. Когда гости разошлись

Лора сыграла всего несколько тактов, а я вдруг вспомнила маленькую кухню, чашку с отколотой ручкой и подругу, которая сидела на подоконнике и никак не могла закончить смешную историю.

Мелодия была незнакомой. Что-то в ее неторопливом начале напомнило музыку, звучавшую тогда из маленького приемника. Мы с подругой вернулись из поездки поздно вечером, усталые, голодные, с пакетом помятых булочек. Собирались выпить чаю и разойтись. Просидели до двух ночи.

Я уже рассказывала Дамиану об этой поездке. Он слушал с интересом, спрашивал про поезда и про то, почему мы вышли не на той станции. Я смеялась, вспоминая, как мы бежали по платформе. В тот день мне было легко говорить о прошлом.

Сейчас захотелось снова оказаться на той кухне. Услышать, как подруга перебивает сама себя, увидеть знакомое окно, за которым горел фонарь. Желание было таким сильным, что я на мгновение перестала слышать Лору.

Она оборвала игру.

— Селеста, вам нехорошо?

Я покачала головой, но глаза наполнились слезами, и спрятать их уже не получалось.

— Простите. Вспомнила кое-что. Продолжайте, пожалуйста.

Лора закрыла ноты и пересела со скамьи за инструментом на стул рядом со мной.

— Я успею продолжить. Хотите воды?

— Не нужно. Сейчас пройдет.

Я достала платок. Плакать при человеке, с которым собиралась обсудить программу вечера, было неловко. Еще минуту назад мы выбирали, когда певице лучше вступить, а теперь я сидела, сжав мокрую ткань, и не могла произнести ни одного разумного слова о музыке.

Лора ждала. Не заглядывала мне в лицо, не спрашивала, кто меня обидел. Через некоторое время я смогла заговорить.

— Мне очень не хватает прежней жизни. Людей, с которыми я могла вот так сидеть на кухне и разговаривать о чем угодно. Иногда кажется, что я уже справляюсь. А потом слышу мелодию или вспоминаю какую-нибудь ерунду, и становится тяжело.

— Вы не можете с ними увидеться?

— Не могу.

Она немного помолчала.

— Хотите рассказать, что произошло?

Я посмотрела на нее. Лора знала, что после аварии я многое не помню, что уехала из замка и собираюсь развестись. Объяснять сейчас то, что уже доверила Марте и Дамиану, я не была готова.

— Пока не могу. Но дело не в вас.

— Я понимаю, — сказала она. — У меня после смерти мужа тоже были разговоры, к которым я долго не могла подступиться. Проще было объяснить ученице трудное место, чем ответить, как я провела вечер.

Я знала, что Лора вдова. Мы до сих пор почти не касались ее замужества, и я впервые подумала, сколько всего о ней мне еще неизвестно.

— Вы продолжали преподавать?

— Не сразу. Потом да. Только пришлось уменьшить число уроков. Я брала больше, чем могла выдержать, а домой все равно возвращалась одна.

Лора поправила край нотной папки. Я вытерла глаза и расправила платок на коленях.

— Иногда я злюсь на себя за то, что мне здесь бывает хорошо, — призналась я. — В доме, с вами. Как будто слишком быстро привыкаю.

— Я впервые пошла в гости через полгода, — сказала Лора. — Хорошо провела вечер, а дома разревелась еще с порога. И даже не поняла, от чего больше: от того, что скучаю по мужу, или от стыда, что смеялась без него.

Она не могла знать, что со мной случилось, но сейчас мне было легче рядом с ней.

Мы посидели еще немного. Потом Лора спросила, не лучше ли отложить репетицию, и я попросила сыграть пьесу до конца.

Она вернулась к инструменту. Я слушала, держа платок в ладони. Музыка мне по-прежнему нравилась.

Когда Лора закончила, мы оставили пьесу в программе.

До вечера было еще четыре дня. За это время предстояло получить последние ответы, согласовать ужин и проверить, всем ли хватит места. Большая часть забот уже не казалась неизвестной. Тина сама принесла список покупок и сказала, во сколько начнет готовить. Лора договорилась с певицей. Помощница, работавшая у нас в первый раз, согласилась прийти снова.

Я записала время, уточнила оплату и впервые закончила приготовления до обеда.

На следующий день я отправилась к портнихе.

Мне требовалось подогнать одно из платьев, привезенных из замка. Оно было красивым, из мягкой ткани глубокого вишневого цвета, но рукава сидели неудобно. Я все откладывала примерку, потому что находились дела важнее.

Портниха усадила меня у зеркала, поправила складку на плече и сказала, что здесь хватит небольшой переделки.

— К какому дню вам нужно?

— К музыкальному вечеру.

Она улыбнулась. Племянница, которая приходила с ней в первый раз, снова собиралась слушать певицу.

— Сделаем. А отделку оставим прежнюю?

Я посмотрела на себя. Узкая светлая вставка у горловины была аккуратной, но мне хотелось более простого выреза. Я показала, как именно, и портниха приколола край, чтобы я могла оценить.

Я выпрямилась, провела ладонью по ткани и улыбнулась отражению.

— Вот так.

— Вам удобно?

— Да. И нравится.

Мне хотелось надеть его, пройти по своей гостиной и чувствовать себя красивой.

Мы договорились о сроке. На обратном пути я купила тонкую ленту для волос.

Вечером я написала Дамиану. Сообщила, что места на наш второй прием почти разобраны, и спросила, собирается ли он приехать. О репетиции рассказала коротко: одна мелодия напомнила о прежней жизни, и день оказался труднее, чем я ожидала.

Ответ пришел утром. Дамиан подтвердил, что приедет, и прислал оплату за свое место. В конце написал: «Если захотите рассказать о тех людях, я буду слушать. Если нет, расскажите, какую пьесу вы выбрали. Мне хотелось бы узнать ее, когда зазвучит».