Пересилив усталость и неприятные ощущения в теле, успеваю добраться до дома, привести себя в порядок и доехать до закрытого элитного посёлка, где проживала подруга, даже на десять минут раньше оговоренного времени. На пороге меня первой встречает тётя Фатима - главная по хозяйству в огромном доме Баграевых, больше напоминающим особняк, и верная подруга его хозяйки.
- Здравствуй, красавица, - приветливо улыбается она, расцеловывает в щёки и, отойдя на шаг назад, осматривает меня с ног до головы. - А исхудала-то как! Ты, вообще, ешь, Марусенька? Просвечиваешь же!
Негодующе всплёскивает руками и качает головой, недовольно сверкая большими глазами. Хочу было заверить её в своём полноценном питании, как в прихожей с поистине королевской осанкой и преисполненная достоинством появляется женщина выше среднего роста, выглядящая в свои пятьдесят с хвостиком лет так, как мои сокурсницы в свои двадцать с небольшим не выглядят. Густая копна чёрных как смоль волос убрана в идеальный низкий пучок, такого же цвета закрытое платье в пол сидит на ней так ладно и красиво, что невольно зависть берёт, на плечах дорогущий шёлковый платок, в ушах, на шее, руках сверкают драгоценности, но ярче их стальным блеском сверкает холодный взгляд обсидиановых глаз. Сати Баграева собственной персоной. Мама пятерых сыновей и одной дочери. Женщина, закалённая в бедности и богатстве, бедах и успехе, горестях, потерях и гордости за своих детей. Глыба, чей авторитет, сила и несгибаемый характер не поддавался сомнению никогда и никем. Будь у неё амбиции стать диктатором и завоевать весь мир, то человечеству оставалось бы только смириться и преклонить колени. Её давящая энергетика заставляет амбалов-охранников вытягиваться по струнке, что уж говорить про меня.
Тут же выпрямляю спину, плечи, одёргиваю рукава чёрной облегающей водолазки и машинально провожу ладонями по тёмной джинсовой юбке-миди, разглаживая несуществующие складки. Сати (Только “Сати” и никак иначе! Без всяких “тёть”, отчеств и прочих глупостей!) подходит ближе и окидывает меня придирчиво-оценивающим взглядом, даже не особо его скрывая.
- Здравствуйте, тётя Фатима, - осознав, что так и не ответила на приветствие, торопливо здороваюсь. - Добрый вечер, Сати.
- Добрый, дорогая, - Баграева-старшая величественно кивает, обнимает и тоже расцеловывает меня в щёки, что означает, что фейс-контроль на сдержанность в одежде я прошла и можно немного выдохнуть. - Как добралась?
- Хорошо. Спасибо, что послали за мной машину.
- Не стоит. Фатима, кстати, права. Ты похудела.
Немного теряюсь, не зная, как реагировать. Её холодность и железное самообладание мешают пониманию того, с какой окраской было сделано данное замечание. Хорошо, что я похудела, или плохо? И что, в принципе, мне с этим фактом теперь делать? Поблагодарить за комплимент или бежать на кухню и съедать всё, что не приколочено?
- Эм… Возможно, - выбираю в итоге самый безобидный и нейтральный вариант. - Я не заметила. Как ваши дела?
- Алана у себя наверху, поднимайся к ней, - проигнорировав вопрос, приказывает Сати и отворачивается, направляясь в противоположную от лестницы, ведущей на второй этаж, сторону. - Через полчаса я вас позову на кухню, поможете мне в готовке.
Перечить ей, конечно, сродни безумию, поэтому покорно семеню в указанную сторону, невольно прислушиваясь к звучанию командного голоса хозяйки дома, в котором сейчас нахожусь. Увидев её в первый раз, едва смогла вымолвить пару слов, настолько она меня впечатлила и, честно говоря, напугала, а после подобных фирменных строгих взглядов и вовсе решила, что совершенно матери подруги не понравилась. В обратном меня убедила сама Аланка, сказав, что её родительница со всеми такая и не стоит принимать её суровость на свой счёт. Единственное исключение, когда она оттаивала, улыбалась и становилась обычной женщиной - это в моменты общения со своими детьми. Особенно с Тамерланом, которого, опять же по словам подруги, Сати любила больше всех на свете, превозносила его и в целом крайне трепетно к нему относилась, не скрывая это ни перед кем. Ни перед родственниками, ни перед знакомыми, ни даже перед остальными детьми. Те, впрочем, такое неравенство в родительских чувствах принимали и, самое главное, понимали, зная, что не только за красивые глаза он мамин любимчик.
Сати родила его рано, в шестнадцать лет, и, пока муж пропадал на работе, единственным источником тепла и любви в, мягко говоря, не самой приветливой и дружелюбной семье супруга был маленький Тамерлан. Потом, спустя три года, родился Аслан, после этого, через ещё три года, на свет появились близнецы - Давид и Илас, затем, через два года, Алихан, а после, снова спустя три года, неожиданно для всех высшие силы подарили семье Баграевых единственную и оттого горячо любимую дочку Алану. Её появление сделало из Заура Баграева, давно мечтавшего о дочери, самого счастливого человека, только, к сожалению, это счастье длилось недолго. Вскоре у него обнаружилось серьёзное заболевание и данная новость, ставшая приговором, разделила жизнь их семьи на до и после. Полное излечение невозможно и даже деньги, связи, влияние в этой ситуации были бессильны. Они лишь слегка облегчили его муки, когда болезнь на долгие годы приковала мужчину к постели, от которой Сати впоследствии на протяжении всех этих ужасных лет не отходила ни на шаг и каждую секунду посвящала заботе о супруге.
На Тамерлана же, как на самого старшего, взвалилась ноша воспитания и присмотра за младшими, поддержание порядка в делах и управление семейным бизнесом, и со всем из этого он справился просто превосходно и сделал даже больше, чем должен был. Заменил братьям и сестре отца, обеспечил всем безбедную в финансовом плане жизнь, дал образование, поддержку, защиту и в целом возможность побыть младшими детьми в семье, параллельно при этом не только удержав семейное дело в своих руках, но и выведя его на головокружительную высоту, чем подарил шанс не беспокоиться о будущем не только своим будущим детям и внукам и отпрыскам братьев с сестрой, но и всем, вместе взятым, правнукам. Признанным главой семьи, без ведома и слова которого ничего не решалось, он стал задолго до смерти отца, а уход из жизни последнего окончательно закрепил за ним эту позицию. Теперь фамилия “Баграев” в первую очередь ассоциировалась с ним, что, впрочем, нисколько не ущемляло младших членов семьи, боготворивших его наравне с матерью.
Подруга однажды и вовсе призналась, что своего отца почти не помнит, так как он заболел, когда ей ещё восьми лет не было, а потом Сати никого к нему не подпускала, но помнит как Тамерлан делал с ней и остальными уроки, учил кататься на велосипеде и подарил первые фигурные коньки. Да и в целом Алана редко когда обходилась без упоминания своих старших в разговоре, они же в свою очередь её холили и лелеяли, что не могло не вызывать белую зависть, потому что я о чём-то подобном могу только мечтать.
Мама с бабушкой меня вырастили одни и нам всегда приходилось полагаться только на себя, так как помощи и поддержки ждать было не от кого. Дедушка умер, когда мне только-только исполнилось три года, папу я вовсе никогда не знала и не видела, потому что он не захотел брать на себя ответственность и, оставив мамулю беременной, исчез в неизвестном направлении, других родственников также не значилось, поэтому волей неволей расстановка сил в семье Баграевых, в которой женщинам не приходится бороться за существование и тянуть лямку в гордом одиночестве, изредка заставляет меня тоскливо вздыхать. Но это не означает, что я недовольна своей жизнью и не благодарна маме с бабулей и себе любимой за то, что мы имеем, просто хочется, чтобы жилось чуть-чуть легче и свободнее. Не думать о деньгах, работе, будущем… В моменте жить хочется и при этом в полном комфорте.
Н-да… Раскатала, называется, губу. Ну, ничего страшного! Всё и у меня, и у мамы будет! Вот доучусь, устроюсь на хорошую должность, буду усердно работать и помогу маме закрыть ипотеку, а потом, если всё сложится так, как я мечтаю, и себе квартиру куплю. Или, может, даже замуж выйду, кто знает. Не за кого, правда, но, как говорила моя бабуля, это дело на раз плюнуть, главное, плюнуть правильно, чтобы потом не пожалеть.
