Не думал, что так обрадуюсь её робкому предложению начать разговор.

— Даже не знаю, — задумался я. — С самого детства я обучался фехтованию и рукопашному бою, поэтому спортивные игры мне были неинтересны. Я и так временами изнывал от физических нагрузок. Рисование мне не давалось, как и музицирование, но я испытывал стремление к созиданию, часто присматривался к зданиям, начал читать книги по архитектуре.

— Почему же не стали архитектором?

— Потому что мой долг — в защите родины. И мне это даётся лучше, чем архитектура. Я из семьи потомственных военных.

— Вы в высшем ранге, — кивнула она.

— Да, уже некуда и стремиться, — усмехнулся я. — Сбор моделей успокаивает, упорядочивает мысли. Я так отдыхаю и получаю удовольствие. А вы, значит, рисуете? Поэтому ваше стило в виде кисти?

— Да, думаю, поэтому. Я не стремилась придать ему особую форму. Да и рисую довольно посредственно. Но мне нравится. Я тоже отдыхаю и получаю удовольствие от рисования.

— Можно взглянуть на ваши рисунки? — поинтересовался я осторожно.

— А, это не совсем рисунки, это мой гримуар.

— Тогда не стоит. Это же важная для ведьмы вещь.

— Важная, но взглянуть можно, — она поднялась с кресла и положила гримуар на край стола. — Я разрешаю, — шепнула, проведя рукой над обложкой.

Видимо, сняла защиту, но я не заметил магических манипуляций.

— Спасибо.

Волнение вспыхнуло в груди, смешиваясь с любопытством. Ведьмы — довольно закрытый народ, они тщательно оберегают свои тайны, потому о них известно лишь основное. Считается, что в гримуаре содержатся опасные знания, к которым имеет доступ не каждый.

Я аккуратно взял книгу, провёл рукой по кожаной обложке с выжженным на ней рисунком цветка и откинул её. На первой странице ждало визуальное продолжение первого рисунка. Цветок формировал усеянный листьями плющ, скользящий вокруг нескольких неизвестных мне сигм.

— Это символы защиты, — пояснила Рени.

— Красивые рисунки, — отметил я, принявшись осторожно листать книгу.

Внутри ждали комбинации сигм, рецепты зелий, описания животных и растений. Практически каждую страницу украшали иллюстрации. Рени собрала в своём гримуаре наблюдения и знания из своей жизни.

— Я только учусь. У старших гримуары такие толстые. Ими можно убить, — хихикнула она.

— Вы молоды. У вас всё впереди, — отозвался я с улыбкой. — Как проходит обучение среди ведьм? Ведь вряд ли есть академии, как у нас.

— Нет, — рассмеялась она. — На самом деле ведьмами не рождаются, ими становятся благодаря знаниям. А знания передаются от старшей ведьмы к младшей: матери обучают дочерей, а тех, в свою очередь, обучают их матери. Мама многое мне дала, а когда её не стало, мне помогала глава ковена и другие старшие ведьмы.

— Глава ковена? Вы про знаменитую Валери Сигаль?

Императрица Тринаты Валери Грамон получила имя в честь бабушки, сильной предсказательницы, которая активно участвовала в деятельности всех стран.

— Да, глава была строгой, но всегда помогала младшим ведьмам, — закивала Рени.

— Как интересно, — я положил книгу на край стола, чтобы она могла её забрать. — Спасибо. Если кому скажу, что держал в руках настоящий гримуар ведьмы, все обзавидуются.

— Ничего же особенного, — рассмеялась она.

И её смех прошёлся нежной волной вдоль позвоночника. Я радовался, что Рени смогла хоть немного расслабиться. Начало положено.

— Я не шучу. Ведьмы ведь редки и загадочны.

— Не все. Я как открытая книга, — отмахнулась она.

— Вам только так кажется. Вы во многом мне непонятны, мисс Санглер, — признался я.

— Кто бы говорил, — она смешно прыснула, но сразу же ахнула, резко выпрямилась. — Простите.

— Мы наедине, стараемся наладить общение. Всё в порядке.

— Хорошо, — кивнула она, опуская взгляд.

Слишком быстро опомнилась.

— Сладости на подоконнике, — подсказал я. — И заваренный чай.

Рени наверняка хотела бы сейчас отдалиться от меня. Так оно и оказалось. Девушка подскочила с кресла и торопливо прошла к подоконнику.

— Вы будете чай, жнец Сеймур? — спросила она, не оборачиваясь ко мне, но от меня не укрылось, как подрагивают её плечи.

— Буду. Спасибо.

Ничего, мы только в начале пути. Однажды она увидит во мне друга и защитника. Я сделаю для этого всё возможное.

/Ведьма/

Две недели спустя.

Аарон неторопливо подпиливал миниатюрные деревянные кирпичики. Инструменты оживали в его умелых руках. Но вопреки сложности работы его лицо оставалось расслабленным. Лишь иногда проскальзывала складка между густыми чёрными бровями и напряжённо поджимались твёрдые губы.

Карандаш порхал по альбомному листу почти неосознанно. Я никогда не стремилась запечатлеть лица или других людей, за всю жизнь нарисовала лишь несколько портретов матери и отца, но здесь не могла справиться с собой. Потому что неожиданно для себя осознала красоту Аарона…

Без чёрной формы, в обычной расстёгнутой на две верхние пуговицы рубашке, с отросшими растрёпанными волосами, инструментами в руках и мягкостью в чертах лица — он представал мужчиной, в котором можно увидеть больше, чем начальника. Не в любовном формате, конечно, но я задумывалась о том, что действительно хочу стать ему другом. Пусть ещё боялась, пусть переживала вспышки пугающих моментов, но их постепенно стирал настоящий образ Аарона. Я начинала понимать, почему Соня, как сама выразилась, вцепилась в него клещами. И ловила себя на мысли, что хочу так же. Схватиться за него и не отпускать. Ведь узнала: он может стать верным и надёжным защитником, другом, опорой.

— Завтра мой день рождения, — поделился он, не отрываясь от работы.

— Соня мне сказала. Я готовлю подарок, — призналась и почему-то ощутила смущение.

Хотя нет ничего смущающего в подарке начальнику или другу. Видимо, дело в том, что мы замерли где-то на середине.

— Правда?

Показалось, Сеймур оживился. Он опустил руки на стол и улыбнулся, обращая ко мне взгляд. Голубые глаза заискрились теплом.

— Конечно. Как я могу пропустить день рождения… начальника?

— И вправду, — он вновь устремил взгляд к миниатюрному кирпичику в его руке.

Я что-то не так сказала?

— Сегодня снова смурная? — Стоило мне войти в столовую, как рядом возник Эйвери и подхватил меня под локоть.

Несмотря на увиденное в тот день, он продолжал попытки ухаживать за мной. А ведь предполагал, что я в тайных отношениях. Но этот момент меня не напрягал, ведь он по-прежнему держал дистанцию, вёл себя практически как близкий приятель, разве что иногда намекал на чувства ко мне либо говорил о них прямо. Первое время я побаивалась его, как и всех мужчин, но и здесь сработал эффект привычки.

— Нормальная, — ответила я, вскидывая подбородок.

— Вижу же, смурная, — он весело щёлкнул меня по лбу и со смехом увернулся от моей попытки отмахнуться от него.

И в этот миг я столкнулась взглядами с Сеймуром. Он сидел за столиком командования с Келли, но сразу же отвернулся.

— Нормальная, — повторила я, настойчиво потянув руку из хватки Эйвери.

Почувствовала себя неуютно, будто предпочла одному другу другого, предала, хотя эти ощущения не имели к нашей ситуации никакого отношения.

— Ладно, прости. — Эйвери сразу отпустил меня и даже сделал шаг в сторону. — Сядешь со мной? Ну пожалуйста, Рени. Я тебе дам вечерний десерт. Алла печёт торт в честь дня рождения Сеймура.

— Мне машет Лизбет, — качнула я головой, указав на ожидающую меня подругу.

— Тогда я зайду в лабораторию в обед на чай? — спросил он с надеждой.

— Ладно, — махнула я рукой.

Вот уж кто действительно вцепляется клещами.

— Опять пристаёт? — Лизбет сердито надула губы, но сразу же разулыбалась. — Красивый же, в хорошем звании и влюблён. Чего ты так с ним?

— Красоты недостаточно, как и звания, — пожала я плечами, почему-то вспомнив, как вчера рисовала Аарона.