— Почему?

— Заявил, что решение о вашем постоянном доступе нельзя принимать без вашего согласия.

Она короткое время смотрела на совершенно серьёзное лицо офицера.

— Конечно, заявил.

Дверь кабинета открылась раньше, чем она успела коснуться панели. Кайрен сидел за столом.

Мундир снова делал его тем человеком, которого она увидела в первый день: собранным, дистанцированным, принадлежащим государству больше, чем самому себе. Только теперь Вера знала, как он выглядит без всего этого. Знала, что у него остаётся тонкий след от нейроконтакта у виска, что после долгой работы он незаметно растирает левую ладонь, и что Сайра запретила ему пить крепкий кофе минимум две недели. На столе стояла чашка. Вера подошла.

— Это что?

Кайрен взглянул на чашку.

— Напиток.

— Какой?

— Вопрос с подвохом?

Она взяла чашку и понюхала.

— Кофе.

— Слабый.

— Сайра сказала, что тебе нельзя.

— Она сказала «крепкий».

— Ты спорил с формулировкой медицинского запрета?

— Я управляю государством. Точность формулировок важна.

Вера унесла чашку на дальний край стола.

— Государством ты сегодня уже управлял.

— Это моя чашка.

— Ты можешь официально потребовать её возвращения.

Он посмотрел на неё, потом на чашку.

— Полагаю, шансов нет.

— Наконец освоил реалистическую оценку рисков.

Кайрен откинулся в кресле.

— Ты пришла только ради кофе?

— Нет.

Она села напротив. Разговор, который несколько недель существовал между ними незавершённым, сразу оказался в комнате. Кайрен не торопил. Это тоже было новым.

— Я решила остаться на Астер-Приме, — сказала Вера.

Он никак не изменился в лице. Только пальцы на столе перестали двигаться.

— В комиссии?

— В комиссии. На шесть месяцев. Потом посмотрю.

— Хорошо.

— Это всё?

— Ты сказала, что решила остаться в комиссии. Я стараюсь не превращать каждое твоё решение в вопрос о нас.

Вера медленно улыбнулась.

— А если я хочу поговорить именно о нас?

Теперь он действительно замолчал. Она никогда не думала, что возможность лишить Кайрена Роу готового ответа доставит ей такое удовольствие.

— Тогда, — сказал он наконец, — я слушаю.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я осталась.

— Да.

— Предложение всё ещё действует?

— Вера, если ты сейчас проверяешь моё сердце, Сайра выбрала крайне жестокий метод реабилитации.

Она рассмеялась. Кайрен встал. Медленно, без прежней лёгкости, но самостоятельно. Он обошёл стол и остановился перед ней.

— Я не знаю, как правильно это делать, — сказал он.

— Удивительно обнадёживающее начало.

— Я серьёзно.

Вера тоже встала.

— Я вижу.

— В моей семье брак всегда был договором. В Совете — инструментом. Для «Конкорда» — расчётом. Даже когда люди говорили о любви, за ними почти всегда стояли проценты, рекомендации, фамилии, совместимость, наследование. Поэтому я могу составить безупречный политический контракт и совершенно не представляю, как попросить женщину остаться так, чтобы это не звучало как очередная форма давления.

Он достал из внутреннего кармана маленькую коробку. Вера посмотрела сначала на неё, потом на Кайрена.

— Ты сейчас серьёзно?

— К сожалению.

— Через три недели после остановки сердца?

— Я решил не откладывать решения, которые уже принял.

— Это звучит очень по-регентски.

— Я предупреждал, что не умею.

Он открыл коробку. Внутри лежало простое кольцо без гербов, государственных символов и драгоценных камней размером с малую луну. Вера узнала форму. Земную.

— Откуда?

— Попросил доставить с Земли.

— Когда?

— Три дня назад.

— Значит, всё-таки способен планировать личную жизнь.

— Не уверен. Сайра сказала, что вероятность твоего согласия существенно повысилась после того, как я перестал принимать решения за тебя.

— И ты воспользовался статистикой?

Кайрен поморщился.

— Сейчас я понимаю, насколько неудачно это прозвучало.

Вера рассмеялась снова, и напряжение наконец отпустило их обоих. Он не становился на колено.

Она была ему за это благодарна. Этот человек уже стоял перед Советом, флотом и системой, защищая её право не принадлежать никому. Ему не требовалось превращать предложение в спектакль.

— Я могу предложить тебе дом здесь, — сказал он. — Могу помочь сохранить работу на Земле, если захочешь летать туда. Могу обеспечить безопасность, хотя подозреваю, что ты будешь спорить с половиной охраны. Могу обещать не скрывать от тебя информацию, которая касается тебя, даже если она мне не нравится. И могу обещать признавать, когда нарушу это обещание, потому что, вероятно, когда-нибудь нарушу.

— Прекрасная романтика.

— Я стараюсь не лгать.

— Продолжай.

Кайрен посмотрел ей в глаза.

— Я люблю тебя. И хочу прожить с тобой столько лет, сколько ты сама будешь хотеть прожить со мной. Не как с нулевой. Не как с регентом. Не по расчёту. Поэтому я спрашиваю, Вера Арден: ты согласишься стать моей женой?

Она не ответила сразу. Не потому, что сомневалась.

Ей хотелось запомнить эту секунду именно такой: без красного текста над головой, без голосования Совета, без генетического отчёта и людей, которые объясняют им, насколько они подходят друг другу. Кайрен ждал. Не протягивал кольцо ближе. Не требовал.

Вера взяла коробку из его ладони и не открыла сразу.

— Есть условия. Во-первых, никогда больше не называй меня генетическим ресурсом — даже если формулировка пришла из официального документа.

— Я тебя так не называл.

— Твоё государство называло. Значит, исправляй государство.

Кайрен кивнул так серьёзно, будто она только что внесла поправку в конституцию.

— Во-вторых, если ты ещё раз тайно заведёшь на меня досье за одиннадцать месяцев до знакомства, я разведусь с тобой быстрее, чем Совет успеет зарегистрировать брак.

— Это условие звучит особенно убедительно до свадьбы.

Кайрен выдержал паузу.

— Справедливо.

— Третье.

— Я начинаю опасаться.

— Я сама надену кольцо.

Впервые за разговор он улыбнулся совершенно открыто.

— Это почему?

Вера взяла кольцо.

— Потому что выбор должен быть последовательным.

И надела его. Кайрен взглянул на её руку.

— Это «да»?

— Я думала, человек, управляющий несколькими сотнями миров, способен интерпретировать базовые сигналы.

— После «Конкорда» я отношусь к интерпретациям осторожнее.

Вера поднялась на носки и поцеловала его. На этот раз никто из них не отстранился первым из-за страха перед системой.

Новость о помолвке продержалась в секрете восемнадцать минут. Рейнар утверждал, что это рекорд.

Сайра утверждала, что причиной утечки наверняка был Кайрен, потому что никто другой не способен настолько плохо скрывать удовлетворение при полностью неподвижном лице.

Через два часа Совет предложил провести официальную церемонию объявления. Вера отказалась.

Через три предложил ещё раз. Она снова отказалась.

На следующий день Кайрен нашёл компромисс. Не церемония.

Публичный отчёт комиссии о новой работе «Конкорда». В большом зале Астер-Примы собрались представители миров, журналисты и специалисты системы. На центральном экране демонстрировались изменения: медицинские рекомендации, добровольная проверка совместимости, право граждан отключить любые брачные прогнозы из личного профиля.

Вера закончила техническую часть и уже собиралась уйти от трибуны, когда Кайрен поднялся.

— Один вопрос остался без публичного ответа, — сказал он.

Она подозрительно посмотрела на него.

— Какой?

— Тот, с которого началась большая часть этой истории.

По залу прошёл шум. На экране появился интерфейс совместимости. Вера прищурилась.

— Кайрен.

— Добровольно, — напомнил он. — Ты можешь отказаться.