— Продолжайте идти, — тихо сказал Кайрен.

— Они знают про запись.

— Я понял.

— Значит, ваш человек находится ещё ближе.

— Я понял, Вера.

Он впервые произнёс её имя так тихо, без титула и официальной дистанции, и это почему-то заставило её снова сделать шаг.

В дальнем конце коридора появились люди в тёмной форме. Их было восемь.

Они шли слишком собранно для обычной проверки и слишком открыто для группы захвата. Вера перевела взгляд на Кайрена.

— Скажите, что происходит.

— Сейчас вы будете арестованы.

На секунду она решила, что ослышалась.

— Повторите.

Кайрен уже смотрел на приближающийся отряд.

— Вера Арден, вы задержаны по подозрению в несанкционированном вмешательстве в систему «Конкорд» и фальсификации биометрических данных.

Говорил он достаточно громко, чтобы услышали сотрудники вокруг. Вера смотрела на него и не понимала.

Четыре минуты назад он спорил с Варном. Две минуты назад уверял, что она будет рядом с ним. Теперь его голос стал официальным и чужим.

— Это шутка? — спросила она.

— Нет.

— Вы только что сказали, что знаете: я ничего не взламывала.

— Я сказал много вещей в закрытом помещении.

Отряд остановился перед ними. Офицер протянул Кайрену пластину с ордером. Тот приложил ладонь. Подпись вспыхнула зелёным.

Внутри будто ослабла опора. Это был не страх — страх Вера знала хорошо: холодная ясность, быстрый поиск выходов, оценка расстояний и чужих рук. Сейчас оказалось хуже. Она успела начать считать Кайрена союзником, совсем немного, но достаточно, чтобы его подпись под ордером задела личнее, чем имела право.

— Госпожа Арден, протяните руки, — сказал офицер.

Вера не шелохнулась.

— Кайрен.

Его внимание сосредоточилось на ней. Ни одного знака. Ни предупреждения. Ни просьбы довериться.

Только каменное спокойствие человека, который уже принял решение. Она сделала шаг к нему. Рейнар напрягся, но не остановил.

— Вы всё это время собирались меня отдать?

— Выполняйте распоряжение офицера.

— Ответьте.

— Сейчас не место для разговора.

— Очень удобно.

Вокруг уже работали камеры. Вера заметила объективы мобильных корреспондентов за прозрачной перегородкой верхней галереи. Кто-то успел вызвать прессу. Разумеется.

Она посмотрела на Кайрена ещё секунду. Потом ударила его ладонью по лицу.

Звук получился удивительно отчётливым. Кто-то рядом резко вдохнул.

Рейнар закрыл глаза на половину секунды. На щеке Кайрена медленно проступил след. Он даже не поднял руку. Вера сказала тихо, но микрофоны наверняка поймали:

— Вот теперь можете рассказывать Совету, что землянка сопротивлялась.

Кайрен выдержал её взгляд.

— Уведите её.

Камера оказалась слишком хорошей. Это раздражало сильнее, чем если бы Веру бросили в металлическую коробку с койкой у стены. Здесь были мягкое освещение, кресло, санитарный блок и даже окно, за которым Астер-Прима медленно вращалась над голубоватой планетой.

Тюрьма для людей, которым нельзя позволить выглядеть заключёнными. Нейронные браслеты на запястьях были настоящими.

Вера проверила это в первые десять минут. Они не причиняли боли, но блокировали доступ к любым системам вокруг. Личный коммуникатор отобрали. Дверь не имела видимой панели управления. На голосовые запросы отвечала нейтральная система:

— Доступ ограничен распоряжением регента.

После четвёртого раза Вера перестала спрашивать. Она сидела у окна и пыталась работать с тем, что осталось: памятью.

Кайрен подписал ордер публично. Варн хотел получить её под контроль Генетического управления.

Но её отвели не к Варну. Она всё ещё находилась в секторе регента — это Вера определила по виду на внутреннее кольцо станции и характерной маркировке грузовых платформ.

Если Кайрен решил выполнить требование Совета, почему её не передали немедленно? Возможный ответ: оформление.

Другой: он торгуется. Третий ей нравился больше, но после пощёчины рассчитывать на него было опасно.

Сев обратно в кресло, Вера заставила себя перестать думать о пощёчине. С точки зрения полезности это была самая бессмысленная часть вечера. С точки зрения удовлетворения — самая успешная. Но если отбросить злость, оставались детали.

Офицер, который надел на неё браслеты, ни разу не попросил подтвердить личность. Для обычного задержания это было нарушением процедуры, а Вера успела прочитать инструкции ещё на перелёте. Камеры появились заранее. Ордер Кайрен подписал при ней, но не прочитал. Рейнар стоял так, чтобы видеть оба конца коридора, а не её руки. Либо они были вопиюще небрежны.

Либо всё происходило по сценарию. Она недовольно выдохнула.

Если это спектакль, Кайрен мог хотя бы моргнуть.

Впрочем, если бы он моргнул, она, скорее всего, посмотрела бы на него иначе. А камеры поймали бы именно это. Мысль не улучшила настроение. Она поднялась и снова подошла к двери.

— Система, назовите время.

— Девятнадцать часов сорок две минуты по станционному времени.

Почти час. Никто не приходил. Слишком долго для процедуры передачи. Вера оглядела помещение ещё раз.

Камера наблюдения находилась в верхнем углу. Одна. Видимая.

Она подошла к санитарной панели, включила воду и прислушалась. Потом прошла вдоль стены.

Система вентиляции работала с тем же низким частотным шумом, который она заметила в лаборатории. Но здесь каждые тридцать секунд возникал лёгкий щелчок. Вера остановилась. Ещё тридцать. Щелчок.

Резервный контур. Она присела возле нижней панели и провела пальцами по стыку.

— Если вы хотите выбраться через вентиляцию, — раздался голос за спиной, — я буду разочарован.

Вера резко обернулась. Кайрен стоял внутри камеры. Она не слышала, как открылась дверь. На его щеке всё ещё был виден красноватый след.

— Хорошо, что у вас сохранилась способность разочаровываться.

Дверь за ним закрылась. Он задержал взгляд на камеру наблюдения.

— У нас восемьдесят семь секунд.

— До чего?

Кайрен подошёл ближе и взял её за левое запястье. Вера отдёрнула руку.

— Не трогайте меня.

— Если хотите остаться здесь, продолжайте.

Он достал из рукава тонкую металлическую пластину. Вера замерла.

Кайрен коснулся ею браслета. Тот мигнул и раскрылся. Второй последовал за ним.

— Что вы делаете?

— Исправляю последствия вашей склонности бить регентов перед камерами.

— Вы сами меня арестовали.

— Формально.

Она уставилась на него.

— Я начинаю ненавидеть это слово.

— Взаимно.

Кайрен положил браслеты на стол.

— Варн следил за каналами внутренней безопасности. После разговора в лаборатории он ожидал, что я попытаюсь вас спрятать. Если бы вы исчезли сразу, станцию перекрыли бы.

— Поэтому меня арестовали на глазах у половины столицы?

— Поэтому мы позволили Варну увидеть арест. Идею предложил Рейнар.

— Передайте командору, что в следующий раз я ударю его.

— Передам.

Вера указала на камеру в углу.

— А меня предупредить было нельзя?

Кайрен перевёл внимание к зелёному индикатору записи.

— Пока нельзя.

Кайрен взглянул на камеру. На её корпусе горел зелёный индикатор.

— Нет.

— Почему?

— Потому что они анализировали ваши реакции.

Злость на секунду отступила перед профессиональным интересом.

— Кто «они»?

— Пока не знаю. Но за двенадцать минут до вашего ареста три неизвестных процесса подключились к системе общественного наблюдения и начали копировать биометрические потоки.

— Вы хотели, чтобы моя реакция выглядела настоящей.

— Да.

— И поэтому дали мне поверить, что предали меня.

Он помолчал.

— Да.

Вера подошла ближе.

— А если бы я не ударила вас?

— Я рассчитывал на что-нибудь менее заметное.

Она почти рассмеялась, но вовремя вспомнила, насколько сердита.