— Я увидела невозможный результат.

— Невозможное обычно вызывает удивление. У вас был страх.

— Вы теперь специалист по моим эмоциям?

— Нет. По несоответствиям.

Сайра перевела внимание на Кайрена.

— Я отвечу, когда у меня будут проверенные данные.

— Это не ответ, — сказала Вера.

— Другого пока не будет.

Кайрен не приказал ей продолжать. Вера отметила и это.

— Хорошо, — произнесла она. — Тогда вернёмся к тому, что можно проверить без древних секретов. Покажите мне первую жертву полностью.

Аделин Восс оказалась самой неудобной из шести. Не потому, что в её деле было мало информации. Наоборот, материала было слишком много: личная переписка, рабочие отчёты, медицинские осмотры, записи встреч, полётные журналы, десятки интервью после гибели. За семнадцать месяцев следователи успели разобрать её жизнь до деталей, которые сама женщина, вероятно, предпочла бы оставить личными.

Вера просматривала данные почти час, прежде чем заметила первое настоящее несоответствие.

— Остановите.

Рейнар остановил поток.

— Назад. На медицинскую форму.

Документ вернулся. Аделин проходила обязательный осмотр за десять дней до гибели. Всё выглядело нормально. Внизу стояла цифровая подпись врача и небольшой знак учреждения: круг, пересечённый тремя несимметричными линиями. Вера наклонилась ближе.

— Увеличьте символ.

Рейнар выполнил. В комнате снова стало тихо. Этот знак Вера видела раньше. Не сегодня.

Не на Астер-Приме. Много лет назад, ещё ребёнком, когда мать разрешала ей перебирать старую коробку с вещами, пережившими эвакуацию. Среди дешёвых украшений лежал маленький потемневший медальон. Мать никогда его не носила, но и выбросить не позволяла.

На крышке был выгравирован почти такой же рисунок. Круг.

Три линии. Одна проходила ниже центра и заканчивалась короткой развилкой. Пальцы неприятно закололо — организм отреагировал раньше, чем она успела назвать причину.

— Что это? — спросила она.

Сайра взглянула на изображение.

— Знак клиники.

— Какой?

— «Санктум». Частный медицинский центр на Орфее.

— У них всегда был такой логотип?

— Насколько я знаю.

— Можно проверить историю эмблемы?

Рейнар уже открыл справочную сеть.

— Учреждение существует сорок три года. Символ зарегистрирован при основании. Незначительно менялся дважды.

На экране появились три версии. Самая старая была почти точной копией символа на медальоне матери. Вера заставила лицо оставаться спокойным.

— Аделин лечилась там постоянно?

— Нет, — ответила Сайра. — Это единственный визит в её медицинской истории.

— Зачем?

Рейнар раскрыл назначение.

— Расширенная репродуктивная диагностика.

Кайрен резко взглянул на него.

— Когда?

— Через два дня после подтверждения совместимости.

Вера почувствовала, как одна деталь сцепляется с другой.

— Остальные женщины проходили похожее обследование?

Сайра быстро открыла второй профиль. Мирай Селен — другой центр.

Наоми Керт — военная клиника. Четвёртая — личный врач семьи.

Пятая и шестая — ещё два учреждения. Разные названия. Разные планеты.

— Значит, не клиника, — сказала Вера. — Ищите не учреждение. Ищите, кто назначал обследование, какой протокол использовали, куда уходили результаты.

Рейнар начал строить связи. Вера продолжала смотреть на знак.

Сказать им о медальоне? Логичный шаг. Особенно после того, как она сама час назад требовала полного раскрытия информации.

Но тогда придётся объяснить, где она его видела. Мать. Эвакуация. Возможно, неизвестная организация, связанная с её детством. А разговор с матерью уже был перехвачен, и Вера понятия не имела, кто именно получил доступ к каналу.

Она ненавидела работать, скрывая улику от собственной команды.

Ещё сильнее ей не нравилось слово «команда». Несколько часов назад этих людей не существовало в её жизни.

— Нашёл, — сказал Рейнар.

На схеме появился общий узел. Не клиника и не врач.

Лаборатория обработки данных. «Генетический архив Содружества. Центральный сегмент».

— Все результаты отправлялись туда? — спросила Вера.

— Это нормально, — ответила Сайра. — Расширенные генетические исследования синхронизируются с центральным архивом.

— Значит, совпадение пока ничего не доказывает.

— Пока нет.

Вера всё ещё смотрела на символ. Кайрен заметил.

— Что вас смущает?

Она встретилась с ним взглядом. Можно было солгать прямо. Вместо этого она выбрала половину правды:

— Я пытаюсь понять, почему женщина, которую признали практически идеально совместимой с вами, через два дня проходит репродуктивное обследование в клинике на другой планете.

— Совет готовил брачную процедуру.

— Настолько быстро?

— Они хотели получить полный медицинский прогноз.

— Вы дали согласие?

— Нет.

— Она?

Кайрен перевёл взгляд на данные.

— Судя по подписи, да.

— Судя по подписи, — повторила Вера. — Проверим и её.

Она не сказала про медальон. И впервые с начала расследования сознательно оставила у себя информацию, которая могла оказаться важной. Это решение оказалось неприятнее, чем она ожидала.

К вечеру Астер-Прима окончательно перестала казаться местом, куда Вера прилетела на работу.

Её земной канал оставался закрыт. Группа безопасности, отправленная к матери, прислала только подтверждение, что квартира пуста и следов борьбы нет. Это могло означать всё что угодно — от добровольного бегства до заранее подготовленного исчезновения.

Совет прислал три новых требования о передаче Веры. Кайрен отклонил все три.

После третьего Рейнар сообщил, что юридическая служба регента уже начала употреблять выражения, которые обычно предшествуют конституционному кризису. Вера не знала, шутит ли он.

Хуже всего было то, что она почти перестала удивляться.

Они вернулись к материалам шестой погибшей женщины — Элины Мар. Именно её дело оказалось самым бедным.

— Почему так мало? — спросила Вера.

— Исследовательская станция была уничтожена вместе с частью архива, — ответил Рейнар. — Взрыв реактора.

— Удобная смерть номер шесть.

— Именно поэтому её первой признали подозрительной.

— А остальные тогда считались несчастными случаями?

— До четвёртой смерти — в основном.

Вера потёрла переносицу. Она устала настолько, что искусственный свет начинал казаться слишком ярким, но уходить не собиралась.

— Что сохранилось локально?

— Несколько сообщений. Медицинские записи. Фрагменты камер.

— Последние сутки?

Рейнар открыл временную шкалу. Элина Мар провела утро в лаборатории, затем была на совещании и вернулась в жилой сектор. В 19:14 камера зафиксировала её в коридоре; в 19:21 станция потеряла связь, а ещё через пять минут произошёл взрыв.

— Семь минут без наблюдения, — сказала Вера. — Что происходило в этот промежуток?

— Неизвестно. Личный терминал уничтожен, последняя облачная копия — в 18:50.

— То есть у нас нет ничего после этой записи.

Сайра, до сих пор молчавшая, внезапно вмешалась:

Сайра, сидевшая напротив, вдруг сказала:

— Есть одно сообщение.

Рейнар задержал на ней взгляд.

— Какое?

— Его исключили из официального дела как повреждённое. Оно пришло в мой отдел перед потерей связи.

Кайрен медленно выпрямился.

— Вы никогда об этом не говорили.

— Говорила следствию. Они решили, что файл не содержит пригодных данных.

— Покажите.

Сайра не двинулась.

— Сайра.

— Я не уверена, что сейчас это хорошая идея.

Вера перевела взгляд на неё.

— После сегодняшнего дня у меня очень низкая терпимость к фразе «не хорошая идея».

Доктор закрыла глаза на секунду, затем подключила свою пластину к столу. Появился повреждённый видеосигнал.