— Я не ребёнок! А вот вы напыщенный индюк! Кто вам позволил так себя вести?

— А что я должен был спокойно уехать и бросить тебя там одну в ожидании непонятного такси? Я мужик и не брошу девушку одну и тем более ночью, так что успокойся и говори адрес или мне позвонить мэру и спросить у него?

— Не нужно, — цежу сквозь зубы, — Центральная, 25.

Архангельский вбивает в навигатор адрес и молча разворачивает машину, чтобы отвезти меня домой. Откуда он такой? Другому было бы плевать на то, как будет добираться до дома секретарша, тем более временная. А этому есть какое-то дело до меня и мне это непривычно.

Мы едем в машине молча, Архангельский тянется к магнитоле и включает радио, салон заполняет какая-то попсовая музыка. Смотрю в боковое окно на проносящийся там город и проезжающие мимо машины и прогуливающихся по проспектам людей.

— Ты сегодня хорошо поработала. — спустя время, говорит прокурор и я в удивлении поворачиваюсь к нему. — Сразу поняла, что к чему, надеюсь мы быстро это дело раскрутим. Не хочется тянуть до бесконечности. Обвинение нужно выдвинуть уже через пару месяцев.

— Ну спасибо, всегда мечтала получить похвалу от такого человека как вы. — отвечаю с иронией.

Не знаю почему, но мне каждый раз хочется ему что-нибудь сказать особенно язвительное, может, потому что все на него смотрят как на высшее существо, а я вижу лишь обычного человека? Уставший, красивый по-мужски, той суровой красотой, не смазливой, как любят молодые девочки, а той силой, что от него веет, с таким хочется быть собой и на инстинктивном уровне знаешь, что он тебя защитит всегда. Понимаю, что шиплю на него стараясь защитить себя и своё сердце, которое может запасть на его заботу и обращение не как с глупой куклой, а как к красивой и умной женщине.

Но, да мне до женщины остался один маленький такой шаг — всего лишь лишиться девственности. Не нашёлся в моей жизни ещё тот, который смог бы разбудить моё тело и мою чувственность. А от Архангельского как раз веет тем самым самцом, которому хочется отдаться самой. Где-то на глубинных инстинктах чувствуется, что это мой мужчина. Я просто боюсь поддаться его обаянию и харизме, боюсь влюбиться так, что мне станет потом больно. Ему придётся уехать, а я… я останусь здесь.

— Не нужно иронизировать, Оля. Я серьёзно. — бросает на меня внимательный взгляд своих серых глаз. — Я повидал многих людей, кто старался только сделать вид, что работает, а сам, или спихивают на других. Ты не такая.

Я не отвечаю сразу, мы знакомы всего двенадцать часов, а у меня такое чувство, что я знала его уже давно, просто нам пришлось расстаться на какое-то время и вот сейчас мы встретились снова. Сердце в груди бьётся о грудную клетку, пальцы мелко подрагивают, и я сжимаю ими ремень, чтобы не выдать своего волнения.

— И как вы это поняли?

— Давай на ты, особенно когда мы одни? Я не такой старый, чтобы ты мне выкала. — он, что серьёзно?

— Я не знаю, это как-то неправильно.

— Всё правильно. Согласна?

— Хорошо, господин прокурор.

— Богдан. — с нажимом говорит.

— Хорошо, Богдан.

Надеюсь, это не приведёт к чему-то очень серьёзному, как хорошо, что мы уже почти приехали, ещё несколько минут я просто не выдержу рядом с ним. Хочется сбежать и остаться одной, прийти в себя и подумать обо всём. Архангельский поворачивает во двор моего дома и тормозит у подъезда, осматривает двор чуть сощурив глаза.

— Ты тут живёшь? — спрашивает с подозрением.

— Да. Я снимаю тут квартиру, недалеко от центра и мэрии, добираться удобно, а что ва…, тебя смущает? — исправляюсь, мне ещё не привычно называть его на «ты» и по имени.

— Мне кажется тут опасно.

— Нормально, у нас весь город такой. Меня тут все знают, как и я всех. Здесь вполне нормально. Спасибо, что подвёз, Богдан. До завтра. — отстёгиваю ремень и тянусь к двери.

— Постой. — хватает меня за руку и останавливает, поворачиваюсь и смотрю в серые глаза прокурора. — Ольга…

— Хотите на завтра оставить указания, господин прокурор?

— Нет, хочу извинится.

— Так извиняйтесь, в чём дело? — снова сажусь ровно, моя рука всё ещё у него в плену.

— Прошу прощения за своё поведение, сегодня утром. Ты очень хорошая девушка, я ошибся.

— Прощаю. А в чём ошибся?

Взгляд Архангельского сканирует моё лицо, в нём мелькает что-то похожее на сожаление. Интересно о чём он может сожалеть?

— Да так, глупости. — прежде чем отпустить мою руку, поглаживает пальцем по запястью, от чего по руке проносятся мурашки. — Спокойно ночи, Оля.

— Спокойной ночи, Богдан. До завтра. — я наконец-то выхожу, закрываю дверь и иду к подъезду.

Машина продолжает стоять на том же месте, достаю ключи и прикладываю таблетку, замок пищит, и я открываю дверь и вдруг оборачиваюсь, прокурор смотрит на меня, поднимает руку, и я машу ему в ответ. А после скрываюсь в подъезде, и слышу, как машина срывается с места и уезжает. Что это вообще было?

Сердце в груди трепыхается как пойманная птичка в силках, прикладываю ладонь к груди, не знаю то ли успокоить его, то ли удержать в себе. Что-то внутри меня сдвигается, пока поднимаюсь на свой этаж, пытаюсь выбросить из головы последний взгляд мужчины. Словно он хотел сказать что-то другое, или спросить, а может…

А может я просто дура?

Открываю дверь в свою квартиру и вваливаюсь в узкий коридор, закрываюсь и сбрасываю туфли, сумку бросаю на банкетку, ключи на комод, в тарелочку и иду на кухню. Хочется воды, ледяной, чтобы зубы свело, чтобы заморозить любые мысли об этому мужчине. Он здесь временно, даже если, между нами, что-то разгорается, то дальше ничего не пойдёт. Нужно потушить эту искру, иначе мы или сгорим и станем пеплом или всё зайдёт гораздо дальше.

Бреду в комнату, и не раздеваясь падаю на диван, закрываю глаза и сразу же перед ними стоит он. Мы знакомы всего ничего, а он уже произвёл на меня неизгладимое впечатление. Почему правильный и твой мужчина встречается не вовремя? Через месяц или два он вернётся назад, в столицу и забудет обо мне, а я останусь здесь, варится в своей каше из работы и дома, семьи и подруг.

А чего бы я хотела на самом деле?

Смогла бы я всё оставить здесь и поехать за ним? И как это быть рядом с ним?

— Ну и мысли у тебя в голове, Оля! Кончай с этим, и выкинь из головы глупости! — говорю сама себе и поднимаюсь.

Иду в ванную, раздеваюсь бросая одежду в стирку и включаю воду, становясь по горячие струи воды. Вода бьёт по голове, по лицу и плечам, зажмуриваюсь и выталкиваю мужской образ из памяти. Не думать. Забыть.

Спать укладываюсь почти сразу, только посушив волосы, от усталости глаза закрываются уже на подлёте к подушке. Проваливаюсь в темноту, но и во сне он меня не оставляет в покое, стоит передо мной, а после вообще наглеет и целует. Просыпаюсь в три часа ночи, с ощущением поцелуя на губах, и бешено колотящимся сердцем. Что за ерунда? Я совсем не знаю этого человека!

Почему он у меня в голове? Встаю и плетусь на кухню, выпиваю воды, споласкиваю лицо и бреду снова в кровать, укладываюсь, вторая попытка заканчивается нормально. Сплю до утра, но теперь хотя бы без него.

Богдан.

Провожаю взглядом стройную фигурку девушки и сжимаю кулаки, чуть не напортачил. Со мной уже давно такого не было, чтобы девчонка дух вышибала до ступора. Мне тридцать пять, не пацан уже, взрослый мужик, а залип на молодую девочку, ей от силы двадцать два — двадцать три, разница больше десяти лет, а чуть не поцеловал её.

Одни зелёные глаза, что встретили меня сегодня в приёмной стоили моего спокойствия на пару месяцев. Нельзя тебе Архангельский, ты женатый мужик, у тебя жена в столице осталась. Но чувства не запереть на замок, как и реакцию организма. За десять лет, что я женат были у меня мимолётные связи, потому что последние лет пять стало нереально терпеть Ксюшу. Её постоянные истерики и претензии уже сидят в печёнках, её искусственное лицо и тело уже отталкивают, да и за последние пять лет, она никак не может забеременеть.