А что, если поливать растение кровью? Оно выживет? Стоит проверить.

Я вздыхаю, пытаясь собрать в кулак все свое терпение.

– У меня дежавю. Почему люди всегда задают одни и те же вопросы? – Я кручу в пальцах нож и опускаюсь перед ним на корточки. – Дерись. Убегай. Развлеки меня. Сделай хоть что-то. Вы все такие, блин, скучные.

Люди думают, что хотят жить вечно, но бессмертие может ужасно выматывать.

– О чем ты? – Скупая слеза скатывается по его щеке, и я ухмыляюсь, прежде чем быстро проткнуть ее источник – левый глаз. Он верещит и поднимает руки, будто я собираюсь приняться за следующий, но нет. Он должен видеть то, что произойдет дальше.

Я хватаю его руки и слышу, как быстро стучит его сердце. Напуганный кролик в моем капкане – все, как мне нравится.

– Ты больше любишь кофе или чай? – Увидев недоумение в его уцелевшем глазу, я продолжаю: – Терпеть не могу ни то ни другое. Всегда так было.

Он молчит в ответ, и я сжимаю его руки, переламывая кости, вынуждая его вскрикнуть и заикаясь пролепетать:

– К-кофе.

Интересно, что бы он подумал, если бы знал, что я сдерживаюсь? Что на самом деле я мог раздавить его, не думая дважды.

– Я так и знал! – Я использую его руки, чтобы поаплодировать себе. – Честно сказать, я не люблю мухлевать, но, по правде говоря, ответ был мне известен заранее.

Я засовываю руку в задний карман, достаю гладкий черный телефон и открываю фотогалерею. Пролистываю снимки восхитительного создания, преследующего меня с прошлой ночи, и нахожу тот самый обличающий кадр. Я разворачиваю телефон к своему новому другу, и свет от экрана освещает его залитое кровью лицо. Его глаз расширяется, когда он видит, что я ему показываю.

– Ты следил за мной? Что за черт? Ты кто такой? – Его внезапный гнев заставляет мое несуществующее сердце екнуть.

– Мне кажется, стоит задать другой вопрос: почему ты с ней разговаривал? – Я тычу пальцем в темноволосую красотку, с которой этот кретин беседует на фотографии.

– Да это просто какая-то случайная телка, чувак! – Я нажимаю на его рану в животе, и он вскрикивает. – Понравилась она мне, вся такая секси! Мы флиртовали. Не знаю! Ее подруга намекнула, что она не против. Легкая добыча, никаких обязательств. – Мужчина запрокидывает голову, явно не в силах терпеть боль. Чертов слабак.

Какой же он, черт побери, предсказуемый! Хватило и одного дня наблюдений за Селин Бреннан, чтобы понять, что этому жалкому мужичку она не по плечу. Не смог бы за ней угнаться.

Я поправляю съехавшие на нос очки и повторяю:

– Значит, подумал, она секси?

Смертные мужчины – отвратительная порода. Я, конечно, и сам был когда-то смертен, но это не считается.

Мое терпение вот-вот лопнет, и я продолжаю:

– Хочешь узнать, что я думаю?

Он медленно качает головой и заваливается на бок, пытаясь изо всех сжаться, будто это может что-то изменить, пока я наклоняюсь ближе.

– Я… – его плечевая кость хрустит под моим каблуком, – не потерплю, чтобы грязное отродье, вроде тебя… – с легкостью крошу его пальцы в своей руке, – прикасалось к тому, что принадлежит мне.

Он уже на грани – и от боли, и от кровопотери. Что ж, пора закругляться. Селин, может, и не знает, что принадлежит мне, но очень скоро это поймет. И я не хочу, чтобы какое-то человеческое ничтожество, вроде этого типа, думало, что у него есть шанс с таким неземным созданием, как она.

– Такой ангел, как она, – благословение для глаз, а ты всего лишь никчемный мусор, недостойный даже украдкой смотреть на нее. – Я хрипло усмехаюсь, напитываясь страхом, исходящим от этого человека. Он обмочился от одного моего смеха. Вот тряпка!

– А я? Я – чудовище под твоей кроватью, тень, что идет за тобой следом. – Мое дыхание обжигает его кожу. – И ходячий ужас, что очищает мир от всякого дерьма.

Мгновенным движением я выдираю его второй глаз и прежде, чем он успевает закричать, вырываю сердце из груди. Иногда я люблю наслаждаться этими воплями, но не сегодня. Сегодня я хочу как можно скорее вновь увидеть Селин. Когда ее нет рядом, я весь на взводе. Будто потерял что-то жизненно важное и теперь сам истекаю кровью на асфальте.

Я склоняю голову набок. Со мной такого прежде не случалось. Одержимость человеком. Сейчас мне не до размышлений о причинах. У меня есть догадка, но я не хочу давать себе ложную надежду – вдруг это не так. Вместо этого я пытаюсь сосредоточиться, чтобы как можно скорее ее найти. Как только я ее увижу, я снова смогу дышать. Гипотетически, разумеется.

Вообще-то мне не нужен воздух для выживания.

Мой взгляд привлекает растекающееся по земле кровавое пятно. Я обмакиваю в него пальцы, чтобы нарисовать улыбающуюся рожицу с клыками, которые, к сожалению, больше походят на уродские заячьи зубки. Но я не могу позволить кому-то другому присвоить лавры за мою работу. Я бросаю тело в металлический мусорный бак и отряхиваю руки. Осматриваю себя с ног до головы и улыбаюсь, не обнаружив на одежде ни одной капли. Вполне довольный собой, я направляюсь в сторону квартиры Селин.

Проследить за Селин после вчерашнего расследования было проще простого. Мне было необходимо узнать, где она живет. Я бы не позволил своей темноволосой пташке выпорхнуть у меня из рук.

Я с легкостью перелетаю через сетчатый забор в конце аллеи и выхожу на залитый солнцем тротуар, словно ничего и не произошло. Легкий ветерок раздувает мои волнистые рыжие волосы, и я счастливо вздыхаю, запрокинув голову. Я просто обожаю такую погоду и улавливаю в воздухе запах приближающегося дождя. Жара и холод не воздействуют на вампиров так, как на людей. Порой я скучаю по теплу солнечных лучей на коже или покалыванию мороза. Но теперь я ничего этого не чувствую.

Я перебираю тонкую серебряную цепочку на шее и представляю, каково это – вдохнуть вблизи сладковатый аромат Селин.

Эта одержимость меня буквально поглотила. Я и раньше преследовал добычу, но с Селин все по-другому. Она не просто добыча, и впервые с тех пор, как я стал вампиром, я чувствую нечто похожее на страх. Если она – та, кем я ее считаю, то в ней скрыта сила, что может меня ослабить.

Я и не заметил, как оказался перед зданием, где живет Селин.

Я буквально теряю рассудок – ну или то, что от него осталось, – из-за смертной женщины, которую даже не знаю. Не понимаю, что со мной происходит, но и разбираться не хочу. На протяжении многих лет единственное, ради чего я существовал, – уничтожение недостойных. Однако даже это не может до конца заполнить внутреннюю пустоту. Но с прошлой ночи Селин поселилась в моей голове и стала занимать все больше и больше пространства, пока мысли о ней не поглотили меня полностью. Слова «одержимость» начинает не хватать для описания того, что я чувствую.

Я вприпрыжку подхожу ко входу и хватаюсь за кованую дверь, сознательно скрывая, как легко она мне поддается. Мужчина, зашедший прямо передо мной, с трудом ее открыл, борясь с ветром.

Решив, что с моей скоростью будет гораздо быстрее подняться по лестнице – и обнюхать по пути коридоры на каждом этаже, – я направляюсь к ней. В мгновение ока я оказываюсь на двадцать четвертом этаже и тут же замираю на месте, когда ее сладкий ежевичный аромат ударяет мне в ноздри, отчего у меня текут слюни и ноют клыки. По пути сюда мне удалось уловить лишь слабые нотки ее запаха – словно она иногда ходила по лестнице, – но здесь он гораздо насыщеннее, гуще.

Я иду следом за ароматом, словно ребенок в магазине сладостей, и останавливаюсь у двери с номером 2431.

Прибыли.

Дверь украшена венком из искусственных красных листьев и ягод, а у порога лежит небольшой коврик, на котором изображен кот, выглядывающий из-за угла. Эти маленькие уютные детали никак не вяжутся с суровым детективом, за которым я следил. Но мне нравится, что, возможно, у нее есть и мягкая сторона, которая известна немногим.

Я делаю шаг к двери и едва сдерживаю стон, что рвется из груди, пока делаю глубокий вдох, пытаясь впитать в себя как можно больше ее аромата.