— Это больше не имеет значения, — постаралась я говорить сухо, — Леша погиб 22 года назад.

— Ну, тебе виднее. Только я советую тебе сходить 11 октября на кладбище к Алексею. Увидишь подружку. Она навещает его до сих пор в день его рождения. Вот и задай ей вопросы. Теперь точно пока.

В телефоне послышались гудки. Я без сил положила мобильный в сумочку. Аня же не любила вспоминать этот период? Тогда почему она ходит к нему на кладбище?

Водитель помог мне вытащить чемодан, и я пошла к турникетам. Я была сломлена, пуста и каждый удар судьбы выломал опору из-под ног. Уже уезжая из Красноярска, я твердо решила, что приеду сюда через 1,5 месяца. Схожу на кладбище к мужу и все увижу своими глазами. Только как смириться с этой горькой правдой? Леша — мой первый мужчина, моя большая любовь оказался предателем. Я страдала по нему много лет, не понимая, что вся моя жизнь — сплошной комок предательства.

А потом я начну все сначала. Хотя бы попробую это сделать. Снова одна. Только теперь совсем одна.

Мария

Прошло 1,5 месяца

Я вышла из самолета и стала спускаться по трапу. Воздух был по-октябрьски холодным, но я спешила к маме. Она беспокоилась обо мне в командировке. Больше я никому не нужна. Горькая правда жизни была хуже смертельной болезни. Слез больше не было, но я поджала губы, чувствуя, что они снова хотят появиться в уголках глаз от обиды. Я отдала всю себя Андрею и сыну, чтобы ощутить безразличие. И если позиция уже почти бывшего мужа была мне понятна, то молчание и равнодушие Гордея до сих пор обижало.

Вот и такси. Больше я не поеду в столицу. Там живет Андрей и его новая семья. Туда он увез нашего сына. Не хочу больше знать их.

— Свободны? — спросила я водителя.

— Для такой красавицы даже скидку сделаю, — улыбнулся мужчина, — куда едем?

— Я замужем, — сказала я сухим, равнодушным голосом, и добавила адрес.

— Жаль. Давайте помогу с чемоданом.

Я рассматривала улицы. Уж чего мне не надо, так это новых отношений. Ни сейчас, ни потом. Интенсивная работа отнимала много эмоций и сил. Она поможет заполнить пустоту в жизни.

Через полчаса я вышла из машины. Вот и дом мамы. Теперь я буду жить здесь, и была рада, что мне не надо приходить в пустую квартиру.

Мама открыла дверь и обняла меня.

— Доченька, как я рада тебя видеть. Устала? Я обед приготовила. Проходи, Машенька.

От ее тепла и любви на глаза снова навернулись слезы. Я уже не была так зла на Гордея, хотела бы простить, если бы мой ребенок попросил прощения, и отчаянно скучала по сыну. Только я была ему не нужна. Что с этим сделать? Ничего.

— Очень устала, мамуля. Скажу Никите Ивановичу, что больше не поеду в Москву. Гордей тебе звонил? Или ты ему?

Мама поджала губы и сердито швырнула ложку на столешницу.

— Звонила внуку, пыталась вразумить, — она снова взяла ложку и стала интенсивно мешать в кастрюле суп, — хорошо ему Влада мозги запудрила. Его позиция осталась такой же. Нет у меня матери и все. А если ты отказалась от тети Влады, то и ты плохая. Отстань бабушка. Уму непостижимо.

Я знала, что мама обиделась на сестру и разорвала с ней отношения. Только Владислава настроила окончательно Гордея против всех. Как ей это удалось? Никогда бы не подумала, что мой сын может быть настолько ведомым.

— Плюнь мама, и разотри, — посоветовала я, — ничего уже не сделать.

— Ты можешь забрать все, что тебе положено, Маша, — вскричала мама, — зачем ты отдаешь все им? Влада только будет рада отобрать у тебя все.

Бракоразводный процесс уже запущен. За меня ходил на заседания адвокат, и четко знал мою позицию. После окончания моей командировки я напишу отказ от совместно нажитого имущества.

— Мне ничего не надо от предателя. Сама на все заработаю.

Теперь я была рада, что строила карьеру. Я работала региональным директором и очень хорошо получала. Сейчас в моей жизни будет только работа, и я начну откладывать на жилье.

— Ты не права, Мария. Но дело твое. Давай обедать. Потом какие планы?

— Поеду на кладбище, мамуля.

Она поперхнулась чаем от удивления, закашлялась, и я начала хлопать ее по спине.

— Маня, а почему? — ее глаза выражали сочувствие.

Нет, я не хотела ей рассказывать про Лешу. Она любила его, как родного сына. Очень переживала его гибель и долго плакала украдкой.

— Сегодня его день рождения, — ляпнула я первое, что пришло на ум.

Она явно мне не поверила, но не стала развивать эту тему. Я ела суп и вспоминала звонки Альбины. Она периодически звонила мне, интересовалась моей работой, переживала, что я не успею на свадьбу, и показывала приготовления Вячеслава к торжеству. Я смотрела на ее сына и все больше узнавала в нем Лешу. Теперь я точно знала, что он мне изменил с лучшей подругой.

Я приехала на кладбище. Ничего здесь не изменилось. Кованые ворота и асфальтовая тропинка. Вот и пожилая пара, похороненная на первом участке. Всю жизнь они прожили вместе, и только смерть их разлучила. Причем ненадолго. Женщина умерла через девять дней после мужа.

Раньше я не обращала на это внимания, а теперь идя по асфальтовой тропинке, понимала, что не всем так суждено. Сначала вдова, теперь разведенка с разбитым сердцем.

Как давно меня здесь не было. И если со смертью Леши я постепенно смирилась, боль прошла, и время залечило, то гибель Стасика осталась в душе рваной раной. Сейчас она откроется с новой силой и будет хлестать болью, скручивать внутренности. Жизнь отняла у меня детей. Одного навсегда, а второго? Я не знала.

Шаг. Еще шаг. Вот и участок. Памятник. Лешка серьезный. Он всегда такой был и не любил позировать на фотографиях показной улыбкой. Снимок сына я не стала делать. Ему было всего 8 месяцев. Зачем это?

Я присела на скамейку, чувствуя, как сердце в груди делает кульбиты, а слезы скатываются по щекам.

«Привет, Алешка. Не буду поздравлять тебя с днем рождения. Это неправильно. Жаль, что я не могу задать тебе всего один вопрос. Почему ты мне изменил? Ты меня любил. Я знаю это».

В голове проносятся воспоминания. Счастливые, наполненные теплотой, которой у нас не было с Андреем. Он может быть меня и любил, но был намного холоднее. Я разговаривала с мужем мыслено, плача, выплескивая боль, которая скопилась в душе. Время остановилось. Больше не важно, увижу я Альбину или нет. Разговор с подругой состоится в любом случае. Нашей дружбе конец.

Я перевела взгляд на имя сына. Станислав Алексеевич. Так я написала на памятнике. Я подошла и погладила буквы ладонью.

— Привет, сынок. Я всегда буду тебя помнить.

Тело пронзило, казалось бы, утихшей болью. Она разрывала сердце на части, душа кровоточила, а по щекам текли слезы. Больно. До сих пор. Это никогда не забудется, пока я жива.

— Маша, боже, что ты здесь делаешь? — услышала я голос подруги.

Я встала и посмотрела на Альбину. Сестра не обманула, и предательница пришла на кладбище.

— Да вот, жду тебя, Альбина. Ничего не хочешь мне рассказать?

Бывшая почти подруга покраснела, и на ее глазах появились слезы. Она стала теребить в руках носовой платок.

— Я боялась этого момента всю жизнь. Ты заметила сходство Славы с Лешей?

— Замечала, но не придавала этому значения. Влада все рассказала, и посоветовала прийти на кладбище.

Альбина расплакалась и села на скамейку.

— Она видела нас вместе. Попались мы с Лешкой. Долго же она хранила нашу тайну. 20 с лишним лет кошмара, и я заслужила это сполна.

Мне не было ее жаль, какие бы мотивы у нее не были. Спать с чужим мужем, и рожать от него детей было выше моего понимания.

— Я жду, Альбина.

Она подняла на меня полный боли взгляд. В глазах я прочитала вину, раскаяние и боль.

— Что тут рассказывать Маша? Я хотела отобрать у тебя Алешку. Мне тоже хотелось такого прекрасного мужа, родить ему ребенка, и чтобы меня носили на руках, любили, смотрели только на тебя.