Эти слова я услышал, когда мне было 11 лет. Всю жизнь я слышал, какая тетя Маша плохая. Лживая, вероломная и подлая. С каждым годом я забывал ту, которая родила, и обожал маму. И зачем тетя Маша понадобилась отцу? Цели нашего приезда в Красноярск я до сих пор не понимал.

Я проверил в кармане рубашки диктофон. Все на месте. Мне просто нужно включить запись и дать ее прослушать тете Маше. Лифт привез меня на 15 этаж. Я подошел к квартире, нажал на кнопку звонка. Тетя Маша открыла дверь и ее глаза заблестели от радости. Только вот я не испытывал желания долго разговаривать.

— Привет, Гордей. Проходи, — спустя минуту сказала она.

— Здравствуй, тетя Маша. Я ненадолго. Внизу ждет Миша, и мне нужно на поезд.

Я заметил, как она осеклась, отошла от меня, словно я ее ударил. В ее глазах блестят слезы, губы дрожат. Нет, мне не нужны истерики на ровном месте. Я вытащил диктофон и включил запись.

— Надо просто тебе это прослушать. Так просил отец.

Из динамика послышался прерывистый голос папы. Он плохо говорил, и его поначалу было сложно понять.

«Маша. Дорогая, любимая. Я знаю, что недостоин прощения, но не могу не использовать призрачный шанс. Вдруг ты оценишь мой поступок, и мы сможем начать все сначала? Знаешь, я обвинял тебе в моих изменах, но только сейчас понял, что сам во всем виноват. Я не понимал твоего горя, был равнодушен к твоей карьере и боли от потери Стасика, не поддерживал после рождения Гордея. Мне было проще уйти к Владиславе, которая всегда была меня рада видеть. Но это была ошибка. Жизнь показала мне это во всей красе. Сейчас мне так плохо, что я не знаю, как справиться с этим. Я отнял у тебя все, и хочу попытаться вернуть Гордея.

Я хмурился от непонимания и злился на папу. Что за чепуху он записал на телефон? Он любил маму. Они бы прожили вместе всю жизнь, если бы Лена не погибла. И зачем меня возвращать ей? Я что маленький мальчик? Нет, у меня есть свое мнение.

«Сынок, — продолжил болтать диктофон голосом отца, — прости нас с Владой за это. Только спустя время, когда уже ничего не вернешь, задумываешься о поступках. Мария — хорошая мама, любящая, заботливая и все, что мы тебе говорили неправда. Она любила меня, тебя и только я виноват в том, что разрушил нашу жизнь. Прошу, будь рядом с мамой. Помоги ей».

Всего на миг показалось, что я лечу в пропасть. Как же больно осознавать, что я оказался игрушкой в чужих руках. Тетя Маша плачет, хотя запись давно закончена. Я тоже молчал, прибитый неожиданной правдой.

— Дай, Гордик диктофон. Я запишу ответ для твоего отца.

Она стала записывать ответ. У меня было время все обдумать, смотря на ту, которая родила. И, несмотря на открывшуюся правду, я понимал, что не хочу здесь находиться. Тетя Маша — чужая. Время прошло и ничего не вернуть. В этом был прав отец. Я не знаю ее и не хочу знать. У ворот ждет Миша, брат, которого я люблю, в Москве ждут нас родители, которых мы любим. А она? Вот, как хорошо ей живется. Пусть так и остается. А с отцом я об этом еще поговорю.

— Спасибо, что записала ответ, какой бы он не был. Теперь мне пора.

Я даже практически не слушал, думая о своем. Я передам отцу диктофон, и пусть он делает с этим что хочет.

Когда я уже открыл дверь, то услышал сзади голос тети Маши:

— Ты ничего не хочешь мне сказать, сынок?

Я обернулся и посмотрел ей в глаза. Надеюсь, она видит в них ответ? Какими бы не были родители, чтобы они не сделали, а 10 лет мы были счастливой семьей. Нас растили в любви и заботе, внимании. Зачем отец наболтал эту чепуху для нее, мне было непонятно. Может рассудок помутился от горя?

Она поникла, а я просто закрыл дверь. Больше меня здесь ничего не держит. Я вышел на улицу и быстро подошел к брату. Все, теперь на вокзал и домой. Навсегда.

Андрей

Я захотел пить. Миша оставил мне поближе перекусы и воду, но ведь его нет уже 2 дня. Сегодня сыновья приедут, и мне станет легче. Я взял палку и с трудом стал ковылять на кухню. Без поддержки и заботы Миши очень трудно обслуживать себя, но я старался не ныть при сыне, хотя чувствовал себя дряхлым стариком. Что мне делать с его просьбой? Я обещал дать ответ, когда он приедет, но не находил решения.

Шаг. Еще шаг. Я только вышел из комнаты и путь до кухни казался бесконечными километрами. Я устал и остановился, чтобы перевести дух, злясь на себя. Сердце подвело в самый неподходящий момент. Всю жизнь я был здоровым мужиком, и всего за 5 лет жизнь перевернулась вверх тормашками.

Еще немного. Вот уже виден стол. На нем кувшин с водой и стакан. Боже, как же трудно. Я боюсь упасть, передвигая ногу. Она не работает и ее приходится волочить. Но сила воли была во мне железной и вскоре я сел за стол, с жадностью налив стакан воды. Теперь можно обо всем подумать без суеты.

Я стал вспоминать разговор с Мишей перед его отъездом. Сын сидел напротив. Такой взрослый, серьезный.

— Папа, нам всем очень трудно. Я прошу, подумай о том, чтобы позвонить маме. Она спивается, отец. Разве ты бы хотел такой жизни для нее?

В глубине души не хотел. Мы прожили 30 лет душа в душу. Да, может не было страстной любви между нами, но привязанность и нежность всегда была. Влада была хорошей женой.

— Нет, но что я должен сделать, сын? Мы обвиняли друг друга в гибели дочери. Наговорили друг другу от горя.

В глазах стоят снова слезы, которые я пытаюсь сдержать. Больше ко мне никогда не прибежит Ленок. Так мы ласково называли дочку. Никогда я не смогу услышать ее детские рассказы. Мы окончательно сломались с Владой после гибели нашей любимицы. Леночка не сразу такой стала, а только после предательства Жени и Ларисы.

— Просто дать понять маме, что она тебе нужна. Отец, ну что ты в самом деле! — сын вскочил со стула и стал расхаживать по кухне, — Горд рассказывает, что мама обвиняет себя, чувствует вину перед тобой и топит горе в алкоголе. Только ты сможешь ее спасти!

Эта новость меня не удивила. Я уже начинал видеть алкоголь в руках жены, когда только потеряли Лену. И тогда я вспомнил, как самоотверженно Влада ухаживала за мной, когда случился первый инсульт.

— Миша, пойми, не все так просто. Мы сломаны. Нам нужно время. Я прошу сейчас только об одном. Дай мне подумать, пока ты не приедешь из Красноярска.

Он кивнул, потом обнял меня и сказал:

— Хорошо, отец. Но мы вернемся к этому разговору. Пойду в магазин схожу.

И что теперь делать? Я снова налил в стакан воды и залпом выпил. Я ждал с нетерпением ответа от Маши. Оценила она мой поступок или нет? Сможем ли мы начать все сначала?

Мне еще предстоит поговорить с Гордеем. Вдруг сын отвернется от меня, когда узнает правду? Страх был липким, лоб покрылся испариной от ужаса, что в глазах моего ребенка я увижу презрение или ненависть. Но желание исправить ошибки в прошлом перевешивали доводы разума.

За окном лето. Птицы поют в открытое окно, солнце светит, а на детской площадке слышится смех. Это мы словно в наказание купили здесь квартиру?

Чтобы спустя 10 лет я постоянно плакал от невосполнимой потери. Слеза скатилась по щеке, но я не заметил этого, руки дрожат. Невозможно смириться со смертью ребенка. Это шрам на всю жизнь, который зарубцуется с невероятной тяжестью, и то не до конца. Почему я тогда не понимал Машу, когда познакомился с безутешной вдовой?

Просто сейчас жизнь дала мне прочувствовать все то, что я успел натворить по отношению к бывшей жене. Мы отняли у Маши все, чтобы потом у нас отняли еще больше.

Я всю жизнь развивал бизнес, чтобы моя семья не голодала, зарабатывал хорошие деньги для жены и детей, чтобы потом отдать его дилетантам? Предательство Жени и Ларисы подкосило в первый раз. Сердце не выдержало предательства, жестоких слов дочери. Фирма, в которую я вложил много сил, таланта обанкротилась всего за 5 лет. Все превратилось в пыль. Если бы я был здоров, то попытался бы снова начать работать, встать на ноги, несмотря на возраст. Но, увы, поезд ушел.