Никогда мне не забыть слова Евгении. Старшая дочь пришла к нам в гости и высокомерно заявила:

— Итак, мы приняли с Ларкой решение. Больше нам не нужны никчемные родители, которые нам ничего не дали в жизни. Только мужья дали нам ощущение любви. Больше в нас не увидите, а фирма стала хорошим подарком на прощание.

Я вскрикнула от неожиданности, слезы потекли по щекам, и казалось, что меня сзади ударили по голове. Шум в ушах, и сердце неравномерно бьется от потрясения. На Андрея было страшно смотреть после ухода дочери. Губы побелели, он прохрипел что-то нечленораздельное и схватился за сердце. Мы отдавали всю любовь детям, заботились, любили. И услышать такое?

Андрея увезли в больницу с инсультом. Я осталась одна и боялась за его жизнь. Что будет дальше? Я никогда не работала и как мне вырастить детей? Помимо воли я прокручивала в голове слова Жени. И вскоре поняла, от судьбы прилетел жесткий бумеранг. Разве мы не так же говорили Гордею? Настраивали его против Маши?

Я очнулась от воспоминаний и посмотрела на сына. Могло ли что-то измениться, если бы я созналась в своей ошибке? Сказала, что его мама была хорошей, любила его и не заслуживала такого отношения? Я не знала и молчала до сих пор, боясь, что потеряю его навсегда. Только не сейчас.

— Конечно, Гордейка. Ты мне сможешь помочь.

— Мы будем тебе звонить, мама. А мне пора на работу. Ешь полуфабрикаты и не сиди голодная. Хорошо? — напомнил мне сын.

— Обещаю, — я слабо улыбнулась.

Он поцеловал меня, и дверь вскоре захлопнулась. Я встала, выключила свет и взяла в руки телефон. Нашла номер Марии. Я уже давно занесена в черный список. Как бы я сейчас хотела услышать голос сестры. Она смогла бы найти правильные слова, чтобы справиться с потерей дочери, оказать такую нужную поддержку. Она сильная и смогла пережить смерть Стасика. Я же оказалась слабачкой.

Только спустя 10 лет я стала понимать, как чудовищно поступила с сестрой, начав отношения с Андреем, как это было неправильно рожать от него детей и делать из Маши слепую идиотку, насмехаться над ее горем и считать себя самой умной. Теперь все это вернулось мне.

— Прости меня, Маня, — прошептала я, разглядывая ее номер телефона, — прости меня, сестра за все. Я очень сожалею об этом.

Только эти слова она никогда не услышит. Я отложила телефон и взяла стопку с пола. Мне снова нужен глоток.

Я проснулась ранним утром от назойливой трели телефона. Звонок мамы подбросил меня в постели. Мне было важно знать, что мама рядом. Вот, всего 4 часа на Сапсане и я ее увижу. Она собиралась приехать через неделю, когда сестра уедет в командировку.

— Мамуль, привет. Рада тебя слышать.

— Привет, Владушка, — ласковый голос обволакивал теплом, — Маша все знает. Я все сказала, как ты просила. Тебе стало легче?

Это будет частью моего искупления вины. Не причинить сестре еще большей боли. Пусть знает, что я стала для него мамой. Пусть смириться с тем, что Гордейка не вернется к ней, не назовет мамой. За 2 дня это возможно сделать.

— Да, спасибо, мама. Я жду тебя к себе. Я люблю тебя.

— Скоро приеду, доченька. Я люблю тебя.

Разговор закончился. Я легла в постель и посмотрела в потолок. 5 лет я ничего не знала о судьбе дочерей. После банкротства бизнеса они не приходили к нам, не просили прощения. Теперь я могла ощущать чувства Маши на себе. Чужая для Гордейки. Сын, который считает ее никем, хотя знает правду. Мучительная боль опоясывает сердце при мысли о дочерях. Как и мы стали никем для Жени и Ларисы. И это страшно, понимать, что дети почему-то разочаровались в тебе, поверили словам другого человека.

Гордей

Я вышел на перрон, и огляделся на Мишу. Мы с братом были очень дружны с самого детства, и я не представлял, чтобы сейчас делал бы без него. Как бы смог разорваться между родителями? Его поддержка была мне очень важна в такой непростой период.

— Знаешь, Горд, а я совсем не помню Красноярск. А ты?

Все здесь было мне чужое, незнакомое. Я тоже не помнил город, в котором родился. Мы с Мишей почти одногодки. Брат на полгода младше.

— И я. Поэтому давай сделаем дело и сваливаем отсюда. У нас мало времени и нужно найти такси.

— Согласен. Мне тоже здесь некомфортно.

Улица встретила нас суетой. Но она была несравнима с Московским течением жизни. Там я привык крутиться в круговороте вечно спешащих людей. Интересно, успеем за 2 часа? Я очень на это надеялся и решил рискнуть взять билеты в этот же день. Нам нужно уезжать обратно. Там в Москве осталось мое сердце. Туда рвется душа. Там родители, которых судьба несправедливо обидела вероломством тети Маши. Я здесь только ради отца и его просьбы.

— Смотри, Горд, — указал рукой брат, — водители стоят.

Я быстро зашагал в сторону пожилого мужчины, ловко договорился о цене. Отец выдал мне приличную сумму, но я не хотел все тратить. Средства еще пригодятся, и их не так много.

В купе находились посторонние люди, и я не хотел расспрашивать брата о здоровье отца. После трагедии и развода мы разделили уход за родителями. Теперь я мечтал поскорее приехать к нужному дому, чтобы спросить Мишу об отце. Мы не виделись сейчас часто. Брат подрабатывал и жил с отцом. Я тоже подрабатывал и жил с мамой. Через 15 минут машина остановилась. Водитель списал плату и уехал.

Я встал перед воротами и спросил:

— Миха, как отец? Водил его к врачу? Какие прогнозы?

У папы второй инсульт. Мама самоотверженно ухаживала за ним, когда он слег с первым, но после смерти Лены они рассорились и развелись. Теперь все легло на наши плечи.

— Угроза для жизни миновала, Горд, но вот восстановление долгое, если это возможно вообще. Я упрашиваю его делать упражнения для руки, перестать волноваться и научиться жить дальше. Только папа постоянно плачет, думая, что я не вижу. И как ему помочь?

Трагедия обрушилась, словно стихийное бедствие. Внезапно и смяла нашу счастливую семью. Лена погибла по собственной глупости. Залезла на высокое дерево и сорвалась вниз. Всю жизнь она была нашим с братом хвостиком, когда подросла. Хотела быть, как мы. Мы любили младшую любопытную сестренку и потакали ее хотелкам.

— Миша, постарайся доказать, что не они виноваты в этом. Так сложилась судьба.

— А мы виноваты, Горд?

4 месяца я задаю себе этот вопрос. Родители ругались, обвиняя каждого в том, кто недоглядел за Леной. Но может мы слишком потакали капризам сестры? Учили залезать на дерево, постоять за себя, если обижают в школе.

— Мих, поздно об этом думать. Лену не вернешь.

— Постараюсь сделать все возможное, — вздохнул брат, — как мама? Спивается?

— Миша, я тоже сделаю все возможное, чтобы не допустить этого. Но как только я за порог, она вытаскивает заначку и пьет. Есть дельные мысли, как ей помочь?

— Не давай ей денег. Может, так что-то получится?

Я сомневался, но кивнул. Надо попробовать любые способы, чтобы вытащить ее из этой пагубной зависимости.

Все, пора сделать дело и уезжать. Я подошел к воротам и нажал кнопку вызова охранника, назвав квартиру и свою фамилию.

— Подожди меня здесь, Мих. Я недолго.

Брата это совсем не касается. Зачем ему это слушать?

— Давай, Горд. Иди. Помни про поезд.

Я вошел в подъезд и ахнул от его красоты. Ковер застилает лестницу, везде стоят комнатные цветы. Ну, надо же, какое роскошное жилье смогла купить та, которая родила меня. Я презирал ее. Украла у нас все деньги, которые отец зарабатывал! Ненавижу.

Все детство родители рассказывали мне о ее вероломстве.

«Сынок, тетя Маша отняла у меня твоего отца. Он хотел жениться на мне, а она соблазнила его, потом забеременела тобой, и он поступил благородно».

Я был слишком мал тогда, чтобы анализировать слова мамы. Теперь мне 17 лет и я понимал, что здесь что-то не так. Женя и Лариса взрослые. Как так получилось-то?

«Гордей, ты уже взрослый парень и должен знать правду, — любил говорить отец, — тетя Маша хотела только денег. Ей не нужен был ты или я. Она привязала меня тобой, чтобы жить припеваючи за мой счет».