На другой день Димка аккуратно поджидал Эрика у Народного Дома.

Они отправились вместе по темным и узким улицам, заставленным 2– и 3-этажными домами. По дороге Эрик поучал Димку:

– Я тебя веду к одному человеку, Яну Коростецкому. Это мой очень хороший друг. Он тебя научит – я попрошу его. А ты ничему не удивляйся. Дядя Ян себе на уме. Он не дурак. Дверь отворил сам дядя Ян.

Он походил на маленький куст, подстриженный искусным садоводом. На толстеньком теле, облеченном в зеленую, мягкую куртку, сидела беспокойная острая голова с пронзительными глазками. Черные волосы вставали, как птичий гребень. Усики, похожие на тараканьи, украшали его некстати. Маленькие ручки засунуты были плотно в карман. Приятнейшая улыбка расцвечивала губы. Изредка он щелкал языком и по-ребячьи звонко смеялся.

– Проше, пане, – сказал он, галантно разводя ручками, – во внутренние апартаменты. Я вас ждал, Эрик, но вы не пришли вчера…

Эрик вспомнил драку и улыбнулся.

– Только без ссоры, только без злыни. Не будем сердиться из-за такого пустяка, – сказал дядя Ян. Эрик представил ему Димку.

– Будем знакомы, – приветствовал его дядя Ян, – я от души люблю знакомиться. Очень, очень рад. Как говорится: падам до ног.

И он, подпрыгивая, повел гостей к себе в комнату. Комната его вмещала такое количество вещей, что Димка растерялся.

Тут висела клетка с попугаем, пристроившимся вниз головой, чучело рыси и чучело волка, много книг на этажерке, в шкафу, на столе и просто на полу, старый щит, костюм японского самурая, охотничье оружие, ваза, большая медная труба неизвестного Димке назначения, какие-то пустые чехлы и чехлы с таинственными предметами, высовывавшими на свет только ножки, а в углу стоял мешок с кругом на груди и с человеческой головой.

– Ударь его, ударь его со всех кулаков, – сказал дядя Ян, подталкивая Димку к чучелу.

Димка, робея, шагнул и ударил кулаком по лицу набитого человека. Человек обидчиво откачнулся и тил удар с такой силой, что Димка растянулся на полу.

– Ну, ну, зачем падать, – сказал поляк, заботливо поднимая мальчика, – я покажу тебе потом, как биться с этим паном…

Дядя Ян был чрезвычайно подвижен. Он вытащил из шкафа рапиры, натянул мальчикам громадные, по локоть, перчатки, надел на головы железные клетки и сам встал с палкой посередине.

Мальчики дрались, как петухи, и все время неверно. Димке это не понравилось.

– Дядя Ян, – кричал в азарте Эрик, – покажи ему бокс. Он очень хочет заниматься боксом.

– Бокс, олл райт, бокс, – смеялся дядя Ян, – мы тебя сделаем чемпионом. Ты знаешь, что такое чемпион?

Димка не знал.

– Это первый драчун.

И он показал Димке первые уроки бокса.

– Поверни плечо, руку так вперед, выпад ногой, – молодец! Это называется кроше. Так. Теперь стронг – прямой удар в лоб, теперь защищайся, малыш.

– Потом он поставил его против чучела, и Димка не раз летел на пол с криком, не успевая отскочить. Нокаут, – кричал тогда дядя Ян. – Первый раунд, второй раунд, свисток…

Наконец, Димка сказал:

– Ну его к чорту, – и сел на громадную раскрытую книгу.

– Ой, – испуганно закричал дядя Ян, – он садится прямо на мое небо.

Димка встал. Эта комната так ошеломила его множеством непонятных вещей, что он не знал, куда девать руки и ноги.

Дядя Ян вытащил из-под него книгу и развернул на коленях. Перед Димкой открылись громадные чертежи, синие с белым.

– Это карта звездного неба, – понимаешь, юноша?..

– Кто же знает, что на небе, – не поверил Димка.

– Я знаю, – крикнул дядя Ян, – я знаю. Вот видишь белую муку – это млечный путь, это пыль от солнца, а здесь Медведица – вот так и так, – он сделал ручкой – рисунок повис в воздухе, – а это Аль-де-баран, а это – Полярная звезда. Ты глядел когда-нибудь на небо, мальчик?

– Глядел, – неуверенно отозвался Димка, – только там ничего не разберешь…

– Приходи ко мне как-нибудь вечером, и мы с тобой прогуляемся по небу. Пусть я старый чудак, как говорит твоя тетя, Эрик, для которого не существует времени и пространства, пусть, но вы – хорошие ребята, а я вас держу без еды.

Он, подскакивая, пошел в угол, и сейчас же там загудел примус. Потом они пили чай и рассматривали рисунки дяди Яна.

– А теперь я сыграю вам на сладкое, – сказал дядя Ян, – я сыграю вам одну песенку на флейте. Флейта – это моя маленькая любовь…

Но тут вдруг Димка заторопился уйти. Эрику стало неловко. Дядя Ян обидится, если откажутся от его песенки. Эрик взглянул на Димку самыми выразительными глазами. Димка почувствовал свой промах.

Дядя Ян следил за ними и спросил, наконец:

– Вам нужно домой? Обедать? Заниматься?

– Нет, – твердо отрубил Димка, – на службу…

– На службу? – удивленно спросил дядя Ян. – Где же вы служите?

– В Военном Комиссариате.

– В Военном Комиссариате? Что же вы там делаете? Помилуйте, Панове, дитя в Военном Комиссариате!..

– Я не дитя, – обиделся Димка, – я боевой – во какой. Я разношу бумаги разные, значит…

И он ушел, обещав заходить и сердечно пожав руку обоим.

Дядя Ян провожал Эрика до угла улицы. Они говорили о разном. Эрик начал учиться английскому языку и астрономии. Вдруг дядя Ян спросил:

– А где ты нашел этого мальчугана?

– Я подрался с ним, – чистосердечно признался Эрик, – подрался и немного подружился. Он смешной. Он очень хотел учиться боксу.

– Дружи с ним, пан Эрик, – сказал нараспев дядя Ян, – кто узнал друга в борьбе, тот узнал хорошего друга. Ну, кланяйся тете, я дальше не пойду. Я ушиб вчера ногу и хочу полечить ее немного дома.

Тетя встретила Эрика такая серая и тихая, что он забыл передать ей поклон дяди Яна.

Она подождала, когда он пообедает, и привела в свою комнату. Значит, дело было крупной важности.

– Мое дитя, – за последнее время она постоянно нежничала с Эриком, – ты знаешь, как я тебя люблю, сколько стоило мне твое воспитание.

Эрик поморщился. Он не любил, когда тетка размякала.

– Я копила лишний кусок накормить тебя и лишнюю копейку на то, чтобы ты был одет, я дала тебе образование. Да, это так, и все же нам придется расстаться…

Эрик не верил ушам. Тетка продолжала:

– Я должна тебе открыть все. Ты знаешь сам, что твои отец и мать давно умерли. Вечная память! Они были достойные люди. Твоя фамилия, Эрик, фон Торрен – славная фамилия. Твои предки были достаточно ленивы и тупы, чтобы тратить все деньги сегодня, не откладывая ничего в сберегательную кассу. Да их тогда и не было. Ну, одним словом, денег у нас нет. Ты жил у меня все счастливое детство… Теперь наступают тяжелые времена. Большевики… Голод… Холод… Я уже мерзну по вечерам, а у нас квартира еще теплее других… Россию, вероятно, завоюют немцы. Ты – австриец. Я должна позаботиться о твоем будущем. Дядя Ян показывает тебе попугая и ломает рапиры, как будто все хорошо… Все нехорошо, Эрик! Я уже говорила с австрийским консулом, и он ответил, что не имеет препятствий к твоему отъезду в Австрию. В Вене живет твоя крестная мать. Не расстраивайся, мой друг! Там ты найдешь новую семью и умных друзей… Я сделала все, что могла. Сил моих больше нет. Если б не этот Карл…

Эрик знал, что тетя в этом месте будет плакать.

Поэтому он опередил ее и спросил:

– Хорошо, тетя, я немец, я должен ехать в Вену к своей крестной. Но я никогда не видел ее.

– Она видела тебя, мое дитя, а потом все равно. Больше у тебя там нет родственников.

– А когда же я поеду?

– Когда пожелает Господь Бог и австрийский консул, мой дорогой, – сказала тетя, уже открыто плача.

С самого утра Военный Комиссариат гудел и шипел, как улей. Машинистки стучали на бесчисленных машинах, шурша листами приказов и копий. Управдомы, ища справок, толкались по всем направлениям. Командировочные сновали из комнаты в комнату. Дым махорки оставался висеть за ними в воздухе. Голоса комиссаров догоняли уходящих и возвращали обратно. Эта перекличка голосов и стуков наполняла все комнаты и лестницы небольшого дома.