Возможно, описывая эпизод с «отречением» Виктора Кучина, Тихонов имел в виду своего друга, критика и литературоведа Илью Александровича Груздева (1892–1960), официального биографа А.М. Горького и одного из «Серапионовых братьев». Отец Груздева, Александр Иванович Груздев (1841 – после 1917), был потомственным почетным гражданином, купцом 2-й гильдии и владельцем доходного дома в Петербурге и двух магазинов посуды на Невском проспекте. В 1898 году его имущество оценивалось в 265 000 рублей. В 1910 году А.И. Груздев учредил Торговый дом «А. Груздев и К°» с капиталом 80 тыс. рублей. Подобное социальное происхождение в советское время было опасным, и поэтому И.А. Груздев писал в автобиографии (вряд ли искренне), что в 16 лет ушел из родительского дома, разорвав отношения с отцом. Илье Александровичу приходилось также скрывать, что он окончил Военно-медицинскую академию в Петрограде, и он писал в анкетах, что до революции учился на историко-филологическом факультете Петроградского университета, а во время Первой мировой войны служил санитаром во фронтовых подразделениях Российского общества Красного Креста. Однако в его архиве сохранились два фотоальбома периода Первой мировой войны, где И.А. Груздев на фотографиях 1916–1917 годов запечатлен в погонах зауряд-врача (временное звание, соответствовавшее чину титулярного советника и присваивавшееся в период Первой мировой войны студентам-медикам, окончившим 4-й или 5-й курс и работавшим на фронте младшими полковыми врачами). В 1916 году Груздев в качестве военного врача побывал в Лифляндии, где он теоретически мог познакомиться с Тихоновым, воевавшим в тех местах. Подобно М.А. Булгакову, Груздев скрывал свое медицинское образование. Как и у автора «Мастера и Маргариты», это могло быть связано с попыткой скрыть службу у белых. Во всяком случае, о биографии И.А. Груздева периода Гражданской войны, когда он будто бы все время оставался в Петрограде и служил в тыловых частях Красной Армии, известно только с его слов. Среди «Серапионовых братьев» военным медиком также была поэтесса Е.Г. Полонская, но она никогда не скрывала свое участие в этом качестве в Первой мировой войне.
Интересно, что в романе Аркадия и Георгия Вайнеров «Эра милосердия» (1975) одного из главных героев зовут Илья Сергеевич Груздев и по профессии он военный врач. Вероятно, это совпадение с обстоятельствами биографии И.А. Грузева не является случайным. В знаменитой телеэкранизации «Место встречи изменить нельзя» (по названию журнальной публикации романа) (1979) режиссера Станислава Говорухина Груздева (Сергей Юрский) переименовали в Ивана Сергеевича, вероятно, для того, чтобы сходство с известным литературоведом не бросалось в глаза.
Кучин опаздывает к месту сбора стариков-анофелесов из-за того, что объявляется учебная химическая тревога, и его, как раненного в ногу и отравленного газами, помещают в подвал, оборудованный под учебный госпиталь-газоубежище. А руководит всей этой «военной игрой» Виктор Кучин, который злорадно восклицает: «Попался, папашка». Таким образом, ленинскую утопию оказывается невозможным осуществить из-за растущей милитаризации жизни общества, которое при Сталине с конца 1920-х годов жило в режиме подготовки к будущей войне. Он руководил этой подготовкой, подобно тому как Виктор Кучин руководит «военной игрой». Подобные игры в то время для Ленинграда и других крупных советских городов были обычным делом. Кучин протестует против таких игр: «Игрушки играете, <…> а людям – горе». Вероятно, эта сентенция отражает взгляд на такие «химические тревоги» самого Тихонова, который по опыту боев под Ригой осенью 1917 года не понаслышке знал, что такое настоящая газовая атака. Поршнев предупреждает Кичина, что в ГПУ «ваш рассказ будет выслушан с большим интересом…». Это можно понять как намек, что, доживи Ленин до 1929 года, им бы вполне могло заинтересоваться ОГПУ.
Кучин признается: «Я ненавижу попов и иконы. Я атеист, я ненавижу военщину…» Здесь имеется в виду как критика Лениным милитаризма, так и насаждение Сталиным милитаризма в СССР.
Виктор подробно и цинично рассуждает о «военной игре» в разговоре с отцом: «Здесь не распоряжаться. Здесь мы хозяева. Нас врасплох не поймаешь. Ложись, отец, а не то, – он отступил и засунул руку в карман, где у него не лежало ничего, кроме яблока, – а не то я тебя трупом объявить могу и тебя отсюда прямиком в общую яму свалим. У нас по-военному нынче жизнь идет. Ложись, ложись, нечего демонстрации устраивать…»
Слова «у нас по-военному нынче жизнь идет» указывают на военную составляющую в повседневной жизни в правление Сталина. А идея Витьки объявить отца трупом и свалить его в яму пародирует помещение тела «вечно живого» Ленина в Мавзолей, что было сделано по инициативе Сталина. Слова же о «хозяевах» – это намек на то, что представители партийной и советской номенклатуры за глаза называли Сталина «хозяином».
Витька также «выдумывает необыкновенное»: «– Товарищи, – сказал он, подмигивая двум ближайшим своим приятелям, – товарищи, дорогие, еще один момент упущен. А если, к примеру, – это пленный. Важно допросить его по ходу боя. Отведите-ка его в штаб за конвоиров, а потом можно и к стенке. – И он засмеялся собственной шутке». Здесь – не только намек на красный террор, который Сталин осуществлял на фронтах Гражданской войны, но и отражение собственного опыта Тихонова.
Слова о «расстреле ирландских рабочих» у Тихонова откровенно пародийны. Он подразумевает знаменитую «бойню в День святого Валентина» 14 февраля 1929 года в Чикаго. Тогда в ходе мафиозных разборок из-за передела сфер влияния в городе для нелегальной торговли спиртным, которая расцвела после принятия в США «сухого закона», члены итальянской мафии, возглавлявшейся Аль (Альфонсе Габриэлем) Капоне, расстреляли семерых конкурентов из ирландской мафии, во главе которой стоял Джордж (Багс) Моран. Ирландцев заманили в гараж на окраине города под предлогом сбыта большой партии контрабандного виски. Двое из итальянцев были переодеты в полицейских и подъехали к гаражу на угнанной полицейской машине, поэтому ирландцы подчинились их приказу положить оружие на землю и встать лицом к стенке для обыска. Но вместо обыска их расстреляли из автоматов «томпсон» другие гангстеры в штатском. Потом мнимые полицейские вывели из гаража гангстеров с поднятыми руками и увезли в полицейской машине, так что собравшаяся на выстрелы толпа ничего не заподозрила. Членов ирландской мафии назвать «ирландскими рабочими» можно было только в насмешку. А учитывая, что Виктор Кучин пародирует в повести Сталина, то упоминание расстрелянных «работников ножа и топора» (точнее – «работников “томпсона” и “кольта”») в качестве «ирландских рабочих» можно расценить как намек на гангстерские методы Сталина во внутрипартийной борьбе.
Третий пародируемый советский вождь – это Троцкий. Когда Кучин впервые встречает бывшего купца и домовладельца Лисицына, превратившегося в нищего изгоя, он принимает его за Троцкого: «Разница программ, конечно, ощущается, но вам скрывать от меня нечего. Я читаю газеты – я смог бы за вас заполнить вашу анкету. Буйная молодость, тихая ссылка, шумная эмиграция, красные баррикады, красный Октябрь, красное Заоктябрье и тут остановка <…>
– Не туда идет революция хотите вы сказать своим молчанием, оттого вот и очутились в загримированном виде, я, конечно, не могу считать ваш костюм сегодняшний постоянным вашим стилем, ибо смутно припоминаю вас в другом наряде и при других обстоятельствах <…> Я вижу все по вашим умным, полным скрытой мысли глазам и своевольной бороде, коей придан фантастический беспорядок…»
Здесь пародируются споры Ленина с Троцким, оппозиционность Троцкого и его революционная биография, его идея о том, что революция при Сталине идет в неправильном направлении, что она переродилась, что когда-то Троцкий ходил в другом костюме – военном френче, и даже его всклокоченная бородка.
Возможно, Тихонову было известно ленинское «Письмо к съезду» (1922), где вождь большевиков резко критиковал руководителей партии, в том числе Сталина и Троцкого. Это могло подсказать идею, чтобы Кучин негативно отзывался как о собственном сыне Витьке, так и о Лисицыне. Заметим, что по своему дореволюционному положению Лисицын повторяет биографию отца И.С. Груздева.
