Все гордятся!

– И скоро я лечу во Франкфурт-на-Майне на конференцию общества GDCh Biochemistry, – продолжила я. – Мне понадобится время, чтобы подготовиться.

– Правда? Я рад. Правда, рад! – искренне отреагировал Андрей.

Как же отлично иметь поддержку в лице собственного мужа. Любящего мужа, поправочка.

– Пока ты не улетела любоваться красотами собор святого Варфоломея и площади Рёмерберг, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

– Какое?

– Провести день вместе, ночью оставить детей няне и… пуститься в настоящий разгул. Знаю я тут недалеко одну квартирку, которая давненько не слышала звуков разгула.

– Настоящего разврата, – повела я бровями.

– Самого отвязного.

– Грязного.

– Пошлого.

– До самого утра…

– А утро начнём с кофе.

– А утро начнём с… любви.

Эпилог

С первым снегом в этом году природа, словно решив вознаградить всех за долгое ожидание, расщедрилась на славу – завалила всё вокруг сугробами, устроив огромный праздник для жестянщиков. Ну и для детишек, конечно, тоже.

Андрей, аккуратно въехав в послушно раздвинувшиеся перед хозяином ворота собственного двора, с усмешкой проводил взглядом сооружённого перед самым домом счастливо улыбающегося снеговика. Слегка покосившееся ведро на снежной голове поблёскивало в свете вечерних фонарей, на месте носа торчала рыжая морковка, шею обвивал ярко-красный Варькин шарф, к рукам из веток была прикреплена совковая лопата – всё как полагается. Постарались его малявки от души – ничего не забыли, такое чудо состряпали. Смешные.

Довольные, наверняка, как удавы, что зима наконец пришла. Дождались.

С не менее довольной улыбкой на лице Андрей вошёл в дом и прислушался, определяя, где находится его семейство.

Голоса доносились из столовой.

По-быстрому скинув с себя одежду, пошёл на звук.

Уже больше шести лет этот дом его больше не встречал тишиной, с того самого апрельского дня, когда он привёл сюда решившуюся наконец довериться ему Дину.

Он знал, уверен был, что однажды всё же она переборет свой страх перед призрачным новым предательством, перестанет вредничать и делать вид, что Андрей ей безразличен. Потому что ни черта не получалось у неё скрывать всё ещё живущую в ней любовь к нему. Пыталась убить, очень старалась, но, к счастью, не смогла.

И он дождался, добился, а она сдалась. Вот так вот.

И, скорее всего, именно в эту же апрельскую ночь их уже сразу стало трое. Он, она и где-то там первый их тихо затаившийся суслик. А в самый канун Нового года дом заполнили крики сына.

Тогда-то Андрей и понял, что вот оно, то самое главное и важное, что он мог сделать в своей жизни. Именно это, а не что-то другое. Не первый заработанный рубль, не первая открытая кофейня и даже не первый миллион, задержавшийся на его счетах, а потом в сотни раз приумножившийся. А этот деспотично разрывающий ушные перепонки новый человечек, созданный им, Андреем. Весом всего в каких-то три килограмма четыреста двадцать шесть граммов и ростом в пятьдесят семь сантиметров.

Подумать только – Ярослав Андреевич.

Андреевич!

Андрей с гордостью готов был рассказывать о свершившемся чуде чуть ли не каждому первому встречному.

У него сын. Сын! Три кило четыреста двадцать шесть. И да, да, целых пятьдесят семь сантиметров его первого воплощённого в жизнь шедевра.

А потом появилась Варя. Суслик – шпион-диверсант. Вероломно, абсолютно незаметно пробравшийся в этот мир, а потом и в сердца родителей. Захватила в плен и искусно начала вить из них верёвки.

Дина, кажется, даже и не расстроилась, что так и не удалось ей толком погрузиться в мир пробирок и микроорганизмов. А ведь с каким энтузиазмом она влилась в работу. Столько планов настроила, как нахимичит там сейчас что-то такое глобальное, нужное человечеству, но…

Но как можно расстраиваться и огорчаться, что пришлось отложить на время все проекты, когда они вдвоём, пусть немного и нечаянно, но такой грандиозно классный опыт из своих микроорганизмов забабахали и сотворили в итоге самое прелестное на этом свете создание – Варвару Андреевну.

Ни одно научное открытие не стояло рядом по важности с рождением их дочери.

Ни одно! Ни миллиграмма сомнений не было в этом ни у Дины, ни у Андрея.

Всё они сделали правильно.

Андрей зашёл в столовую. Все три его сокровища – жена и двое детей, – сидели за столом и что-то увлечённо то ли писали, то ли рисовали.

– Папа! – первой заметила его Варя и, мигом бросив карандаши, начала юрко сползать со стула.

Андрей тут же подхватил её на руки, зацеловывая щёчки и носик. Такой же милый и смешной, как у её мамы.

– А мы письмо Деду Морозу пишем! – торжественно сообщила она ему.

– Да ты что?! Разве уже пора?

– Конечно! – отозвался Ярослав. – Зима же пришла. Снег. Ты видел?

– Видел. Конечно. Столько навалило. Еле доехал.

– А снеговика видел?

– И снеговика видел. Классный очень получился. Молодцы, – Андрей подошёл к сыну, ободряюще потрепал волосы на его макушке, одновременно заглядывая ему через плечо. Что там старший пожелал от Дедушки Мороза?

На фирменном листке со снежинками и ёлочкой с игрушками старательно кривоватыми печатными буквами было выведено:

«ХЕМИЧСКИЙ НАБОР НАСТАЯШЧИЙ НЕ ДЕЦКИЙ С РИАКТИВАМИ»

Андрей усмехнулся:

– Набор с реактивами? О как! – Взглянул на Дину, подмигнул ей, многозначительно кивая на сына. Ишь какой. Ещё один химик-алхимик растёт. Хотя чему удивляться – есть вообще-то в кого. – Настоящий, значит, тебе нужен? – уточнил как можно серьёзнее.

– Да, не как ты мне покупал игрушечный, – важно заявил сын, уверенный, что Дед Мороз уж точно не ошибётся, подбросит под ёлку именно то, что нужно. Не станет занудничать, как родители, объясняя, что Ярослав маленький ещё, и это может быть опасно.

– Ну, понятно, – согласился Андрей, ещё раз взъерошивая вихры сына. – Ты же уже взрослый, само собой нужно настоящий. Какие тут могут быть игрушки?

Добрался наконец до ехидно похихикивающей Дины, чмокнул и её в щеку, мимоходом отмечая, что лист с пожеланиями перед ней пока ещё пуст.

Уселся на стул дочери, устраивая ту поудобнее у себя на коленях.

– Так, а у тебя тут что? – повертел в руках шпионские нечитаемые каракули. На приложенном к ним рисунке хорошо узнаваемыми были только солнышко, ёлка и какая-то зверушка под ней с длинными ушами. – Это кто? Зайчик?

– Нет, – весело засмеялась Варя мотая головой. – Это ослик. Маме. Видишь, уши. Это уши. Маме надо ослика.

– А маме ослика надо, – понимающе кивнул Андрей. – Это само собой, непременно. Без ослика ей никак нельзя. А тебе что?

– А мне. Мне надо замуж с Мишей. И платье вот такое, – дочь раскинула в восторге ручонками, изображая что-то такое замечательное, что прям «ух». – И шуба.

– С Мишей? Замуж?– Андрей аж поперхнулся, озадаченно уставился на Дину. – Каким Мишей? Что за Миша?

Нет. Нет. Нет. Ни к каким Мишам он точно ещё не был готов в ближайшие лет двадцать как минимум.

Дина звонко рассмеялась:

– Это мы в парке с утра гуляли, – пояснила, продолжая хихикать, – пока Ярик на футболе был. Там свадьба была. И невесту красивую видели. Да, Варя?

– Да. И платье, – поддакнула Варя. – И шубу.

– А Миша? – хмуро уточнил Андрей.

– А Миша – хороший.

– И рыжий, – встрял в разговор Ярослав. – Как морковка. Ещё и конопатый.

– Он с развивашки, – поспешила внести абсолютную неясную ясность Дина, чтобы так сильно не беспокоился папочка. Не совсем за первого встречного их принцесса замуж собралась. За отличного рыжего парня из какой-то «развивашки».

Но в целом неважно всё это было – откуда он, какого цвета и насколько хорош. Андрей категорично мотнул головой.

– Нет, дочь. Мишу тебе пока ещё рано. Давай, знаешь, лучше братика или сестрёнку у Деда Мороза попросим. А? Как думаешь? Здорово?