Так что же из всего этого можно расценивать как низость и жестокость? Что в нём чудовищного и козлиного?

Погруженный в полные раздора мысли Андрей не заметил, как наконец добрался до серой пятиэтажки.

Во многих окнах горел свет. Простые обыватели суетились в своих квартирах в ожидании праздника. Вероятно, немало кто уже уселся провожать старый год. До боя курантов оставалось меньше часа.

Андрей сразу же отыскал взглядом окна на пятом этаже.

В это невозможно было поверить, но они тоже были освещены.

Неужели? В груди от волнения защемило. Она там? Даже не верилось. Серьёзно? В пустой, разгромленной ремонтом квартире?

Но и рабочие в новогоднюю ночь там не могли находиться.

Андрей ещё раз внимательно пересчитал окна. Может, соседские? Нет. Ошибиться было невозможно. Это её квартира. Видно же, даже штор нет.

На душе сразу стало радостно и спокойно. Нашёл.

Найти-то нашёл, а добраться до неё не получилось. Не открыла она ему. Сначала домофон проигнорировала, но в подъезд он вскоре всё же просочился без труда вместе с гостями, прибывшими к кому-то из соседей. А вот в квартиру не получилось.

Дверной звонок требовательно пару раз звякнул, а на попытку в третий раз отозвался тишиной. Дина его отключила, чтобы не трезвонил.

Попробовал стучать, но какой смысл тарабанить, соседей только пугать.

– Что ж, ладно. – Андрей огляделся. Хорошо хоть со светом электрики разобрались, не в кромешной тьме тут сидеть. Пристроился на ступеньке у двери. – Подождём. Эта проблема уже не проблема.

Посмотрел на часы – время половина двенадцатого.

Так Новый год он конечно ещё не встречал. Бывало работал – да. Было, что в небе находился где-то над Атлантикой. Дважды тупо проспал. Один раз по болезни – с гриппом свалился, а другой раз – потому что просто ничего не хотел. Но вот так, в подъезде, как бездомный пёс у закрытой двери – впервые.

Вот это забава так забава для рабочего класса. Обхохочешься

«Я всё равно никуда не уйду», – написал он в мессенджере Дине.

Не ответила ничего, конечно же. Он и не ждал, что напишет, просто предупредил. Не измором так хитростью всё равно выманит зайчика из норки, в этом он был уверен на сто процентов.

Глава 23. Дина

Я не помнила, как добиралась, как собиралась, как вообще очутилась там, где очутилась – в своей квартире. Наверное, стоило бы поискать гостиницу, апартаменты, хостел на худой конец, но единственное, на что меня хватило: нажать кнопку в приложении такси и приехать в родные стены, которые по идее должны были помочь.

Ведь народная мудрость не врёт. Правильно?

Оказалось, врёт, ещё как врёт!

Пустая, отремонтированная наполовину квартира, стройматериалы, запах краски и штукатурки с садисткой изощрённость усугубляли моё состояние, а не помогали. Напоминали об обмане, в котором я жила последние месяцы. Лжи, настолько наглой, вопиющей, что объять весь масштаб, вот так, сразу, не получалось.

Казалось бы, чего переживать? Парень, с которым встречалась, вдруг оказался не миллионером даже, а миллиардером, триллионером, или ещё каким-нибудь нером-дером… что б я понимала в подобном порядке цифр.

Отлично же! Весело, как минимум.

Я – героиня дешёвой мелодрамы или дурацкого мема. Три раза ха.

Ха! Ха! Ха!

Только смешно мне совсем не было, абсолютно, совершенно, никак.

Андрей не просто врал, он лгал цинично, нагло, в лицо, продолжительное время. Даже не его ложь убивала меня, капельно пуская яд в кровь, а осознание собственной глупости. Вопиющей тупости, если хотите.

В век общедоступной информации, когда на любого человека можно найти информацию, будь это суперсекретный агент 007 или учительница начальных классов, я и не подумала пробить личность человека, которого любила. С которым жила и за которого собиралась замуж.

На серьёзных щах, блин, замуж!

Нельзя быть настолько наивной, а я была. И поделом, поделом мне!

Всё что случилось – логично. Именно такого и заслуживают такие лохушки, как я. Почему бы не использовать женщину в качестве ручной обезьянки, если она сама с радостью прыгает через скакалку и лезет в пекло собственного самобичевания.

А ведь как самозабвенно, как умело Андрей врал… В Красноярске он, видите ли, находился, от мороза уставал, на Енисей-батюшку любовался, помещение под кафе подыскивал. Правдоподобно как планами делился, с воодушевлением.

Оставалось лишь представлять, как смеялся он, ухахатывался, когда клал трубку после наших разговоров. Как звонил после своей девушке, разговаривал с ней, строил планы на новогодние праздники и всю оставшуюся жизнь.

Куда они поедут в путешествие, явно не в Казань или Калининград, что будут есть – точно не жалкий лосось Веллингтон. Где будет их свадьба, а у них она точно будет, никаких сомнений, и сколько детей планируют родить. С такими-то миллионами на счетах можно не два ребёнка родить – предел моих мечтаний, а все пять.

Потому что там многолетние отношения. Там – реальность. Там – планы. Там – правда.

А здесь, со мной – игра. Причём бездарная, рассчитанная на человека с интеллектом моллюска, а я и оказалась таким моллюском. Тупым, слепым, с минимальным набором рефлексов, чей максимум – способность к сенсибилизации.

Вот так вот, Дина.

Для Андрея ты на одном уровне развития со слизнем пашенным, виноградным.

Почему, почему я такая неудачница? Да потому что слизень не рождается для счастья, как птица для полёта.

На вопрос, что со мной не так, можно смело ответить: «Всё!»

И этим, естественно, воспользовался Андрей. Почему бы и нет? Представить только, как он веселился, когда видел мой незамутнённый взгляд, искреннюю веру в него, в нас, в будущее…

Ведь столько было знаков, очевидных нестыковок, что не задуматься могла только такая откровенная идиотка, как я…

Пусть сначала я была очарована, но после могла бы обратить внимание на очевидное, хотя бы на то, что в квартире Андрея почти не было его вещей. Например, летних в шкафу не наблюдалось совсем. Не мог же человек прожить на одном месте до тридцати пяти лет и не обзавестись обычным хламом, который копится в любом доме, у любого человека. Я же смотрела на полупустые полки и считала, что так и надо, так и должно быть.

Всему и вся находила оправдание, если в голове мелькали крупицы сомнений. Вру! Не было у меня никаких сомнений, намёков на них не было.

И вот теперь я стояла посреди собственной гостиной, смотря на оштукатуренные стены, торчащий провод на месте, где должна красоваться люстра, слои строительной пыли на полу, единственный табурет, покрытый грязью, стремянку в углу, козлы в другом, и буквально не могла дышать от обиды.

Воздух поступал в лёгкие, в организме происходили все полагающиеся процессы, но, если бы я задумалась на секунду, почему я ещё жива, уверена, сразу же упала бы замертво.

Мгновенно задохнулась.

Больно, как же больно, и так же невыносимо обидно.

На улице раздавался шум редких фейерверков, гам от подвыпивших компашек, спешащих к праздничным столам. Детские крики, мужские вопли, счастливый женский смех – праздничная какофония звуков, обещающая счастье в новом, мать его, году. Исполнение всех-всех желаний, хоть поездку в Калининград, хоть выплатить кредит раньше времени.

Телефон издал жалобный писк, сообщая об очередном сообщении от Андрея, которые я не читала. Зачем? Что нового он может мне сообщить? Всё, что нужно, я узнала от его девушки, в детали будущей семейной идиллии меня посвящать совсем необязательно. Объясняться со мной тоже.

Захотелось миллионеру, миллиардеру или кто он там, строчке в списке Фокс, Форбс или ещё каком-нибудь списке, позабавиться с простушкой, он и позабавился. Всё объяснимо.

Кто-то заводит любовниц, всемирно известных моделей, чтобы соседи по элитной недвижимости обоссались от зависти. Кто-то таек во множественном числе, целый гарем, покладистых и улыбчивых, кто-то аллигатора, и называет его Гоша, а Андрей завёл меня.