Просто мчать на автомобиле, добраться домой минут за сорок, чтобы после смотреть на отремонтированные, чистые стены по-прежнему одинокого дома не хотелось.

Ремонт – это хорошо. Красиво, классно, стильно, модно, современно… но хотела-то я совсем другого, пусть даже со старыми обоями, не современной мебелью в не актуальном дизайне.

Я семью хотела!

Вот так банально, пошло даже, как в слезливых мелодрамах или любовных романах – хотела верного, любящего мужа, и чтобы я его любила. И детишек – хулиганистых, шумных, драчливых, непоседливых, порой доводящих меня до трясучки.

Пусть!

Семью хотела. Семь-ю. Чтобы было семь-я. Со своими характерами, привычками, темпераментами. Семь разных Я.

А не стены в модном в этом сезоне оттенке. Мода изменится, сезон сменит другой, стены потускнеют и… что? Что останется? Ничего!

И на это «ничего» я вынуждена буду смотреть каждый день своей жизни, возвращаясь домой.

Поэтому я и ждала автобус, оттягивая неизбежную встречу с собственным одиночеством.

Через несколько минут, когда из-за поворота вырулил мой автобус, прямо на остановке, нарушая правила, остановился седан представительского класса, натёртый до зеркального блеска. Складывалось ощущение, что водитель только и делал, что носился вокруг автомобиля, полируя без устали.

Стекло у заднего сидения опустилось, в окне появился Андрей, настойчиво позвал меня:

– Дина, прыгай!

– Зачем? – опешила я.

Господи, нормально ведь всё было. Я почти забыла, что Андрей мульти-пульти-кто-то-там. Помнила, конечно, амнезия, увы, не накрыла меня, но начала подозревать, что не так уж это и важно.

Какая разница, сколько зарабатывает человек, когда он искренне радуется победам, негодует из-за поражений или бежит в аптеку за таблетками от головной боли, потому что чёртово собрание акционеров вымотало вдрызг, вусмерть нафиг.

И на тебе. В лицо. С оттягом.

Автомобиль представительского класса. Не знаю, сколько такой может стоить, явно больше, чем мой доход за десять лет.

Не в деньгах дело. В напоминании причины нашего расставания.

Мы ведь расстались. И правильно сделали.

Подтверждение стояло на остановке общественного транспорта и сверкало, как плеяды на ночном небе.

– Дин, не вредничай, у меня там… – Андрей выбрался из автомобиля, умоляюще посмотрел на меня, озадаченно на машину. – Дина?

Округу оглушил клаксон подъехавшего автобуса, люди засуетились, ругаясь на все лады, обтекая нас человеческой волной.

– Кот, – шепнул Андрей, дёрнув меня в нетерпении за руку.

– Ты хочешь заманить меня, как первоклашку, обещая подарить котёночка? – фыркнула я, стараясь не засмеяться.

Уж очень забавно выглядел Андрей, извиняющийся перед всеми и каждым, складывая руки в упрашивающем жесте, глядя на матерящегося взглядом водителя автобуса, и озадаченно поглядывающего на свой же автомобиль.

– Если бы котёночком можно было решить нашу с тобой проблему, поверь, я бы купил три состава котят… – улыбнулся он, смотря на меня сверху вниз. – Прости, прости, не купил, а поймал. Собрал бы всех бездомных котят по всей стране. Бесплатно. Но сейчас, пожалуйста… –он снова потянул меня в сторону машины.

– Да что там у тебя? – нахмурилась я и пошла следом.

В конце концов, не похищают же меня, вот так, при паре десятков свидетелей, под уличными камерами.

Уселась в салон, следом нырнул Андрей. Автомобиль сразу же плавно тронулся, освобождая законное место общественному транспорту.

– Вот, – Андрей протянул руку куда-то вглубь салона и движением обалдевшего от себя самого фокусника вытащил переноску для животных. – Василий или Наглая рыжая морда. И я бы с радостью подарил его тебе, но тогда мама не пустит меня на порог, а я люблю маму, – поклонился он в клоунском жесте. – Официально разрешаю называть меня сыночка-корзиночка.

В это время салон автомобиля пронзил душераздирающий, клянусь, по-настоящему адовый вопль банши, кикияна или каипоры – неважно. Важно, что кровь от этого звука застыла в жилах, дыхание замедлилось, а душа стремительно улетела в пятки.

– Василию назначен профилактический осмотр и ежегодные прививки. Обычно этим занимается мама, но в этом году её задержали на конференции, чести удостоился отец, но был повержен в честном бою. Прямо сейчас ему накладывают швы, а я… вот, – Андрей нервно покосился на вопящую переноску.

Нет, не может обычный кот, даже очень-очень породистый и дорогой – а какой ещё может быть у родителей мульти-пульти-владельца-пароходов? – издавать такие ужасающие, утробно-надрывные звуки, похожие на вопль младенца, уханье совы, завывание волка и медведя-шатуна одновременно.

Не то чтобы я точно знала, как вопит медведь-шатун… но я и про кикияну мало, что знала…

– Поверишь, это исчадие ада в дом привёз я, – сокрушённо кивнул Андрей. – Собственными руками занёс, подобрал котёнком на трассе тощего, блохастого… и пожалуйста – благодарность.

Видимо в знак крайней признательности Василий издал звук, от которого расширились глаза не только у меня, но и у Андрея.

Господи… может, водой святой окропить эту вопящую нечисть?

Богохульство, согласна, но что-то надо делать, как-то везти в клинику, там из переноски доставать, с ветеринаром общаться, держать… по всей видимости, ветеринара при попытке бегства.

На поверку Василий оказался вполне миролюбивым котом с лёгким ожирением, за что Андрей получил выволочку от высокого, похожего на шкаф, врача.

Доброжелательный настрой Наглой рыжей морды – действительно рыжей, с чертами отбитого на голову пирата, – испарялся при виде переноски.

В итоге обратно кот добирался на моих коленях, опасливо следя за руками Андрея, давая понять, что запихнуть его обратно в тюрягу не вариант. Он будет сопротивляться до последней капли крови, не своей, естественно.

–Районный прокурор. При галстуке с портфелем , – пропела я, наблюдая за мизансценой, открывающейся передо мной.

Рыжий кот, смотрящий в упор на одетого в нечто очень дорогое с галстуком Андрея Максимовича.

Стоящая в стороне переноска с приоткрытой дверцей, как бы напоминающая рыжему нахалу, где его место.

Водитель, который уже понял, что вместо того, чтобы вечером отправиться домой, он поедет на химчистку, ибо без боя наш Василий не давался… не для того мама орла растила.

–А для вас я никто. Как и вы для меня, – подхватил Андрей, смеясь.

Так и доехали, в мирной, дружеской обстановке, слегка потрепанные, чутка запуганные, зато вспомнили, кажется, весь репертуар русского шансона начиная с «Владимирский централ. Ветер северный …» заканчивая «Шансоньетка! Заведённая юла…»

Кто бы мог подумать, что владелец какого-то там многотугрикового состояния знает подобные песни и может с заботой относиться к маминому коту, даже если тот рыжий, страдающий ожирением нахал.

– Приехали, – сказал Андрей.

Мгновенно схватил своё пальто, устроенное рядом на вешалке. Резко накинул на Василия, от чего тот взвился, оттолкнувшись от моих ног, и был мгновенно закутан в кокон из шерсти гивиута, крепко зафиксирован и выволочен из автомобиля.

– Пойдём, – скомандовал Андрей.

Я, не иначе как от растерянности, выбралась наружу, краем глаза заметила дорожки из обычной тротуарной плитки, бордюры по краям ещё пустующих клумб и стены обычного дома из белого кирпича.

Решительно ничего миллиардерского.

– Васенька! – услышала взволнованный женский голос.

Сразу же увидела на крыльце дома, как уже отметила, совершенно обычного, среднестатистического, невысокую женщину в спортивном костюме.

– Васенька, с тобой хорошо обращались, мой хороший? – запричитала женщина, взяв орущий голосом банши, кикияна и каипоры комок шерсти.

– Нет, чтобы спросить, хорошо ли Васенька обращался с твоим сыном, – шутливо проворчал Андрей, чмокнув в подставленную щёку женщину, как я уже поняла – маму. – Как папа?

– Всё хорошо. Андрей, представь меня своей спутнице, раз уж… Боже, Андрей, что случилось?! На кухню, живо, аптечка знаешь где!