Квартиры, куда меня привели как воришку, как грязную тайну, как любовницу, которая недостойна ничего, кроме как быть спрятанной от всех и вся.

Эдакий пакостный секретик от всего мира.

– Хорошо, – кивнул Андрей. – Я отвезу тебя в гостиницу. Нормальную гостиницу, с кроватью, со всеми удобствами, а сам поеду к себе, если тебе настолько невыносимо сейчас со мной общаться. Утром мы встретимся на нейтральной территории и спокойно всё обсудим, обговорим, и ты поймёшь, что на самом деле ничего страшного не произошло. Да, я богатый человек, так случилось. Иногда люди богатеют, и обычно это нравится окружающим. Да, долгое время я встречался с Лией, и может быть, у нас были серьёзные отношения. Честно, я уже не помню, какие у нас были отношения, для меня их настолько давно не существует, что я вспоминать не хочу о ней. И да, я был вынужден тебе врать о своём финансовом положении. Но, – сделал он театральную паузу. Где-то смахнул слезу умиления один Станиславский, – на самом деле это неважно. Важны только ты и я. Мы. И ты обязательно поймёшь это, когда остынешь.

Он взял свой телефон, открыл несколько сайтов, не обращая никакого внимания на мои протесты, сделал несколько кликов, довольно выдохнул, посмотрел на меня.

– Номер заказан. И нет, не бюджетный. Теперь-то я могу тратить на свою девушку те суммы, которые считаю нужным. Собирайся, – счастливо заулыбался, прямо растёкся.

– Какое именно слово тебе не понятно в предложении «Я никуда не поеду»? – уставилась я на Андрея без тени улыбки.

Он всерьёз считает, что купил меня, моё тело, расположение, и может командовать, как и когда ему вздумается?

Выходит, именно так он и думает, иначе бы не раздавал распоряжения направо и налево.

– Дин, Дина, пожалуйста, – сделал он пару шагов ко мне, положил руку на поясницу, легонько придвинул к себе, прикоснулся своим лбом к моему, для чего ему пришлось изрядно нагнуться. – Пожалуйста, поедем в гостиницу. Обещаю, я дам тебе время и пространство, оставлю тебя одну, мы встретимся завтра, послезавтра, после послезавтра, в любой другой день, когда ты будешь готова, и спокойно поговорим. Сегодня ты слишком устала, и я устал. Мы устали. Поехали? – прошептал он хрипло.

Я посмотрела на Андрея. Глаза впали, заметная синева пролегла под нижними веками, бледная, сухая кожа, очевидные следы усталости, как физической, так и моральной. Видно, что он с трудом держался на ногах, стоит голове прикоснуться к подушке, и его мгновенно вырубит. Тотальная усталость сковывала не только тело, но и мысли Андрея. Чем бы он ни занимался в этом своём Китае, он смертельно устал.

Какая же я тряпка.

Он предал меня, играл со мной, бесконечно и изощрённо врал, а я стою, жалею его, будто родного.

Он ведь и ощущался как родной, самый-самый любимый, драгоценный даже.

Эх, Дина, Дина…

– Поехали, – обречённо кивнула я. – Но я хочу остаться одна, – добавила твёрдо.

Я ведь тоже устала, и тоже хотела спать. И одной побыть мне действительно было нужно.

Как ни странно, но в новогоднюю ночь в Москве пробки, однако нам удалось почти беспрепятственно добраться в гостиницу. Действительно дорогую, одна зона ресепшена вопила, что цены здесь не огромные, а просто конские.

Спорить и упираться я не стала. Есть деньги, пусть тратит. И потом, неужели я не заслужила крошечный бонус от связи с миллионером? Могу я хотя бы разок почувствовать себя красоткой из одноимённого фильма с Ричардом Гиром, раз выпал такой случай. Шикануть напоследок, чтобы было что вспомнить на пенсии в окружении котов.

Андрей поднялся со мной в номер.

– Хочу убедиться, что ты нормально устроилась, – сказал он.

Будто в таком роскошестве можно устроиться не нормально. Да… всё-таки деньги открывают не только возможности, но и шикарные виды. Я заворожённо смотрела из окна, не веря своим глазам.

Красота-то какая, и в этой красоте, в лучшем городе мира – отсюда в этот эпитет верится легко, – я имею счастье жить.

Андрей подошёл ко мне со спины, обнял, прижал к себе, наклонился к моей макушке, втянул воздух, точно наслаждаясь запахом. Было в этом жесте столько интимности, столько чего-то личного, щемящего, настоящего и искреннего, что на секунду показалось, что у меня выдернули сердце и выставили под всеми ветрами на всеобщее обозрение и растерзание.

Нет, нет, нет, это просто невозможно терпеть. Нереально.

Неважно, в каком номере, с каким видом, сколько за это заплачено – существовать так анриал.

– Завтра мы поговорим, – выдохнул он.

– Нет, Андрей. Сегодня, – вывернулась я, развернулась к нему лицом, отошла на несколько шагов. – Сегодня.

Какое-то время я молчала, собираясь с мыслями, которые скакали, не желая выстраиваться в стройные логические цепочки, путались в эмоциях, желаниях, в глупой любви, верещащей, что нельзя, нельзя, никак нельзя обрывать происходящее.

Что это действительно недоразумение. Что, правда, ничего страшного не произошло. Не сказал сразу, кто он… ну и что? Ну и что?! Он и не должен был, ведь я никогда не была на месте Андрея, и не буду никогда, вдруг, помимо опасений обидеть меня, существуют какие-нибудь протоколы безопасности. Или ещё что-то, что оправдывает обман.

Да что угодно! Нужно только поверить! Необходимо!

Но разве получится верить после такой лжи? Бесконечной, продуманной, постоянной. Разве выйдет спокойно жить, строить планы, верить в совместное будущее, зная, с чего началось общение, и как оно может в любой момент закончится?

Нет. Никогда.

– Андрей, – выдохнула я, не узнавая собственный голос. – Наверное, я верю, что ты не специально врал и ничего плохого не хотел…

– Не хотел и не специально! – жарко подтвердил он мои слова.

– Не перебивай, пожалуйста, – подняла я ладонь. – Не перебивай. Я готова поверить, что ты не специально врал, ты просто… заигрался. На каком-то этапе я понравилась тебе, может быть, ты почувствовал что-то вроде лёгкой влюблённости, но это ненадолго, и ты это знаешь. Я это знаю. Лия это знает. Я правда не понимаю таких отношений, как у вас с ней, но они имеют право на существование, а я не имею права осуждать их. У вас вот так… свободно и открыто. Сейчас ты якобы влюблён в меня, завтра я тебе надоем, ты вернёшься в родную гавань к Лии.

– Не вернусь! – запальчиво прокричал Андрей.

– Сейчас ты в это веришь, – согласилась я. – Завтра будешь точно так же верить, что ошибся, связавшись со мной… А я так не хочу и не могу. Я действительно хочу серьёзных отношений, хочу семью, детей, совместных отпусков, ужинов, утренников в детском саду, родительских чатов, всего, что демонизируют сейчас. И неважно, будет человек рядом со мной богатый или бедный, главное, чтобы он был надёжным, чтобы я могла верить ему, как себе, больше, чем себе. Доверяла ему на все сто.

– Ты можешь доверять мне, – истово закивал Андрей.

– Не могу, – развела я руками. – Я не могу доверять тебе, и это не изменят никакие миллионы на твоих счетах, никакие курорты на самые экзотические острова и подарки из платины самой высокой пробы. Я не хочу и не могу быть в отношениях, в которых ежедневно буду ждать подвох, ждать, что всё закончится здесь и сейчас, или завтра, неважно. Деньги важны, не спорю, достаток, финансовая стабильность, с этим никто не станет спорить, но куда важнее вера в человека. Мне важнее. Вот такая я уродилась… – развела я руками. – Честнее с моей стороны сказать тебе это и расстаться сейчас, чем через пару недель, когда ты поверишь, что всё забылось, бросить тебя, просто потому что не смогла встречаться с ненадёжным парнем.

– Дина… – выдохнул Андрей.

– Всё, Андрей. Спасибо, что оплатил номер. Завтра, в крайнем случае послезавтра, я найду, куда перебраться, тебе не придётся долго платить.

– Деньги не проблема.

– Я знаю. Теперь знаю, – кривая улыбка сама коснулась моих губ.

Какая всё-таки ирония.

Простушка Дина даёт от ворот поворот миллионеру Андрею Максимовичу, завидному жениху страны, между прочим.