Упорно продолжаю молчать, до боли закусывая внутреннюю сторону щеки. Суечусь по кухне: сервирую стол, ставлю тарелку с хлебцами, которые случайно обнаружила в ящике, тарелки с яичницей и болгарский перец, порезанный соломкой. Не шикарно, но утолить голод вполне сойдет.

— Садитесь завтракать, — бормочу, бросая дочери короткую ласковую улыбку.

Каин опускается напротив, но не спешит притрагиваться к еде. Вертит вилку в руках и сверлит в моем лбу дыру.

Я не хочу вспоминать мужа. Не хочу упоминать его и портить аппетит себе и дочери. Не хочу, чтобы моя девочка снова волновалась и плакала. Нам обеим нужна эта короткая передышка и иллюзия защищенности. Ведь Юра с его угрозами и охотой на нас остался там, за воротами этого дома. За чертой.

— Не хочешь говорить, — усмехается, отправляя кусочек яичницы в рот. — Глупо, Пчелка.

— Приятного аппетита, — с вежливой улыбкой откусываю кусочек болгарского перца и тщательно пережевываю. Как намек на то, что будет с языком Каина, если он сейчас же не заткнется. У него же есть опыт общения с детьми, неужели не понимает, что при них подобное не обсуждается?! Яся уже достаточно взрослая, чтобы осознавать смысл взрослых разговоров!

На мои действия Псих лишь скалится и низким голосом выдает:

— Я все равно узнаю. Просто на это потребуется чуть больше времени. В этом городе от меня ничего не удастся скрыть. Приятного аппетита.

От таких зловещих слов я давлюсь и закашливаюсь. Моя девочка сползает со стула и заботливо хлопает ладошкой по спине.

— Дай маме водички, — коротко командует, сердито зыркая на Каина.

И происходит что-то странное.

Каин… слушается.

Он улыбается ей такой настоящей улыбкой и, на удивление, встает и подает мне стакан.

Отпиваю, успокаиваюсь и только тогда возвращаемся к трапезе.

— Спасибо, все было вкусно, — произносит Каин так буднично, словно пять минут назад не пугал меня до дрожи Я закажу продукты, напиши список, что нужно, чтобы ты готовила завтраки, обеды, ужины. Что мелкая любит? Ну, и по одежде что вам нужно. Не вздумай тут нести ерунду, что «не стоит», «не надо», — предупредительно тычет пальцем. — Не раздражай.

— Хорошо, спасибо.

Собираю тарелки, стараясь не замечать его тяжелого взгляда у себя между лопаток.

Именно в этот момент входная дверь резко распахивается, и на пороге появляется мой вчерашний спаситель. С какой-то тревогой и подозрением пробегается по нам с Ясей взглядом.

— Шеф, у нас проблемы.

— А когда их не было? — устало вздыхает Каин. — Выкладывай, что там успело стрястись?

Он мнется. Проводит ладонью по затылку и выдает нервно, указывая на нас кивком головы:

— Ну, короче, их ищут. Конкретно так ищут: по городу рыскают, выспрашивают, по барам, вокзалам, гостиницам…

Напрягаюсь, сжимаюсь в пружину. Дыхание вырывается со свистом. Руки мелко дрожат, и тарелки звякают. Кухня становится меньше, и стены жутко давят.

— Кто?

— Люди Медведя.

Каин грязно ругается и поворачивает ко мне голову. Приколачивает свирепым взглядом к месту.

Медленно подходит и разглядывает, чуть склонившись, что я чувствую на лице его горячее дыхание. Его мощную энергетику хищника, от которой хочется одновременно бежать и застыть

— Вернемся к тому, с чего начали. Кто. Ты. Такая. Пчелка? — вколачивает каждое слово, как гвозди в крышку гроба. — Кто тебя подослал? Зачем? Шпионить? Или же.…, - делает паузу, чуть склоняя голову набок. — Убить меня?

Я говорила, что боюсь Каина в ярости?

Забудьте.

Потому что такого Психа я никому не пожелаю встретить на своем пути: хладнокровного, настоящую машину для убийств.

Сейчас он меня сотрет в порошок, не моргнув и глазом.

Майя

— Вы о чем? — голос предательски ломается. Я отступаю на шаг. В груди все дрожит от страха и бессилия. — Что вы такое говорите? Я уже говорила, что меня никто не посылал! Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы меня услышали и поняли наконец?!

Каин растягивает губы в ухмылке. Недоброй. Жесткой. Чертовски опасной. Смотрит снисходительно, и весь его вид дает понять, что Псих не верит ни единому моему слову.

— Даааа? — тянет лениво. — А Медведь ищет тебя просто так? Своих людей поднял, кипиш в городе навел, просто потому что ему вдруг стало скучно?

— Я не знаю никакого Медведя! — выкрикиваю в отчаянии.

Мне становится страшно. Также, как было страшно прошлой ночью.

Я не знаю этого человека, не знаю, во что вляпалась против воли. И самое ужасное: Яся сейчас рядом со мной. Моя маленькая девочка, которой и так пришлось пережить многое для ее возраста.

— Не знаешь? — Каин резко подается вперед. Подцепляет пальцами мой подбородок и заставляет поднять лицо. Сверлит глазами, в которых сейчас бушует десятибалльный шторм. Мне стоит титанических усилий не моргнуть и не отвести взгляд первой.

— Мама! Ма-ма! — испугавшись, Яся начинает хныкать и тянуть ко мне руки.

Во мне по щелчку пальцев просыпается лютый зверь.

Когда дело касается моего ребёнка, я готова растерзать любого. И мне плевать, если этот кто-то большой, злой и опасный мужик.

— Иди ко мне, солнышко. Не бойся.

— Почему дядя кричит? — бормочет, утыкаясь носиком в ложбинку между шеей и плечом. Глубоко дышит, цепляется за мои плечи и только тогда немного успокаивается.

— У дяди голова бо-бо, — кручу пальцем у виска, дерзко глядя на Каина.

К моему удивлению, он смотрит на Ясю и меняется на глазах. На губах проступает подобие ухмылки, а на лице — извиняющееся выражение.

— Прости, Яся, — неожиданно спокойно и ласково говорит Псих. — Когда у меня болит голова, я кричу и ругаюсь.

— Когда у меня болела голова, — бормочет моя девочка, осторожно выглядывая из укрытия и одним глазком разглядывая своего отца, — мама давала мне лекарство, гладила меня по голове и читала сказку.

В глазах Каина загорается озорной блеск.

— Я тоже не прочь, чтобы твоя мама меня погладила. И не только по голове. И сказку рассказала перед сном. Или вместо сна.

Я демонстративно закатываю глаза. Сколько раз в своей жизни я слышала нечто подобное…

— Вам я могу предложить только укол. В задницу. Десятикубовый.

— Фууууу, — Яся кривится и забавно морщится. — Только не укол!

Каин тихо смеётся. Низко. Хрипло.

И от этого звука у меня почему-то мурашки бегут по коже, и в груди что-то оттаивает.

— А ты с характером, Пчелка. Медсестра?

— Врач.

Его лицо на мгновение каменеет. Что-то мелькает в глазах. Уходит в себя, не разрывая контакта. Неужели я натолкнула его на воспоминания о той ночи?

Но Псих трясет головой и поворачивается к Шторму, о котором я успела совершенно забыть.

— Что ты ответил шестеркам Медведя?

— Кстати, а вы почему молчите?! — возмущенно разворачиваюсь на пятках, перебивая. — Как я забежала к вам в машину, умоляла о помощи, и вы сами привезли меня в этот дом. Я не просила этого делать! Я просила остановить! Кстати, у вас есть регистратор в машине? Там наверняка осталась запись нашего разговора.

Горе-спаситель играет желваками, но все же бубнит:

— Так и было, Каин.

— Откуда мне было знать, что вы привезете меня именно сюда, — продолжаю напирать, — а не к себе в квартиру, например? Или на вокзал? Если бы я хотела Каина…, - крепче обнимаю малышку, — то я вела бы себя по-другому, верно?

— А девчонка дело говорит, — мужчина неожиданно встает на мою сторону. Как будто и не собирался пять минут назад закатать в асфальт. Точно Псих. — Так что ты ответил, Шторм?

— Что не видел, ничего не слышал. Если что узнаю, перезвоню.

— Отлично. Подготовьте мне машину, через пятнадцать минут выезжаем.

Когда за Штормом закрывается дверь, в комнате становится непривычно тихо. Каин стягивает с запястья часы и протягивает их Ясе.

— Смотри, что у меня есть.

Она, как истинная девочка, сцапывает их и принимается вертеть.