Шторм криво усмехается, и, кажется, его немного отпускает.

— И это действительно мягко сказано. Все тогда тебе слово сказать боялись.

Невесело хмыкаю. Тут он прав.

— Я то время плохо помню, — тру пальцем бровь. — Бывает такое, что несколько дней, даже недель из памяти выпали. И иногда она возвращается кусками.

Шторм внимательно смотрит на меня. Цепко. Пронизывающе.

— Ты употреблял тогда нехило. Как вообще город не похерил, я удивляюсь до сих пор.

— Сам в шоке.

Мы ржем, и обстановка в кабинете немного разряжается.

— Так чего хотел-то?

— Я кое-что вспомнил. В тот день последняя ниточка к твари, что убила мою жену, оборвалась, и я дико нажрался в кабаке. А утром должен был присутствовать на подписании важных документов. Я вспомнил, что мне врача вызывали, чтобы прокапать.

— Так.

— Узнай, что за доктор ко мне приезжал, из какой больницы.

Шторм задумывается и трет ладонью подбородок.

— Так мы всегда обращаемся к частным специалистам и «Скорым». Стараемся все же к частникам, с ними никаких документов оформлять не нужно. Сам понимаешь.

— Отлично, так круг сужается. Тебе же легче. Мне нужна конкретная фамилия и все данные на чудо-доктора.

— Понял. Я постараюсь достать архивы, — поднимается на ноги. — Это все?

Болтаю вискарь в стакане. Смотрю, как янтарная жидкость медленно перекатывается по стенкам бокала.

— Пробей ещё раз мне все про Майю.

Шторм вскидывает брови. Кажется, мне впервые удалось выбить его из седла равновесия.

— Пробивали же. Обычная девчонка…

— Мы пробивали ее на связь с Медведем и больше уделили внимание мужу. А мне нужно знать все о ней. Абсолютно все.

Шторм быстро берет себя в руки и коротко кивает:

— Понял. Вечером информация будет у тебя. А с чего вдруг ты решил о ней узнать? Есть подозрения?

Ещё какие.

Например, что врач, которая приезжала ко мне в тот день, и моя Пчелка — одно лицо.

Потому что ее вчерашняя фраза «Не сдерживайся» послужила триггером для моей изрешеченной памяти и сломанной психики.

Я уже слышал ее.

В полумраке зала ресторана. Тихим шепотом. Она смотрела на меня так…кусала губы и отдавала всю себя. Хоть и боялась.

Я хочу убедиться, что это не сон. Потому что, если мы уже встречались ранее и переспали, то почему Пчелка молчала…

До вечера время тянется, как резина. Я сто раз тянусь к телефону, чтобы набрать Майе. Но столько же и откладываю в самый последний момент.

Телефон вздрагивает в руке. Снимаю трубку немедленно.

— Вся информация у тебя на почте.

Не прощаясь, сбрасываю звонок и открываю файл. Пробегаюсь глазами, и пазл сходится.

Это именно Майя приезжала ко мне в ту ночь.

И мы переспали.

В этом больше никаких сомнений.

Это была моя Пчелка. Поставила меня на ноги и залечила душевные раны.

А утром исчезла без объяснений.

Девочка — видение, блин!

Я уже почти выхожу из программы, но палец зависает над красным крестиком. Проматываю документ назад и, как дурак, перечитываю цифры на экране.

В голове мгновенно включается калькулятор.

Да ну нахрен! Этого не может быть!

Каин

Стою напротив дома и жадно выкуриваю третью сигарету подряд. Горечь табака давно перестала чувствоваться. Легкие жжет, в голове гудит так, будто по ней прошлись бейсбольной битой.

А я все не могу заставить себя сделать несколько шагов к двери.

Ноги словно налиты свинцом.

Яся родилась через девять месяцев после нашей с Майей единственной ночи. А замуж за Юрасика моя Пчелка вышла много позже.

Провожу ладонью по лицу, сдавливая переносицу.

Охренеть. Просто охренеть!

Эта очаровательная девчонка — моя дочь. Часть меня. Моя плоть и кровь. Моя семья, которую я оттолкнул собственными руками, когда-то решив, что таким, как я, нельзя иметь семью.

А Судьба снова решила посмеяться мне в лицо и буквально сама привела девчонок в мой дом…

Я практически уверен в том, что Яся моя. Да, у меня нет результатов теста ДНК. Да, Пчелка может соврать и сказать все, что угодно.…

Но сердце ещё никому не удавалось обмануть.

Теперь я понимаю, почему меня так тянуло к Ясе. Почему хотелось смотреть на нее, слушать ее болтовню, заботиться и быть рядом. Почему рядом с ней внутри становилось тепло так, как не становилось уже много лет…

Рядом с этими девчонками я стал…живым. Настоящим.

А я не понимал этого. Слепой идиот. Удивительно, держать целый город в кулаке могу, а разглядеть очевидное под носом — нет.

Движение в окне привлекает мое внимание. Поднимаю голову, а там — мои девчонки. Моя дочь машет мне ладошкой и улыбается так широко, что у меня перехватывает дыхание. Медленно поднимаю руку с зажатой между пальцами сигаретой, машу и отвечаю ей такой же кривой, растерянной улыбкой.

Внимательно разглядываю девчонок. Взгляд не могу оторвать. От осознания, что у меня теперь есть семья, сердце разбухает до невероятных размеров так сильно, что, кажется, сейчас проломит ребра.

Дочь и…любимая женщина.

Даже мысленно произнести это непривычно.

Усмехаюсь, качая головой и не веря, что это все происходит со мной.

Влип ты, Каин. Серьёзно так влип.

От этого понимания тревога, как яд, растекается по венам. По артериям добирается до сердца и отравляет его. Страх вытесняет радость от неожиданной новости, и улыбка стекает с лица.

Крыса до сих пор не найдена. Нет ни малейшего представления, кто это может быть. Кто стрелял в Шторма.

Даже если я их найду, свято место пусто не бывает — желающие убрать меня с поста смотрящего обязательно найдутся. И тогда Пчелка с Ясей попадут под удар.

Как когда-то Вита.

Перед глазами вспыхивает прошлое. Ярко, как будто все вновь происходит наяву. И боль также сильно пронзает каждую клеточку…

Хочу ли я такого для своих девочек? Нет.

Этого больше не повторится. Никогда.

И выход из этой истории только один.

Тушу окурок в пепельнице, выдыхаю сизый дым в темное небо и вхожу в дом. Как маленькая торпеда, навстречу несется Яся.

— Привеееет! — улыбается, тормозя. В душе все переворачивается, когда вижу, как глазки сияют, и девчонка сдерживается, чтобы подбежать ко мне.

Медленно опускаюсь на колени и раскидываю руки в стороны. Никогда и ни перед кем в жизни я, Каин — человек, перед которым склоняют головы влиятельные люди города, не стоял на коленях.

А перед этими двумя хрупкими девчонками готов стоять всю жизнь.

Яся вскидывает голову в поиске одобрения матери.

Мы сталкиваемся взглядами с Майей. Вижу в ее глазах сомнения. Страх. Боль. Обиду…

Я тебя понимаю, Пчелка. Если бы я только знал, как правильно… Если бы я только знал, как поступить…

Пчелка закусывает губы, глаза блестят от слез, а грудь часто вздымается.

Она поняла.

Моя девочка поняла, что я все вспомнил и догадался. И теперь решение только за ней: позволит ли она мне, прожженному и порой жестокому цинику стать частью их семьи.

И стать отцом Яси.

Я не имею права требовать. Но я хочу и должен хотя бы попытаться.

Майя задерживает дыхание и глядит на меня, не моргая. Волнуется, принимая самое важное решение в своей жизни.

Наконец, едва заметно кивает. И в этот миг я будто снова начинаю дышать.

Жить.

Счастливая дочь бросается мне в объятия.

Дочь.

Эта крошка — моя.

Сейчас я держу в своих руках самое ценное и дорогое, что вообще существует в этом мире. Не могу поверить и осознать, что это происходит со мной.

— Привет, — шепотом выдыхает Пчелка, со слезами на глазах глядя на нас. — Мы тебя не дождались, уже поужинали. Разогреть?

— Нет, спасибо. Я не голоден.

Вглядываюсь в личико смущенной Яси. И только сейчас, кажется, вижу свои черты в ней: изгиб губ, взгляд, брови, нос…

Конечно, возможно, это игра моего воображения. Я должен узнать все подробности у Майи, восстановить все в памяти…