Теперь в баронстве был закрыт дефицит по множеству позиций. Не хватало лишь предметов роскоши и стёкол для остекления окон. В остальном же у них было всё необходимое.

К тому же, по королевству поползли слухи о том, что в Подгорном баронстве есть деньги и их готовы тратить. Следовательно, вскоре сюда начнут стягиваться купцы.

Переселенцев поселили в деревне. На первое время их приютили местные жители. Тут же они дружно принялись за возведение домов для новичков. Барон же им выделил инструменты, скотину и зерно под посадку, плюс поставил на довольствие на первое время. Раз в неделю им отвозили продукты на следующую неделю. Без этого молодые семьи не протянут.

Молодежь — именно её представители становились беженцами, поскольку в центре страны земель для крестьян не хватает.

У крестьян большие семьи с кучей детей. Многие из деток не доживают до взрослого возврата. Антисанитария, болезни, голод во время неурожаев или войн.

Примерно пять-семь человек из пятнадцати доживают до подросткового возраста. Если усреднить, то пусть будет шесть выживших детей на семью.

Допустим, половина из них девушки — их отдают замуж в обмен на приданное. Хозяйство остаётся в наследство старшему сыну. Куда при этом деваться остальным двум сыновьям?

Если у крестьянина большой участок, то он его поделит и выделит землю сыновьям. Но так не может продолжаться до бесконечности. Крестьяне обычно роднятся с жителями соседних деревень. Два-три поколения, и вся земля пахотная в округе заканчивается.

Допустим, один из сыновей уйдёт в город. Там он либо станет солдатом, либо стражником, либо ремесленником, либо пойдёт в слуги. Последнее также касается старых дев, которым в деревне не нашлось жениха. И всё равно остаётся ещё один сын, скорее всего, уже женатый, который хочет получить свою землю и завести хозяйство. И куда ему деваться? Остаётся лишь попытать счастья в менее обжитых районах. Так и появляются переселенцы — молодые семьи без гроша в кармане и какого-либо имущества.

Чаще всего такие семьи живут тяжело. Они прибиваются к какой-либо деревне и идут батраками к зажиточному крестьянину, и пашут на него долгое время, пока не построят свой дом и не обзаведутся хозяйством.

Леонелю такой подход не нравился. В таком случае порождается нищета. Ему же нужен был крепкий тыл, которого в этом мире можно добиться наличием отличного сельского хозяйства. Поэтому он обеспечивал медицинскую помощь всем жителям баронства в виде знахаря, а в тяжёлых случаях помогал своими зельями. Насаждал среди народа гигиену. На первых порах полностью спонсировал переселенцев: земля, скотина, питание, семена.

В общем, он делал всё, чтобы уже на следующий год вместо пары нищих крестьян появлялось крепкое крестьянское хозяйство и население естественным образом увеличивалось в два-три раза эффективней, чем в остальном мире.

Он действовал с прицелом на будущее, словно собирался закрепиться на этом месте на долгие годы. Подходы временщиков он отмёл. Поэтому в планах была постройка римской дороги, как в сторону людей, так и к дворфам. С последними он хотел в будущем наладить постоянную торговлю. Это принесло бы его баронству солидный источник дохода, поскольку изделия дворфов пользовались хорошим спросом у людей. А коротышки рады были скупать продовольствие, выращивание которого в их регионе сопряжено с трудностями.

Казалось, будто всё идёт идеально. И это сильно напрягало зельевара. В последний раз, когда он такое чувствовал — его сбросили с башни. Да, с благими намерениями, якобы чтобы научить полётам. Но сбросили же! В общем, он мягким местом чувствовал надвигающиеся неприятности. Поэтому усилил патрули. В первую очередь он ожидал нападения от сектантов.

К обеду совсем распогодилось. Солнышко дарило тепло, на небе ни тучки, тёплый ветерок дул ровно настолько, чтобы не было ни холодно, ни жарко. Из-за этого напряжение от ощущения подкрадывающегося песца у Леонеля лишь усилилось. И вот внезапно на горизонте показался отряд однотипно облачённых воинов. В этот миг барона отпустило, будто внезапно прорвало болезненный нарыв.

«Солдаты — это хорошо, — подумал он. — Одинаковая униформа — ещё лучше. Значит, это отряд какого-то крупного феодала или даже королевские военные. Весьма сомнительно, что это сектанты».

Через некоторое время барон ожидал визита незнакомцев вблизи замковых ворот, которые были оперативно закрыты в тот момент, когда конных воинов обнаружили дежурные солдаты.

К воротам подтянулись все полтора десятка дежурных гвардейцев, которые не были задействованы в наблюдении за окружающей обстановкой с боевых башенок на крепостной стене. Остальные солдаты находились на отдыхе, но слуги побежали их предупреждать о боевой готовности.

— Эй, за стеной! — раздался громкий мужской крик снаружи. — Я посланец герцога Ветрова. Уполномоченный инспектор. Впустите нас.

Дежурный, который располагался в одной из двух башенок по сторонам о ворот, крикнул в ответ:

— Чем докажите, что вы уполномоченный инспектор и посланник герцога, а не ряженые разбойники?

Сержанту, который руководил дежурным отрядом, на вид в районе тридцати лет. Коренастый, с широкой грудью и мощными руками. Он больше был похож на кузнеца, чем на вояку. Из-под стального шлема выглядывали темные вихры. Он не сводил вопросительного взгляда карих глаз с барона.

— Пусть попросит у них документы, — Леонель всё ещё сомневался в том, что это не культисты.

Сержант кивнул, после чего знаками показал дежурному на башне, что требуется делать. Система общения знаками у королевских гвардейцев была поставлена на отлично. Поэтому дежурный воскликнул незваным гостям:

— Я спущу вам корзинку. Положите в неё бумаги. Мы их изучим. Только после этого можно будет принять решение: пускать вас или нет.

— Да что ты себе позволяешь, мерзавец⁈ — разозлился инспектор. — Ты хоть понимаешь, кого оскорбляешь? Я посланник герцога!

— Если документы не предъявляют, значит это вражеские лазутчики, — тут же выдал Леонель довольно громко, чтобы люди за воротами услышали. — Расстрелять!

В следующее мгновение десяток солдат с арбалетами побежали вверх по лестнице. Они ни на секунду не замешкались.

— ЭЙ!!! — не мог поверить в реальность приказа инспектор. — Вы же несерьёзно? Да герцог за моё убийство вас уничтожит!

— Все вражеские шпионы так говорят, — громко ответил барон. — У нас тут дворфы под боком. Наверняка они вас подкупили, чтобы напасть на земли нашего королевства.

Когда на стене начали появляться солдаты с готовыми к бою арбалетами, инспектор не на шутку испугался и завопил, срываясь на фальцет:

— СТОЙТЕ! Я ПОКАЖУ БУМАГИ!!!

— Отбой, — махнул рукой Леонель.

— Не стрелять! — завопил пароходной сиреной сержант.

— Спускаю корзину, — предупредил дежурный.

Вскоре в руки барону вручили чёрный футляр. Точно в таком же ему вручали баронский патент. Внутри оказалось настоящее письмо с печатью герцога Ветрова.

Пока он изучал бумагу, к воротам из казармы прибыло подкрепление — три десятка вооруженных солдат под командованием Волка. Они все должны были отдыхать, но обстоятельства заставили их срочно облачиться в броню и явиться к боссу.

— Открыть ворота, — дал отмашку зельевар. — Это действительно инспектор, если только письмо не было украдено и посланников герцога не подменили. Так что следите за гостями в оба глаза.

Капитан кивнул, осознав важность задачи.

Раздражённый и разозлённый инспектор с отрядом из десяти солдат зашёл на территорию замка. Это был мужчина лет пятидесяти, с надменным, одутловатым лицом, обветренной кожей и маленькими, бледными глазами, которые злобно щурились из-под густых, нависших бровей. Его тщедушная фигура, облачённая в дорогой, но испачканный в дороге камзол, казалась ещё более невзрачной по сравнению с мощными доспехами его же солдат. Седеющие волосы, заплетённые в неуклюжую косичку, растрёпанную ветром, и тонкие, поджатые губы, сложенные в вечную гримасу недовольства, завершали портрет человека, привыкшего к подобострастию окружающих его людей и мгновенно выходящего из себя от любого неповиновения.