— Идеально! — радостный парень обернулся к открытому порталу. — Аква, тащи!

Потребовалось несколько часов, чтобы втащить через портал всех животных и весь груз. Когда последний тюк оказался на их стороне, портал схлопнулся.

Вечером того же дня замок Подгорного баронства переживал настоящее возрождение. Со складов доносился гомон голосов Волка и его людей, которые, наконец-то, получив чёткую задачу, с энтузиазмом разгружали провизию и снаряжение. Крестьяне, увидев семена и инструменты, перестали бродить без дела и с надеждой смотрели на отведённые им под поля участки.

Леонель стоял на крыше башни, на которой его неудачно пытались научить летать, и наблюдал за суетой внизу. Он чувствовал странную пустоту. Задача была выполнена. Кризис предотвращён. Но напряжение не уходило. Оно сковывало плечи холодными тисками.

К нему подошёл Волк. Теперь он был не пленником в кандалах, а капитаном гвардии, облачённым в новенький, хоть и простой, дворфский доспех.

— Груз учтён, лорд Леон, — отчеканил он. — Зерна хватит до следующего урожая. Оружие и доспехи я уже распределил среди своих парней. Выставил дозорных по периметру, как вы и приказывали, — в его голосе звучало не только уважение, но и азарт. Ему дали дело, и он рвался его выполнить.

Леонель кивнул.

— Хорошо. Завтра займёмся планом обороны. Я хочу, чтобы к концу недели каждый человек в этом замке знал своё место и свои задачи на случай атаки.

— Будет исполнено.

Волк ушёл, а Леонель остался один на один со своими мыслями. Совет Аквы звучал в его голове: «Ты не доверяешь им».

Он посмотрел на свой замок. На своих людей. На дракониху, которая, сидя на крыше башне в своем человеческом облике, с интересом наблюдала за жизнью своего «гнезда».

Он не мог контролировать всё. Рано или поздно это его сломает или убьёт. Сектанты не дремлют. Они уже в пути и они обязательно его найдут. И когда они придут, он должен быть готов встретить их не в одиночку, а во главе тех, кому он решился доверить свою жизнь.

Впервые за долгое время Леонель почувствовал не парализующий страх, а холодную решимость. Он больше не беглец. Теперь он барон Подгорный. И он будет защищать то, что начал строить.

Утро в замке Подгорного баронства началось с крика и звона разбитой глиняной кружки.

Леонель, потягиваясь у окна своей пока ещё аскетичной спальни, вздохнул. Похоже, идиллия закончилась, не успев начаться. Он быстро оделся и вышел во внутренний двор, откуда доносились разгорячённые голоса.

У колодца стоял здоровяк Борк с красной мордой из бывшей банды Волка. Он тыкал пальцем в тощую грудь немолодого крестьянина по имени Орик.

— Я тебе сказал, сопляк, очередь за водой сначала для тех, кто стену охраняет! — рычал Борк. — А вы, землекопы, подождёте! Твоя репа никуда не убежит!

— Мне… мне скотину напоить нужно, господин стражник, — робко пробормотал Орик, подобно тому, как он всю жизнь бормотал любому, кто был хоть чуть-чуть выше его по статусу. — Коровёнка без воды зачахнет…

— А мне твоя коровёнка до одного места! — Борк оттолкнул мужика, и тот, поскользнувшись на мокром камне, шлёпнулся в лужу.

Несколько его товарищей-крестьян замерли, потупив взгляды. С другой стороны двора к месту стычки уже подходили другие стражники, смотрящие на происходящее со смесью презрения и одобрения.

Леонель почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не страх, а холодная, знакомая ярость. Он поспешил к месту разборок.

— Встать! — его голос, тихий, но отточенный сталью, разрезал утренний воздух так резко, что все вздрогнули.

Борк обернулся, и его наглое выражение лица мгновенно сменилось на подобострастное.

— Лорд! Да мы тут просто… устанавливаем порядок. Эти деревенщины воду разбазаривают!

Леонель не смотрел на него. Он подошел к Орику и протянул руку, помогая подняться. Старик смотрел на него с животным страхом, ожидая удара.

— Ты прав, Орик, — громко сказал Леонель, чтобы слышали все. — Скот без воды — мёртвый скот. Мёртвый скот — голодная зима. Голодная зима — мёртвый замок. Ты выполняешь свою работу. И твоя работа так же важна для выживания всех нас, как и несение караула.

Он, наконец, повернулся к Борку. Его глаза были холодными, а взор острым, словно лезвие.

— Ты, Борк, нарушил мой приказ. Я говорил: равный доступ к колодцу для всех по графику. График висит на двери амбара. Ты его читать не умеешь? Или считать до десяти не научился, чтобы определить свою очередь?

Борк попытался что-то буркнуть про «приоритеты», но Леонель резко взмахнул рукой.

— Молчать! Не ты устанавливаешь здесь порядок. Порядок устанавливаю я. Твоё дело — подчиняться. За проявленную грубость и самоуправство — три дня отработки на общих работах с крестьянами. Поможешь им копать дренажные канавы. Может, поймёшь, насколько их труд «легче» твоего.

Рот Борка широко распахнулся от изумления. Работа с крестьянами! Это было унизительнее любого штрафа.

— Лорд, но я же стражник! Я же…

— На три дня ты — землекоп, — Леонель окончательно пресёк все возражения. — Следующее нарушение — и ты будешь искать себе нового лорда. За воротами. Понятно?

Борк, багровея, кивнул и, бросив на крестьян взгляд, полный немой ненависти, поплёлся прочь.

Леонель обвёл взглядом собравшихся. Крестьяне смотрели на него с осторожной надеждой. Стражники — с настороженным недоверием.

— Запомните все, — сказал он, и в его голосе снова зазвучала та самая властная нота, которую он когда-то слышал у отца, говорящего с прислугой. — В этих стенах нет «господ» и «холопов». Есть те, кто держит меч, и те, кто держит лопату. И друг без друга мы все быстро станем теми, кого держат в клетках на невольничьем рынке. Следующий конфликт будет решаться не отработкой, а поркой. Всем всё ясно?

Молчание было ему ответом. Но это было уже не молчание страха, а молчание обдумывания.

Весь день Леонель провёл, словно менеджер среднего звена во время дедлайна. Он разбирал споры за пайку хлеба, назначал старших по группам (сделал Волка ответственным за стражу, а самого сообразительного из крестьян, бывшего деревенского старосту по имени Мирон, — за хозяйственные работы), лично проверял, как идут работы на будущих полях и у крепостной стены.

К вечеру он валился с ног. Мысли о зельях, порталах и сектантах отошли на второй план перед необходимостью решить, кому достанется последний исправный топор.

К нему в кабинет зашёл Волк. Он молча поставил на стол кружку с какой-то мутной бурдой, которая пахла травой и дымом, но оказалась на удивление сносным чаем.

— Жёстко вы его, Борка, — без эмоций констатировал Волк.

— Слишком жёстко? — спросил Леонель, с надеждой глядя на него. Мнение опытного солдата было сейчас важнее всего.

— Справедливо, — поправил его Волк. — Совсем жёстко было бы отрубить ему руку. А так… унизительно. Но иногда унижение — лучшая наука, чем боль. Ребята ворчат, но поняли. Уважают силу. А вы сегодня её показали. Не магическую, а… властную.

Леонель кивнул, с облегчением делая глоток чая.

— А крестьяне?

— Крестьяне шепчутся, что вы, может, и не свой, но заступник. Для них это много значит. Они теперь скорее умрут, чем уйдут с ваших полей. Это тоже сила. Только другая.

Леонель задумался. Может, Аква и Волк правы. Он не может быть вездесущим контролёром. Он должен быть стержнем. Тем, кто задаёт правила и карает за их нарушение. Тем, на кого можно положиться.

В этот момент в дверь просунулась рыжая голова Хелен.

— Лорд, — она нервно поклонилась. — Дези снова плачет. Говорит, что вы её ненавидите и никогда не простите. И что она лучше уйдёт к тем разбойникам, чем будет тут мучиться.

Леонель зажмурился. Великие битвы с культистами казались сейчас куда более простой задачей, чем управление этим человеческим зверинцем. Было бы проще свернуть шею этой мелкой пигалице, которая изрядно попортила ему крови, чем пытаться с ней нормально поговорить. Но нельзя. Он же человек, а не тварь какая-то, чтобы убивать всех, кто его бесит. Он тяжело вздохнул и поднялся.