— А вот в кино он прыгучий, быстрый и ловкий, — мрачно не согласился с моей оценкой Руслан.

— В реальности он делает ставку на хитрость. Представь, идёшь ты по ночной дорожке, а навстречу какой-то сгорбленный дед. И дед этот, такой: «Помоги мне, внучок, проведи по тропке, старый я, боюсь всего…»

Я картинно растягивал слова, изображая немощного старика, но Руслан от моего театрального этюда не улыбнулся даже краешком рта.

— Вот именно поэтому я больше и не шляюсь по ночам, — назидательно произнёс оборотень, отправляя в рот кусок котлеты.

— И молодец. В общем, суть ты ухватил.

— Нет. Я ухватил только то, что ты плохой актёр. — жуя ответил оборотень — И ты так и не сказал, что мы будем делать? Какой план?

— Да? Знаешь, план, скорее всего, будет примерно такой, — я пожал плечами, наблюдая, как Руслан расправляется с едой. — Кто-то неторопливо прогуливается вдоль кладбища. Ночью. На него из темноты нападает упырь, а мы с Василисой выскакиваем из засады и.… того, крутим этого шаромыжника.

Руслан замер. Вилка вновь остановилась на полпути ко рту.

— Кто-то? — его глаза сузились в щёлочки.

— Ну да. Я же говорю, упырь, — невозмутимо продолжил я. — Он же вурдалак, пиявица, не путать с обычным пьяницей, ну, или кровопийца.

— Нет-нет-нет, — Руслан вернул вилку на тарелку и возмущённо замахал руками. — Я не про терминологию нечисти. Я про того абстрактного «кого-то», кому предстоит ночной моцион мимо могил. Нас тут трое, так? И если вы с Василисой эффектно выскакиваете из засады, то, методом исключения, работать в качестве лакомого прохожего предстоит мне. Так? Не отвечай! Скажу сразу, мне этот расклад категорически не нравится! И потом, почему именно кладбище? Тебя греют воспоминания о борьбе с местными бандитами, или просто лунные пейзажи с крестами любишь?

Василиса в этот момент уткнулась в свой стакан с водой, чтобы спрятать рвущийся наружу смех.

— По традиции он обитает именно там, — ответил я, осознанно игнорируя до поры до времени скользкий вопрос про личность подсадной утки. — Наверное. А может, мы вообще не правы, и никакого вурдалака там нет.

— Да уж, конечно, — сарказм в голосе Руслана побил все рекорды по яркости и ядовитости. — Если вы с Василисой предполагаете что-то плохое, то оно сбудется со стопроцентной вероятностью. Так что не надо меня прибалтывать и успокаивать.

— Ну прости, Руслан, но это исключительно важная роль, — я примирительно посмотрел на него. — Мы, конечно, можем нагрянуть на кладбище и попытаться выследить его при свете дня, но он нас наверняка заметит издалека и просто сбежит. И всё, ищи ветра в поле.

— Тоже мне проблема, — фыркнул он, наконец-то отправляя кусок котлеты в рот. — Сбежит в Лабинку и скатертью дорога, пусть это будет головной болью лабинцев.

— В Лабинке нет двоедушников, которые бы его изловили, — уже совершенно серьёзно возразил я. — Сбросить проблему на соседей, это безответственно. Тем более, его деятельность наверняка привлечёт внимание фанатиков. А зачем нам такие ребята, бродящие с оружием по соседству?

Руслан опёрся локтями о стол, отодвинул наполовину пустую тарелку и обречённо вздохнул. Оплаченный кузовной ремонт наверняка показался ему уже не такой уж щедрой сделкой.

— А Инквизиция? — с надеждой спросил Руслан. — Может, Денис ворвётся как супермен и всех победит?

— Пока нет человеческих жертв и трупов, Денис и пальцем не пошевелит и в поисках не поможет, — спокойно ответила за меня Василиса. — Инквизиторы — люди катастрофически занятые, да и никто толком не знает, сколько их вообще осталось, может, банально, на всех их не хватает. Так что давай исходить из суровой реальности, есть только ты, я и Вадим. И это, кстати, ещё не всё. В нашем гениальном плане поимки особо опасного упыря есть одна малюсенькая деталь.

Василиса выразительно посмотрела на меня.

— Какая ещё деталь? — страдальчески спросил Руслан. — Мне что, придётся одеть женское платье и бродить там в образе заблудившейся школьницы?

— Надеть, — машинально поправил я. — Нет, платья не будет. Тебе просто нужно будет прогуляться там в образе барсука.

— Что-о-о⁈ — взвизгнул оборотень неожиданным фальцетом.

— И снова тысяча извинений, Ваше барсучество, но такова селяви, — я виновато развёл руками. — Наш упырь за всё это время нападал исключительно на собак.

— И что, барсук тебе собака, что ли⁈ Это попахивает видовой дискриминацией! Расизмом!

— Габариты те же, а в темноте вообще не отличить, — принялся успокаивать я.

— И потом, он на них не просто «нападает», как ты изящно выражаешься, а натурально выпивает досуха! Убивает! Я, вообще-то, в курсе местных новостей, — возмущённо говорил Руслан. — Он их жрёт, причём без разбора, что цепных волкодавов, что бродячих бобиков!

— Ну, мы до крайностей не доведём. Недопустим такого, — я постарался придать голосу максимум уверенности.

— Я категорически не согласен! — твёрдо заявил он.

Однако по его взгляду было ясно, это бунт обречённого. Примерно с такой же твёрдостью молодой муж заявляет, что ни за какие коврижки не поедет к тёще копать картошку. Он приводит безупречные, здравые аргументы, высчитывает нормы годового потребления картофеля на молодую семью, составляет убедительную калькуляцию стоимости медикаментов для сорванной спины… Но где-то в глубине души уже осознаёт, что завтра в семь утра будет стоять в поле с лопатой. Спор этот был проигран, не успев начаться.

Мы помолчали ещё пару минут. Я, не говоря ни слова, собрал в тишине со стола посуду, включил воду и принялся неспешно её мыть, давая нашему живцу время свыкнуться с неизбежным.

— И когда вы, живодёры, намерены воплощать в жизнь этот ваш бесчеловечный план? — сердито буркнул Руслан под шум воды, прерывая молчание.

— Ну, завтра, наверное, — меланхолично отозвался я, ставя чистую тарелку на сушилку. — Сегодня мы все устали. Погони, драки, Вилы, твоя покоцанная машина, восстановление медпункта… Хватит с нас подвигов за одни сутки.

— Нет уж, дудки! Я просто не вынесу ещё сутки ожидания, — Руслан обратился к Василисе. — Сейчас ведь не слишком позднее время для поимки этой… твари?

— Да нет, в самый раз, — задумчиво протянула она. — На берегу у Печи народ ещё наверняка гульбанит, но это далеко от кладбища. В целом посёлок уже спит. Упырь сейчас должен быть максимально активен. Насколько мы знаем, он всегда нападает ночью, потому что именно в это время чувствует себя более уверенно. Это, кстати, говорит как о его хитрости, так и о слабости.

— Отлично, — Руслан сидел, скрестив на груди руки, с суровым выражением лица, однако при словах Василисы кивнул так энергично, что едва не кувыркнулся со стула. — Значит так, деспоты и сатрапы! Если вы уж решили рискнуть моей драгоценной барсучьей шкурой, то делать это нужно прямо сейчас. Таково моё условие! Пластырь нужно сорвать быстро. Утром я точно передумаю.

Мы с Василисой многозначительно переглянулись.

— Мы, вообще-то, устали, — начал было я, заходя на второй круг аргументации, но Василиса оборвала меня, подняв руку в останавливающем жесте.

— Если Руслан так рвётся в бой, а ситуация у нас нетипичная, я могу задействовать оживотворяющее заклятие. Это что-то вроде энергетика в мире магии. Злоупотреблять таким, конечно, категорически не стоит, но ради такого случая…

— Я готов! — Руслан проворно соскочил со стула, зажмурился и встал, широко раскинув руки. Поза была такая, словно магия должна была окатить его ледяной водой из ведра, и он заранее съёжился.

Василиса плавно повела руками, сплетая в воздухе сложный узор. Прямо над кухонным столом расцвёл полупрозрачный букет из трёх пульсирующих мягким светом бутонов.

— Чистота бо, крепость и младость, — прошептала Василиса.

С её последним жестом призрачный букет ожил, плавно подплыл к Руслану и, едва коснувшись его кожи, истаял, оставив после себя только слабый аромат мяты.