— У меня есть плитка тёмного «Бабаевского». Держу про запас, на самый крайний случай, — она извлекла на свет шоколад.

Домовой презрительно фыркнул, но глаз от плитки не отвёл.

— Эх, поживёшь с вами, научишься есть всякую гадость. Давай её сюда.

Он сел на стул, развернул шоколадку и принялся методично отламывать квадратики. Он закидывал их в рот один за другим, но при этом с таким страдальческим выражением на лице, будто принимал яд во имя спасения человечества.

— Но учти, это только аванс! — грозно сказал он с набитым ртом. — Килограмм печенья ты мне всё равно должен! Шоколадного! Я всё помню!

— Само собой, я обещал, я куплю, — кивнул я, присаживаясь напротив. — Так что в итоге? Удалось что-то узнать, увидеть?

Домовой проглотил очередную порцию и перешёл на заговорщицкий тон:

— Для начала я проверил все дома. Странности были, врать не стану. У Маргуши, например, переполох, бабы клянутся, что кто-то спёр их одежду. Хотя, зная их семейку, наверняка сами куда-то засунули и забыли.

— Одежду женскую? — уточнил я.

— Ага, женскую. Слушай дальше. Баба Нюра жаловалась соседке, бабе Фариде. Божилась, будто видела, как Митька Собачник шёл мимо её забора и даже кепку не поднял в знак уважения. Хам! — хмыкнул Домовой. — Фарида ей, ясное дело, не поверила. Во-первых, у Нюры зрение минус семь, она в трёх метрах корову у забора не увидит. А во-вторых, Дмитрий Олегович, царство ему небесное, умер девять лет назад от цирроза. Так что показалось старушке.

Василиса нахмурилась, переводя взгляд на меня:

— Напомни, а где у нас баба Нюра живёт?

— Да прямо возле кладбища и живёт, — ответил я. — Но это в любом случае не Вила. Вилы же так не развлекаются. Скорее всего, Михалыч бродил, его как Гайк нанял, он везде бродит. Ну, или кто-то из бригад строителей, может, там шастал.

— В общем, так, по домам чужаков нет, — Кузьма смял пустую упаковку из-под шоколадки. — Зато в сельпо заходила незнакомая девица. Рыжая, волосища длинные, сама молчаливая, словно рыба. Купила ветошь, ацетон, спички и лопату. Интересный наборчик, да? Галина попыталась выведать, зачем ей это, так та только пробурчала что-то невнятное и ушла.

— Рыжая? — я на секунду замер с кастрюлей в руках. — Погодите-ка. Вила, которую Добрыня изгнал на пастбище, точно была русой. Получается, это вторая Вила, из тех, что мы не поймали?

— Получается, что так, — кивнула Василиса. — Но в посёлке её нет. Кузьма, а ты только жилые дома проверил?

Я поставил кастрюлю с водой на плиту и щёлкнул конфоркой. Есть хотелось, а сил и желания на готовку не осталось.

— Проверил те, где люди живут, и те, что Гайк с Вадимом выкупили, — Кузьма кинул шарик из фольги и бумаги в сторону мусорного ведра, попал и тут же победно приосанился. — Мог, конечно, какую-то мелочь из виду и упустить…

— Вряд ли, — задумчиво сказал я, доставая пакет пельменей из морозилки. — Добрыня рыщет по округе как ищейка. Он беспардонно вламывается в каждый брошенный дом. Если бы эти девицы прятались в домах, он бы их давно нашёл. И вообще, с чего мы взяли, что Вила обязательно прячется в домах?

— Ну, не в чистом же поле ей ночевать! — развела руками Василиса. — К тому же если бы она сунулась в озеро, ты бы её почувствовал.

— Нет-нет-нет, — я замотал головой, чувствуя, как мысль наконец-то нащупала нужный вектор. — Вилы — духи природы. В садах сейчас кипит работа, там бы чужачку мигом заметили. В озере, да, это моя юрисдикция, я бы заметил чужака. Но остаются поля, овраги… и низина у Атаманки! Не сама река, а именно заросли вокруг. Деревья и кусты там густые, укромных мест навалом, да и всё внимание Лешего сейчас полностью приковано к садам. Ей там спрятаться — раз плюнуть. Надо будет пройтись и там, посмотреть.

Вода в кастрюле начала тихонько шуметь.

— Знаешь, меня во всей этой истории смущает совсем другое, — задумчиво сказала Василиса. — Вот давай представим: Вилы прорвались к нам из Нави. Логично, что в первый момент после перехода они должны быть сильно ослаблены и дезориентированы, так?

— Допустим. Потом они где-то отлежались, грубо говоря, пришли в себя, раздобыли современную одежду. Можно сказать, адаптировались, — продолжил я её мысль.

— Так скорее и произошло, — поддакнул Кузя.

— Ну и какого рожна они тогда не сбежали из Колдухина за сотни вёрст? — возмутилась Василиса. — Нет, с одной стороны, для нас, конечно, здорово, что они тут крутятся, поймаем и вернём обратно. Но, с другой… где логика? Если твоя цель — вырваться в Явь, зачем отсиживаться там, где тебя смогут поймать?

Она раздражённо фыркнула и продолжила:

— Двигай в большой город, там затеряться раз плюнуть, тем более ехать-то всего ничего! Вышли на трассу, тормознули попутку, наплели с три короба про парня-козла, который изменил с подружкой и выгнал без копейки и телефона. И всё! Через пару часов ты уже спокойно пьёшь кофе в Краснодаре.

— Значит, их целью была не Явь как таковая, а именно Колдухин, — задумчиво произнёс я. — Либо же их что-то держит конкретно в этих краях. Что-то или кто-то.

Вода в кастрюле закипела. Я закинул туда щепотку соли, бросил лавровый лист и, дав бульону пару секунд подышать ароматами, вскрыл пакет с пельменями.

— Слушай, а они не могут быть привязаны к месту прорыва из Нави? — спросил я Василису. — Ну, знаешь, как невидимой пуповиной? Как Домовой к своему дому?

— Ну, смотри… — она посмотрела сначала на Кузю, потом перевела взгляд на меня. — Что мы знаем про Нежить? Что она обычно не прёт в Явь, как толпа нелегальных мигрантов. Они могут шмыгать туда-сюда через границу миров, охотиться, прятаться, осторожничать. Но дело в том, что про́клятые Вилы, это, по сути, вообще не нежить! Окрестности моста мы недавно проверяли, Руслан там и вовсе камеры повесил. Какой-то магический след мы бы, наверное, заметили. Да и про магическую «пуповину» я, если честно, впервые слышу. Мутно всё это. Не очень правдоподобная версия, как мне кажется.

Я аккуратно высыпал пельмени в кипяток, прошёлся шумовкой по дну, чтобы не прилипли, и, продолжая следить за ужином, открыл на телефоне карту посёлка.

— Мы не знаем, что их тут держит и почему они в одном случае пьют кровь, а в другом — нет. А что они со свиньёй сотворили, вообще загадка, — я вздохнул, изучая зелёно-серые пятна на экране. — Короче, чем дальше, тем больше вопросов без ответов. Но, в сущности, нам нужно просто их найти. Раз жилые дома Кузьма исключил, то… Василиса, вся надежда на тебя. Прокатимся по полям? На новой-то служебной машине.

— Мыть её потом от пыли… — недовольно проворчала Василиса.

— Я помогу отмыть, честное слово, — пообещал я.

— Ладно уж, сделаю.

— А я тогда прогуляюсь вдоль реки. Поищу какую-нибудь лежанку, землянку… берлогу, в конце концов. Хотя, — я нахмурился, — если бы эта девица жила в грязи и антисанитарии, Галя и Кузьма тогда в магазине точно бы заметили.

— Я пельмени не буду! — внезапно выдал Кузьма. Похоже, наши детективные разговоры утомили его окончательно. Он спрыгнул со стула, и сопя, пошлёпал к спуску в подвал.

— «А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли…», — протянула Василиса, глядя в след домовому. — Это я, к слову, о странной покупке в магазине.

— Ну, за Камколь я спокоен, у нас тут не сказки Чуковского, — усмехнулся я. — А если серьёзно, этот набор для костра из ветоши и ацетона косвенно подтверждает, что она, или они, прячутся где-то в поле. Слушай, у нас же остались непроверенные постройки? Бывшие колхозные сараи, заброшенные коровники, склады? Тот же химсклад, например?

— Я всё давным-давно проверила, включая и химсклад, — нахмурившись, ответила она. — Да и Добрыня наверняка там тоже уже побывал. Нет там никого. Не считая ласточек.

Я лишь молча кивнул, выловил шумовкой один пельмень на пробу и сбавил огонь. Ужин был почти готов.

На следующее утро я постарался закончить с почтовыми делами как можно быстрее, что с учётом разрастающегося посёлка становилось всё труднее. Заприметив впереди знакомую фигуру, я притормозил на обочине.