Она лежала на кровати в своих покоях, смотрела в потолок и слушала тишину. Дворец спал. Только ветер гулял по коридорам и завывал за окнами.

Она думала о Рине. О Элле. О девушках, которые верили в сказку. Она думала о завтрашнем дне. О том, что могло случиться.

И о нём.

Она не хотела думать о нём. Не хотела вспоминать, как он держал её за руку, как целовал, как говорил, что любит.

Но она не могла остановиться.

Через Эхо она чувствовала его. Он тоже не спал. Он волновался, переживал, планировал. Он думал о ней.

Она встала. Накинула плащ. Вышла в коридор.

Она не знала, куда идёт. Но ноги сами несли её по знакомому пути. Через старые коридоры, к его покоям.

Она остановилась перед дверью. Подняла руку, чтобы постучать.

И замерла.

«Что я делаю? — подумала она. — Зачем я здесь? Я не простила его. Я не должна быть здесь».

Но она не ушла.

Дверь открылась сама. Рей-Кан стоял на пороге, без доспехов, в простой рубашке. Он смотрел на неё так, будто ждал.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он.

— Как?

— Эхо.

Она не ответила. Просто смотрела на него.

— Я не знаю, зачем я здесь, — сказала она.

— Я знаю, — сказал он. — Ты не хотела быть одна.

Он отступил, пропуская её.

— Входи.

Она вошла.

Его комната была такой же, как в прошлый раз. Простая, почти бедная, без роскоши. На столе — карты. На стенах — древние символы. В камине — огонь.

Мика села у камина. Рей-Кан сел рядом. Они молчали.

— Ты боишься завтрашнего дня? — спросила она. Ей хотелось, чтобы он сказал «нет». Чтобы он был уверен, силён, непоколебим. Ей хотелось верить в его силу.

Рей-Кан помолчал. Она чувствовала через Эхо, как в нём борются две правды: та, которую он должен показать как император, и та, которую он мог сказать только ей.

— Да, — сказал он. Тише, чем она ожидала. — Не за себя. За тебя.

Он повернулся к ней. В его глазах она увидела то, что он редко кому показывал. Страх. Не за свою жизнь. За её.

— Я не боюсь смерти, — сказал он. — Я боюсь, что увижу, как умираешь ты.

— Я тоже боюсь, — сказала она. — Не за себя. За тебя.

Он повернул голову. Смотрел на неё. В его глазах был огонь.

— Если я умру завтра, — сказал он, — я хочу, чтобы ты знала: я не жалею о том, что встретил тебя. Даже если ты никогда не простишь меня.

— Не говори так, — сказала Мика. — Ты не умрёшь.

— Ты не можешь знать этого.

— Я знаю, — сказала она. — Потому что я не позволю тебе умереть. Я не для того сбегала из джунглей, чтобы ты умер в этом дурацком дворце.

Он усмехнулся. Тепло, почти весело.

— Ты всегда такая упрямая?

— Это моя профессия.

— Ветеринар? — он улыбнулся. — Лечить упрямых?

— Да, — сказала Мика. — И иногда приручать диких животных.

Он засмеялся. Коротко, искренне.

— Ты единственная, кто может так говорить с императором.

— Я знаю, — сказала она. — Это меня и спасает.

Они сидели у камина. Молча. Но это молчание было другим — не тяжёлым, не напряжённым. Тёплым.

Мика чувствовала, как внутри неё тает лёд.

И это было важнее всего.

— Рей-Кан, — сказала она.

— Что?

— Если мы выживем завтра... я хочу попробовать.

— Что попробовать?

— Всё сначала, — сказала она. — Без лжи. Без масок. Я хочу узнать тебя. Настоящего.

Он смотрел на неё. В его глазах зажглась надежда.

— Я хочу того же, — сказал он.

— Но если ты снова соврёшь мне, — сказала Мика, — я уйду. И ты никогда не найдёшь меня. Даже с Эхо.

— Я не совру, — сказал он. — Клянусь.

Она не знала, верить ли ему. Но она хотела попробовать.

«Я слишком рискую, — подумала она. — Но если я не рискну — я никогда не узнаю, что могло быть».

— Иди сюда, — сказала она.

Она повернулась к нему. Посмотрела в его глаза.

— Иди сюда, — сказала она.

Он не спросил, что она имеет в виду. Он просто понял.

Он подвинулся ближе. Она чувствовала, как его рука скользнула по её спине, как он притянул её к себе.

— Ты уверена? — спросил он. Голос был тихим, почти хриплым.

— Нет, — честно сказала Мика. — Но я хочу быть уверена. Я хочу знать, что это реально.

Он коснулся её щеки. Большим пальцем провёл по скуле. Она чувствовала его дрожь. Или это она дрожала?

— Это реально, — сказал он. — Я реальный. Мы реальные. Всё, что между нами — правда.

Она не ответила. Просто взяла его лицо в ладони и поцеловала.

Он ответил. Осторожно, словно боялся, что она исчезнет. Но потом — сильнее, глубже. Она чувствовала, как его пальцы запутались в её волосах, как он прижимает её к себе, как будто боится потерять.

— Я хочу остаться с тобой, — прошептала она между поцелуями. — Сегодня. Сейчас. Не хочу быть одна.

— Ты не будешь одна, — сказал он. — Никогда.

Он поднял её на руки — легко, как будто она ничего не весила. Отнёс к кровати. Опустил на мягкие простыни.

Она смотрела на него снизу вверх. Он стоял над ней, и она видела, как в его глазах отражается пламя камина.

— Я боюсь, — сказала она.

— Чего?

— Что это может быть последней ночью.

— Не будет, — сказал он. — Я не позволю.

Он наклонился к ней. Поцеловал её. Медленно, нежно, будто запоминал каждое мгновение.

Мика закрыла глаза. Она чувствовала его дыхание на своей коже, его руки, его тепло. Она чувствовала, как Эхо звёзд пульсирует внутри, соединяя их, делая их единым целым.

Она не знала, что будет завтра. Она не знала, выживут ли они.

Но сейчас, в эту секунду, она чувствовала только его.

Она доверилась ему. Полностью. Без остатка.

И это было самое страшное и самое прекрасное, что она когда-либо делала.

Они лежали в темноте. Мика прижималась к его груди, слушала, как бьётся его сердце. Её сердце билось в такт.

— Это было... — начала она.

— Не говори, — перебил он. — Просто позволь этому быть.

— Я хочу сказать, что не жалею.

Он повернул голову. Посмотрел на неё. В темноте его глаза светились серебром.

— Я тоже не жалею, — сказал он. — Хотя это усложняет всё.

— Делает сложнее?

— Если я потеряю тебя завтра, — сказал он, — я не прощу себе.

— Ты не потеряешь меня, — сказала Мика. — Я слишком упрямая, чтобы умереть.

Он усмехнулся. Прижал её крепче.

— Знаю. Это одна из причин, почему я люблю тебя.

Мика замерла.

Он сказал это. Впервые так прямо. Без масок, без уловок.

Она подняла голову. Смотрела на него.

— Ты любишь меня?

— Я думал, ты знаешь.

— Я чувствую, — сказала она. — Но я хочу услышать.

Он посмотрел ей в глаза. Серьёзно, без тени улыбки.

— Я люблю тебя, Мика. С первой минуты, как ты сказала мне, что я дикарь. Я люблю тебя. И если я умру завтра - я умру счастливым, потому что ты была со мной.

Мика не знала, что сказать. Слова застряли в горле.

Она просто прижалась к нему. Спрятала лицо у него на груди. И прошептала:

— Я не хочу, чтобы ты умирал. Я хочу, чтобы мы были вместе.

— Мы будем, — сказал он. — Я обещаю.

Они лежали так до самого рассвета. Когда первые лучи света проникли в комнату, Мика открыла глаза.

Рей-Кан не спал. Он смотрел на неё.

— Ты не спал? — спросила она.

— Я смотрел на тебя.

— Это жутко.

— Это красиво.

Она улыбнулась. Сама не заметила как.

— Дурак, — сказала она.

— Твой дурак, — поправил он.

Она поцеловала его. Коротко, но тепло.

— Я пойду готовиться, — сказала она. — У нас сегодня важный день.

— Я знаю.

Она встала. Накинула плащ. У дверей обернулась.

— Рей-Кан.

— Что?

— Я тоже люблю тебя, — сказала она. — Даже если я ещё не сказала этого раньше.

Он смотрел на неё. И в его глазах было столько счастья, что у неё перехватило дыхание.

— Я знал, — сказал он. — Но спасибо, что сказала.

Она вышла из комнаты тихо, чтобы не разбудить тишину.