— Он не сильно тебя ругал? — Поинтересовалась я, сделав вид, что не слышала разговора.

— Ну что ты… Наш господин очень добрый. Так, немного попросил поторопиться и всё. Давай, милая. Сначала помоемся, поедим, а потом… потом, если он позволит, я всё тебе расскажу. Но пока — ни слова. Хорошо?

Я кивнула.

Марта помогла мне раздеться. Я стеснялась, но она делала всё так спокойно и по-матерински, что стыд быстро ушёл. Тёплая вода и мягкое мыло смывали не только грязь, а с каждой каплей, стекающей по коже, мне становилось чуть легче, словно груз спадал с плеч. Марта аккуратно промыла волосы, стараясь не задеть место, где раньше была рана. Когда она вытирала меня большим полотенцем, я вдруг тихо спросила:

— Марта… ты боишься его?

Она замерла на секунду, потом продолжила вытирать мне спину.

— Боюсь? Нет. Уважаю. И… беспокоюсь. Он многое потерял. А когда человек многое теряет, он становится… осторожным. Иногда слишком. Не бери в голову его строгий тон, ведь под ним скрывается забота и беспокойство. Чуть позже ты сама поймёшь это.

— Знать бы ещё для чего я ему. — Произнесла я еле слышно, но так, что мои слова точно дошли до неё. Вот только ответа не было.

Я надела чистое бельё и платье. Оно было чуть великовато в талии, но Марта быстро подтянула пояс и улыбнулась:

— Вот теперь другое дело. Красавица какая, ты только глянь на себя. Правда тощая пока, но это мы исправим. Идём. На кухне уже всё готово.

Мы спустились по лестнице и я снова прошла мимо того портрета. Рыжая девушка смотрела на меня с холста яркими, живыми глазами и почему-то показалось, что она улыбается именно мне. Или… предупреждает. Кстати, после того, как с меня смыли грязь и привели в порядок, я начинаю замечать сходство между нами. Наверное он увидел во мне свою любимую племянницу и не смог пройти мимо.

На кухне пахло свежим хлебом, тушёными овощами и чем-то сладким. Марта усадила меня за большой деревянный стол, поставила миску с густым супом, кусок тёплого хлеба и кружку с ароматным травяным чаем.

— Ешь. Медленно только, не торопись. Желудок ещё слабый после перехода, а тебе, моя хорошая, нужны силы, чтобы восстановиться.

Я была благодарна ей за это. В животе действительно было пусто и я ощутила насколько голодна лишь тогда, когда первая ложка супа оказалась во мне. И с каждым глотком чая сила возвращалась небольшими приливами. Марта сидела напротив, подперев щёку рукой, и просто смотрела на меня с тёплой улыбкой. Иногда она что-то тихо напевала себе под нос, какую-то наверняка старую, но незнакомую мне мелодию.

Когда я почти закончила, она вдруг наклонилась ближе и прошептала:

— Слушай… если он спросит, что мы обсуждали — скажи, что я рассказывала про замок. Про сады. Про то, как тут жить. Ничего про племянницу. И особенно — ничего про «пришлых». Хорошо?

Я кивнула, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога. Каюсь, вкусная еда меня отвлекла.

— А что будет, если он узнает, что ты почти рассказала?

Марта тяжело вздохнула и отвела взгляд.

— Что будет, что будет… Точно ничего хорошего. — Она вновь взглянула на меня и в глазах была мольба. — Прошу тебя, только не подводи.

— Не подведу, не переживай. Я не из таких. — Мои слова её успокоили и на лице Марты вновь появилась искренняя улыбка. Наверняка она больше не станет просить меня об этом.

Мы сидели ещё немного в тишине, каждый думал о своем. Но потом, где-то далеко, в верхней части замка, раздался глухой удар посоха о каменный пол. Марта вздрогнула и быстро встала.

— Ой, ой… Пора. Он ждёт, а мы снова время тянем. Пойдём, моя хорошая. А я пока тебе постель подготовлю.

Марта провела меня по длинному коридору второго этажа, сворачивая то в влево, то вправо. Я бы здесь точно запуталась. В конце стояла высокая дверь из тёмного дерева, украшенная серебряными рунами, видимо это и есть кабинет хозяина. Она постучала, робко так, на лице была нервная и натянутая улыбка во все зубы. Боится. Она его боится, хоть и старается скрыть это.

— Господин, мы здесь. — Произнесла она тихим голосом.

— Войдите. — А вот голос господина был наоборот, очень властным и громким.

Я шагнула внутрь, словно пришла на свою казнь.

Кабинет был огромным. Высокие книжные шкафы до потолка, стол, заваленный свитками и странными приборами, карта мира на стене и большой камин. У окна, спиной к нам, стоял он — уже в другой мантии и без посоха. Просто смотрел куда-то в сад, словно прислушивался к моим шагам.

— Оставь нас, Марта, — сказал он, не оборачиваясь.

Марта кивнула мне на прощание, улыбнулась и тихо закрыла дверь.

Я осталась одна. Ощущаю себя сейчас очень и очень неуютно. Он медленно повернулся ко мне точно зная, что я не свожу с него взгляда, а цепкие глаза скользнули по телу сверху вниз, оценивающе, но без того, что было у стражников. Уже хорошо. Как женщина я его не привлекаю.

— Выглядишь намного лучше, — произнёс он ровно. — Садись. Нас ждёт долгий разговор, к которому мы больше никогда не вернёмся.

Я села в кресло, подмечая про себя то, насколько оно огромное. Хотя, этот мужчина намного выше меня ростом. Да и Марта тоже…

Он подошёл ближе, опёрся руками о край стола и наклонился чуть вперёд. Захотелось сглотнуть, но я сдержалась. Он специально меня пугает, да?

— Теперь поговорим по-настоящему. Без свидетелей. — Лёгкий взмах руки и с потолка, сверху вниз, по стенам будто сетка потекла, как вода. — Это полог тишины. И ты такому научишься, в свое время. Благодаря ему, нас никто не сможет подслушать. Удобная вещь.

' Ага, особенно если есть желание кого-то прикончить и чтобы никто об этом не узнал.'

— О чём именно вы хотели со мною поговорить? — Я старалась говорить так, чтобы мой голос не дрожал. Но сделать это было сложно. Не знаю что в нём не так, возможно слишком сильная аура и она ужасно на меня давит, а возможно… Я просто его боюсь.

Он чуть прищурился после моего вопроса, а на губах мелькнула едва заметная, почти опасная улыбка.

— О том, кто ты такая. И почему мой посох загорелся так ярко, как не горел уже… давно. Очень давно.

Его слова и тон — заставляют напрячься каждую клетку в теле. Самое ужасное в этой ситуации то, что я совершенно не понимаю своего положения. Но выбора нет. Я получу ответы… уже хорошо. Вот только в его взгляде было что-то такое, что-то тяжёлое, будто он уже давно принял решение и теперь просто ждал, когда я его услышу. Поставит перед фактом. Моего мнения тут не спросят.

Казалось, что даже воздух в комнате стал гуще. Книжные шкафы давили со всех сторон, камин потрескивал слишком громко, а карта на стене с неизвестными мне землями выглядела как насмешка. Я чуть сильнее сжала край платья. Чистая ткань всё ещё была для меня чужой, как и всё вокруг.

Он первым нарушил тишину, насладившись моим замешательством сполна.

— Ты не из этого мира. — произнёс он ровно. — Из другого. И обратного пути нет. Можешь не пытаться сбежать, ведь снаружи, без моей поддержки, тебя будет ждать лишь смерть.

Звмерла. Вот так просто… он так просто это произнес, словно говорил не про человека, а про нечто неживое.

— Что… — я делала вдох. — Что вы имеете ввиду? — внутри теплилась крохотная, маленькая надежда. Вдруг он сейчас резко засмеется и скажет, что пошутил? Мне бы очень это хотелось.

— Ты не ослышалась. Не знаю, как это работает, — продолжил он, не повышая голоса. — но изменить уже ничего нельзя. Есть только вход. Выхода не существует, поверь мне на слово. Или, по крайней мере, его ещё никто не нашёл. Но не жди, что появится кто-то извне и начнет его искать, потому что большинству это просто… невыгодно. Понимаешь о чем я? — Он выпрямился и медленно прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину.

— Не совсем. — тело мелко потряхивает, а пальцы дрожат. Еще немного и мне станет плохо.

— Всё просто. В этом мире таких, как ты, называют —пришлыми. Девушки из другого мира, которые по неизвестным причинам оказались в чужом. И прав у вас… даже меньше, чем у животных. Вас продают. Для утех. Для тяжёлой работы. Иногда — для жестоких развлечений или для опытов. Вы никто. Ничто. Ни один нормальный житель этого королевства не протянет вам руку помощи, зная, чем это обернётся для него самого. Стража, суд, соседи… все будут против.