Я вернулась на работу ровно на две недели, но чтобы закрыть все хвосты и передать дела, а потом написала заявление по собственному. Директор смотрел на меня как на сумасшедшую, но спорить не стал. Деньги, которые остались после родителей, плюс акции, которые папа когда-то купил «на ваше будущее», давали нам с Миланой вполне достойную жизнь. Работать ради зарплаты больше не было нужды, зато появилась другая цель.

Я решила открыть центр помощи женщинам. Тем, кому некуда идти. Тем, кого бьют дома, кто остался без крыши над головой или просто сломался под тяжестью жизни. Арендовала небольшое помещение на первом этаже бывшего общежития, начала собирать документы, искать волонтёров и психологов. Взяла подругу в качестве правой руки, заодно и переписала всё на неё. На всякий.

Это было сложно, муторно и иногда бесило до скрежета зубов, но каждый раз, когда я представляла глаза тех девушек из сна — пустые, напуганные, силы откуда-то брались.

А ещё я очень хотела, чтобы Милана спокойно отучилась и стала врачом. Лекарем, как сказали бы там, в том мире. Чтобы она спасала людей по-настоящему, а не сидела ночами у больничной койки сестры, боясь моргнуть.

Все получится. Она у меня молодец, а я всегда буду рядом. Но по ночам мне порой снились… Два удивительно прекрасных эльфа.

Они стояли на коленях напротив той самой закрытой картины в галерее. На полу перед ними в странном, сложном порядке были разложены разноцветные камни — точно такие же, какие раскладывал лекарь в замке из моего сна, но больше. Братья что-то чертили пальцами по каменному полу, были молчаливые и сосредоточенные. А я стояла позади них и просто смотрела на это всё, совершенно не понимая, что чувствую.

Они оба не реальные, всё это — только моё воображение. Никого не убивали, потому что их просто не существует. И всё равно каждый раз во сне мне до боли хотелось шагнуть ближе, коснуться, сказать: «Я здесь». Обнять. Поговорить. Хотя бы на минуту.

Но утром, я просыпалась в своей комнате и еще долго смотрела в потолок.

В тот вечер мы с Миланой пошли на ночной сеанс в новый кинотеатр. Погода стояла прекрасная, по этому решили прогуляться до дома пешком. В городе как раз был праздник — гирлянды, музыка, толпы людей, запах сладкой ваты и жареных каштанов возносились по округе. До дома оставалось всего две остановки, идти было легко, а мы болтали и смеялись, наслаждаясь вечером. Милана рассказывала про первую сессию и страшного препода по анатомии, от которого у всех мурашки по телу бегут, когда он смотрит.

По пути решили зайти в круглосуточный гипермаркет за мороженым и чипсами, было нормально до той секунды, пока маленький мальчик, бежавший между рядами, не врезался в меня и не вылил почти полный стакан ягодного сока прямо на светлую блузку и джинсы.

— Ой, простите! — заголосила мама, хватая ребёнка за руку. — Он не специально.

Я только отмахнулась с улыбкой и посмотрела на себя.

— Ничего страшного, бывает.

Охранник кивнул и указал на неприметную серую дверь в углу торгового зала. Мы протиснулись внутрь, а это оказалось крошечное помещение, где были полки, швабры, ведра, запах порошка и сырости. Одна тусклая лампочка под потолком мигала, как в страшном кино. Я уже потянулась к бумажным полотенцам, когда Милана вдруг схватила меня за локоть и остановила.

— Ками… — ее голос дрогнул, словно она что-то страшное увидела.

Справа, там, где должна была быть обычная дверь в соседний склад или чулан с инвентарём, медленно появлялся мягкий белый свет. Сначала едва заметный, как от очень слабого фонарика, а после ярче. Ещё ярче. Он лился из-под двери и сквозь щели, заливая серый пол серебристыми бликами.

Я раньше уже рассказывала Милане про сон. Про братьев, про замок, про рыжие волосы и кровь на камнях. Она тогда только улыбнулась, потрепала меня по плечу и сказала, что у меня слишком богатое воображение и что кома явно дала мозгу хорошенько разгуляться.

Сейчас она стояла белая как полотно и смотрела на светящуюся дверь, как на настоящего призрака.

— Ками… — почти беззвучно прошептала она. — Ты тоже это видишь?

Я сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я бы могла подумать, что мне всё мерещится, — тихо ответила я. — Но мы тут вдвоём. И это… очень странно.

— Ты в прошлый раз тоже говорила про свет, который шёл из-за двери. — Милана крепче сжала мою руку. — Давай не будем туда идти, а? Пожалуйста.

Но меня уже тянуло. Тянуло так сильно, будто кто-то обмотал грудь невидимой верёвкой и медленно тащил именно туда. Это желание было огромным. Единственным и самым важным за всю жизнь. Сильнее страха. Сильнее здравого смысла.

Я повернулась к сестре. Её пальцы мелко дрожали, а в глазах была мольба. Понимаю её, сама бы сейчас жутко испугалась, но вместо этого испытываю желание оказаться по ту сторону.

— Давай одним глазком, — прошептала я. — Мы не будем заходить, а лишь чуть-чуть приоткроем. Я… я сойду с ума, если не сделаю этого.

Несколько секунд она просто дышала, пытаясь успокоиться, но кивнула, вцепилась в мою ладонь обеими руками и сказала твёрдо:

— Одна ты никуда не пойдёшь! Только вместе! И больше я тебя никогда и никуда не отпущу. Поняла?

Я кивнула с улыбкой на губах, испытывая невероятное облегчение после ее слов.

Мы медленно, шаг за шагом, подошли к светящейся двери. Свет стал ещё ярче, словно живой он двигался, превращаясь в дымку.

Мила одной рукой держала меня, второй потянулась к ручке и в этот момент я вдруг очень чётко поняла: Что бы ни было за этой дверью… сон или реальность… всё будет хорошо.

Тело словно залили свинцом. Каждая мышца ныла, пальцы не слушались, а по коже головы бегали тысячи крошечных иголок, будто кто-то тонкой иглой вышивал узоры прямо под кожей. Я попыталась пошевелиться и сразу пожалела об этом. Голова отозвалась тупой, пульсирующей болью, а в висках застучало.

С трудом подняла руку и коснулась лба. Кожа была горячей, влажной, как при температуре, а из горла вырвался тихий стон.

В ушах стоял гул. Глухой, навязчивый, будто я только что вынырнула из глубокой воды. Звуки возвращались медленно, кусками. Сначала — далёкий шорох, потом — голоса. И…

— Стоять, блядь! Вы кто такие⁈

Гневный, знакомый до боли голос сестры удивил меня. Я поморщилась от крика и медленно открыла глаза. Свет был мягким, золотистым, теплым. Он лился отовсюду, как в сказке.

Передо мной стояла моя сестра в той же одежде, в которой я видела её в последний раз. В руках она с трудом удерживала настоящий меч — длинный, тяжёлый, явно не игрушечный, судя по виду.

А рядом с ней… Двое. Двое мужчин, от красоты которых перехватило дыхание.

Высокие. Нереально красивые. Один — светловолосый, с глазами цвета летнего неба. Второй — тёмный, с почти чёрными волосами и взглядом, от которого по спине пробежали мурашки. И у обоих… уши. Острые, заострённые, идеальной формы. Не человеческие. Как у эльфов.

Я уставилась на них, как на чудо света. Они стояли на расстоянии, явно не решаясь подойти ближе. Сестра держала меч так, будто в любую секунду готова была им воспользоваться и точно атакует, не раздумывая.

Светловолосый медленно поднял обе руки ладонями вперёд, показывая, что не причинит вреда.

— Мы всё объясним, — голос у него был низкий, спокойный, чуть хрипловатый. Но како-о-о-й… Ох…

Тёмный хмыкнул, скрестил руки на груди и произнёс совсем другое:

— Она наша пара. Уйди с дороги.

Внутри у меня что-то дрогнуло. Я смотрела на них и думала совсем не о том.

«Я вижу их впервые в жизни… но если они говорят, что я их… то с удовольствием бы познакомлась. Таких идеальных, красивых мужчин никогда в жизни не видела».

Сестра резко повернула меч в сторону блондина, встав в стойку поудобнее.

— Только рыпнись, ушастый, и я тебе яйца всмятку разобью!

Он уже сделал маленький шаг вперёд, но после этих слов мягко улыбнулся и отступил назад.