– Будьте осторожны, выходя замуж! – с улыбкой произнес я, желая немного развеселить помрачневшую Лиззи.

– Бен, мне повезло, что спустя много лет после знакомства я встретила тебя… Джейн Стивенс, если такова ее девичья фамилия, встретила мистера Хьюберта Каннинга. Несомненно, он показался ей блестящей партией, и пожилая двоюродная бабушка тоже наверняка хотела пристроить внучатую племянницу. А все-таки тревожно, где она сейчас… и девочка тоже. Подумать только, что им грозит… – Лиззи посмотрела на часы. Было уже очень поздно.

Я с трудом встал из мягкого кресла.

– Жаль, но я не могу даже угадать. Хорошо хотя бы, что ее не выловили из Темзы. Я послал запрос своему коллеге в Саутгемптоне, попросил послать кого-нибудь к престарелой родственнице Джейн. Возможно, он выяснит, какова подоплека ее брака. Лиззи, я сделаю все возможное, чтобы разыскать их.

Моя жена улыбнулась:

– Да, Бен. Я тебя знаю. Уж если их кто-нибудь и сможет найти, то это ты.

– Зато я не имею права заниматься убийством в Патни, о котором рассказал Миллс. – Я поворошил угли кочергой.

– Данн очень сердился?

– Нет, наоборот, отнесся ко мне очень участливо. Только недвусмысленно приказал, чтобы я не занимался тем делом. Так что тут ничего не поделаешь.

Лиззи в ответ только хмыкнула. На ее лице появилось задумчивое выражение – слишком мне знакомое.

– Нет! – твердо воскликнул я.

– Что «нет»?

– Не вздумай вмешиваться!

– Похоже, люди, в чьей власти что-то изменить, вроде начальника тюрьмы или министра внутренних дел, палец о палец не ударят. Раз они не желают вести следствие, то и ты бессилен… Выходит, если не я, то кто? – с безмятежным видом спросила Лиззи.

Она была права. И все же мне не хотелось, чтобы она занималась частным расследованием. Я постарался объяснить ей свою точку зрения, но мне показалось, что все мои доводы натыкаются на кирпичную стену.

–Что ты, собственно, надеешься выяснить?– взмолился я наконец.– Все произошло… если вообще произошло на самом деле… в уединенном месте, к тому же шестнадцать лет назад. У меня нет даже точного адреса дома! Его сейчас не нашел бы и сам Миллс. Он говорил, что дом стоял недалеко от Портсмутской дороги, но указания довольно смутные, потому что главная дорога на юг проходит как раз через пустошь Патни-Хит. Над крышей был флюгер в виде бегущей лисицы с вытянутым хвостом. За шестнадцать лет флюгер могли много раз поменять… А может быть, такие флюгеры есть и на других домах. Вот если бы удалось обнаружить дополнительные факты в пользу того, что Миллс говорил правду, я бы сумел заручиться поддержкой начальства. Но вероятность того, что факты найдутся… почти нулевая.

Лиззи выслушала меня спокойно и терпеливо. Как всегда, она не лезла за словом в карман:

– Пожалуй, разыщу-ка я Уолли Слейтера и попрошу, чтобы он отвез меня в Патни в своем кебе. С Уолли, когда я попаду туда, у меня будет свобода передвижения. К тому же Миллс сказал, что тот дом стоит вдали от остальных.

– Стоял шестнадцать лет назад, – уточнил я. – С тех пор там наверняка многое изменилось. Лондон разрастается во все стороны. За последние годы в Патни построили много жилья. Может быть, тот дом уже не стоит так уединенно, как в тот день, когда на него набрел Миллс… И потом… – Я ухватился за последнюю соломинку. – Ты все равно туда не доберешься. И дело не только в расходах. Старой кляче Слейтера не под силу такой путь, она еще рухнет на дороге.

– Нельсон уже отбегал свое. Теперь у Уолли другой, молодой конь. Его зовут Виктор.

– Виктор? – удивился я.

– Правильнее Виктория. Просто произносить «Виктор» легче.

– И все равно нельзя рыскать по проселочным дорогам и искать дом, который, может быть, давно снесли. – Я подумал, что указал Лиззи на непреодолимое препятствие.

Моя жена улыбнулась:

– Ну, выяснить, существует ли дом, я могу. Когда умер тот старик? Кажется, ты говорил 15 июня 1852 года?

– Да. Миллс еще добавил, что это был вторник. Вот одна из подробностей, которая позволяет предположить, что он в самом деле что-то видел. Конечно, он мог и ошибаться в том, что именно он видел. – Еще не договорив, я понял, что придется смириться с неизбежным.

– Пожалуй, для начала стоит сходить в Сомерсет-Хаус. Ведь там в архиве хранятся свидетельства о смерти?

– По крайней мере, постарайся, чтобы Данн ничего не узнал! – воскликнул я.

– Ах, суперинтендент Данн, – улыбнулась Лиззи. – Очень милый человек, но очень нервный!

Нервный?! Я живо представил себе багрового от гнева Данна, но ничего не сказал. Даже думать не хочу, во что выльется его ярость, если он узнает, что Лиззи снова вмешалась в дела полиции.

– Послушай, – взмолился я, – послушай меня хотя бы раз! Допустим, ты проездишь не напрасно. Допустим, там действительно произошло убийство, свидетелем которого стал Миллс. Он утверждал, что убийцей была молодая… очень молодая женщина. Значит, сейчас ей не больше сорока лет. Допустим, она еще живет в доме с флюгером в виде бегущей лисы и тебе удастся его разыскать. Значит, моя милая Лиззи, ты найдешь и ее, а ведь она убийца!

– Бен, положись на меня… Я прекрасно помню, что она убийца, – тихо ответила Лиззи.

– Лиззи, прошу тебя, будь благоразумна, – не унимался я. – И ни на шаг не отходи от Бесси… и от Слейтера. Вы втроем не можете разъезжать по всей округе и расспрашивать об убийстве.

– Как будто мы станем кого-то расспрашивать, – обиделась моя жена.

– Бесси точно станет!

Я понимала, с какой трудностью столкнулся Бен. Он не раз говорил, что полицейский должен отстраняться от дела, которое ведет, и сосредоточиться на фактах. Не позволять эмоциям одержать верх над разумом. Но Бен не способен равнодушно относиться к чужим страданиям. Слишком много он видел их в детстве. Если Бен мог чем-то помочь людям, он помогал. И, только убедившись, что ничего не может поделать, нехотя отходил в сторону.

Мало ему было признания Миллса; теперь еще предстояло разыскивать пропавшую женщину с ребенком. Бен мучился оттого, что не помог женщине, случайно наткнувшись на нее на улице.

Я решила, что пора вмешаться. Разыскивать Джейн Каннинг я, конечно, не могла. Но может быть, мне удастся найти доказательства того, что Миллс говорил правду? Узнать бы хоть что-нибудь! Даже если окажется, что признание Миллса – выдумка, я помогу Бену хоть немного успокоиться. Откровенно говоря, мне и самой хотелось доказать, что Миллс солгал. Узнав, что тревожиться не о чем, Бен успокоится. А если окажется, что Миллс сказал правду, на Бена ляжет невыносимое бремя. Я решила постараться и сделать все, что в моих силах. «А ведь ты еще даже не приступала, Лиззи!» – подбадривала я себя.

На следующее утро, проводив Бена на работу, я пошла на кухню, где Бесси с обычным рвением мыла посуду. Глядя на нее, я только головой покачала. Интересно, осталась ли у нас хоть одна целая тарелка?

– Бесси, я собираюсь кое-что рассказать тебе по секрету, – сообщила я.

– Что, миссис? – Бесси тут же забыла о посуде, вытерла руки о передник и устремила на меня сияющий взгляд.

Я поделилась с ней тем, о чем не говорила раньше. Пересказала признание Миллса о том, что, по его словам, случилось шестнадцать лет назад в Патни.

– Ничего себе! – выдохнула Бесси.

– Только не болтай! – предупредила я.

– Вы же знаете, миссис, я никому ничего не скажу! – обиделась Бесси.

Я знала, что ей можно доверять.

– Инспектор не может сам заняться тем делом – у него будут неприятности.

– Давайте поможем ему! – тут же воскликнула Бесси.

– Возможно, в нашей помощи не будет нужды, – предупредила я. – Если полиция все же откроет дело, мы не имеем права вмешиваться.

– А все-таки не вредно будет съездить в Патни и оглядеться там, – заметила Бесси.

– Верно, но мы поедем потихоньку и должны будем вести себя там очень-очень осторожно.