Яркая разношерстная толпа то и дело взрывалась хохотом, визгами и криками. У многочисленных прилавков выстраивались очереди любопытных. Довольные продавцы расхваливали свой товар и зазывали новых покупателей.

С улыбкой от уха до уха, вертясь в разные стороны любопытным ужом, Янина разглядывала всё вокруг. Рыжая коса растрепалась, из под коричневой шубки выполз яркий фиолетово-желтый шарф.

— Феликс! Смотри какая красота! — сказала она, взяв с одного из прилавков янтарные бусы и приложив к груди. — Давай купим? Ну пожалуйста, — надув губки бантиком попросила она.

Рассмеявшись кивнул и заплатил улыбающейся торговке.

— Зачем тебе, Ян? У тебя же полно таких безделушек.

— А эти, как твои глаза, смотри какие красивые, — улыбаясь отозвалась она и, уже не обращая внимания ни на подарок, ни на прилавок, наблюдала за представлением уличных акробатов с открытым ртом.

Подошел поближе, чтобы не потерять неугомонное создание в праздничной толпе. Рыжий ряженный клоун, в ярко-зеленых штанах с узором из разноцветных прямоугольников, жонглировал пряниками, яблоками, палками, приседал и плясал. Рядом с ним две девушки запрыгивали друг на друга, извивались в необычные гимнастические фигуры и приподнимали друг друга от земли.

Вдали был шатер, около которого расхаживала женщина в черно-красном платье и шляпой с перьями на голове. Около нее стояли двое силачей и что-то внимательно слушали.

— Ян, — слегка потянул её за руку, отвлекая от представления, — я сейчас пойду договорюсь о нашем выступлении, если удастся, то следующим вечером уже будем давать представление. Пойдем, постоишь рядом, чтоб я тебя потом не искал по всему городу.

Приблизившись и дождавшись когда силачи уйдут, подошел к женщине. Во время непродолжительного разговора и небольших торгов о процентах от выступления, поглядывал на Янину, которая без зазрения совести, забыв об обещании стоять на месте, медленно передвигалась вдоль прилавков.

Договорившись о завтрашнем выступлении, выхватил из толпы у прилавка свою ассистентку и рассказал хорошую новость.

К вечеру, вернувшись в дом Наисии Федотовны, сели за уже накрытый стол. Горячий чай быстро отогрел замерзшие конечности. Янина весело болтала со старушкой, рассказывая ей о ярмарке. Похвасталась новыми бусами.

— Вон какие бусины большие, счастья принесут, — похвалила покупку старушка.

Усмехнулся, вспомнив сколько таких бусин в шкатулке у Янины и сколько из них она на самом деле носит. Только в шкатулке они и лежат, а на шее ни разу не висели. Даже эти янтарные не надела.

— Правда на глаза Феликса похожи?

— А ведь и впрямь, — всплеснула руками старушка рассмеявшись.

Улыбнулся когда рыжая ягоза подлезла ближе и нацепила мне на шею эти бусы.

— Ян, ты кажется их себе просила?

— А тебе они больше идут, — показав язык она уселась на скамейку прижавшись рядом. — Наисия Федотовна, расскажите что-нибудь страшное, — похлопало глазами рыжее чудо, улыбаясь.

Вздохнул и посмотрел на старушку. У той на добродушном морщинистом лице промелькнуло недоумение, а после сменилось ласковой улыбкой.

— Расскажу. Знаю я легенду одну, стара она как мир...

Кто выдумал не вызнаешь, свет слухами полнится,

Аль вправду было, али быль не угадать теперь.

И ходит в мире человек, да непростой он есть,

Зло во плоти, кошмар и страх, беду приносит в дом.

Зима придет лишь на порог, объявиться и он,

И ходит он по деревням, ворует девок он.

Стучит под окнами «Открой!», зовет с собою вдаль.

Ты шаг за дверь, мороз пронзит, и холод говорит:

«Постой, одумайся, вернись!», а ты идешь вперед,

И манит странный человек вперед идти за ним.

Ушла так девка не одна, ушли они за ним,

И не слыхать о них теперь, нигде их не найти.

И говорят, тот человек сумел вдруг полюбить,

Но девка та, его дразня, другого предпочла.

Сыграла свадебку с другим, а в ночь пропала вмиг,

Зло не простило ей обид и больше не простит.

Он осерчал и злее стал, ворует девок вновь…

Коль слышишь стук зимой в окно, запрись и жди утра,

Из дома носу не кажи, жди крика петуха…

С врушка смолкла и что-то стукнулось в стекло по ту сторону окна. Все вздрогнули и рассмеялись.

— И в какой же деревушке зло живет? — спросил с улыбкой.

— Не знаю, сынок, не знаю, — вздохнула старушка приподнимаясь. — Ночь нынче добрая, звезды ясные. Спать я пойду, а вы сидите, сидите, что молодым-то?

Распрощавшись, она ушла в свою комнату прикрыв дверь.

Улыбнувшись, шепнул в макушку Янины:

— Испугалась детской страшилки?

— А вот и нет!

— А вот и да! Что ж тогда вздрогнула, когда в окно раздался стук? — процитировал слова старушки со смешком.

— А сам-то? Сам-то тоже вздрогнул! Я видела! — недовольно зафырчала, тыкнув мне в грудь пальцем.

Хохотнул приподнимая руки, показывая что сдаюсь. Продолжая возмущаться, она подскочила с лавки, уперев руки в бока.

— И вовсе я не испугалась! Это ты трус! А я могу и вокруг дома пройтись и назад вернуться, и ничего то не испугаюсь!

Рассмеялся с того, как по детски прозвучали эти возмущения, она же видно приняв смех на свой счет, зафырчав бросилась к вешалке и схватив шубку выбежала наружу. Вот мимо окна быстро пробежался её силуэт и звуки шагов стихли.

Прислушиваясь к тишине, подошел к выходу, ожидая, когда она выпрыгнет с каким-нибудь дурацким криком. Но этого не происходило и вздохнув одев пальто вышел на крыльцо.

— Возвращайся, Ян. Замерзнешь, заболеешь, а зачем мне ассистентка с сопливым носом? — спросил в темноту.

Ответа не последовало и вздохнув пошел вокруг дома, готовясь в любой момент получить горсть снега за шиворот. Но вот снова крыльцо, а её всё нет.

— Заканчивай Ян. Уже не смешно, — вновь позвал в темноту, напряженно ожидая ответа.

Слова так и повисли в морозной тишине. Тревога начала потихоньку закрадываться в душу.

Уши надеру, только покажись. Вновь быстрым шагом обойдя вокруг дома ничего не нашел. Как сквозь землю провалилась. В очередной раз позвав в темноту, вернулся в дом и разбудив старушку рассказал ей о слишком затянувшейся шутке.

— Я её искать пойду, а вы тут ждите. Если объявиться, то… — не додумал что сказать и, махнув рукой, взял фонарь и вышел прочь.

Когда через час стало ясно, что своими силами не справиться, то разбудили деревенских мужиков и послали в город. Всю ночь и следующий день прочесывали лес и округу. Ничего. Ни единого следа.

Три дня поисков без сна и отдыха. В один момент просто потерял сознание в лесу. Очнувшись в доме у старухи узнал, что пробыл без сознания почти неделю. Что городской лекарь записал меня в покойники и выздоровления не обещал. Однако я выздоровел.

Всё ещё на что-то надеясь, уходил каждый день в лес, искал. Сам не знал что хочу найти и хочу ли. Наисия Федотовна вздыхала вслед, но молчала. С расспросами не лезла. О выступлениях и речи не шло, просаживал последние деньги сидя в доме старухи.

Спустя месяц поставили могилку на холме. Надежда исчезла. Оставаться дальше смысла не было, тем более из города приехала тетка. Волноваться начала, увезла, лечила потом долго. А может и до смерти залечить хотела. Кто ж этих теток знает?

Жизнь вновь потекла своим чередом и чтобы избавиться от вечных расспросов семьи, вновь начал работать. Взял чемодан, немногочисленные вещи и уехал. А о произошедшем забыть постарался.

Яромир

— И что нам это дает? Да ничерта нам это не даёт! — ядовитая усмешка вновь заняла своё место.

Дурацкая легенда о человеке зле, какие-то чудеса и бесовщина. Осталось приплести лешего, единорога и священного мессию. Тьфу!

— Может он всё же рассудком повредился? — нерешительно произнес Клавдий Семирьянович.

Да я сам тут рассудком тронусь! Вздохнул, с сожалением признавая, что сумасшедшим фокусник не является. Так! А почему господа стражи-то ещё здесь?