Она никогда не сдастся просто так. Никогда.

Тем более, когда на кону жизнь тех, кто стал для нее семьей.

Саргон

Саргон медленно шел, местами по колени утопая в пепле, который разносил ветер по пустоши. Раньше эти места были плодородными землями и процветали. Их называли землями Блэкраверр – по преданиям Ксанферона, именно они появились первыми, равно как и озеро Черное, раньше имевшее название Кор. Но после того, как на Ксанферон пришел стальной туман, воды озера сердца окрасились в черный, с каждым годом все дальше и дальше распространяя свою заразу по руслу реки, текущей к морю.

К нынешнему моменту и воды озера, и реки, и моря, в которые та впадала, почернели и стали непригодными для питья и проживающих там существ. «Сердце» мира оказалось отравленным, и десятками лет эта червоточина расползалась вокруг, обращая плодородные земли в безжизненный пепел. Блэкраверр в мгновение ока превратился в сплошную черную пустыню, став местом для ссылок заключенных. Магия воли наследника престола не давала преступникам возможности вернуться обратно – они так и оставались до конца своих дней здесь, падая на колени и умирая прямо в пепле. И теперь сюда сослали и Саргона.

Пейзаж был унылым, но этот пепел уже настиг и другие части континентов. В отличие от Ксанферонского треугольника, из этого не восставали трупы с горящими глазами, что были готовы растерзать любое живое существо на своем пути. На обратной дороге из военного лагеря Саргону своими глазами «посчастливилось» это наблюдать: треугольник, что образовали три столицы смертных, будто открыл портал в личный ад каждого живого существа на всех трех континентах. Среди легионов тут же вспыхнули волнения, вызванные тем, что мертвецы начали расползаться по Валии с ужасающей скоростью. Их было невозможно убить мечами или луками – только магией. Мертвецы не знали устали, не останавливались даже с оторванными конечностями, продолжая пытаться вцепиться в глотку. И их становилось все больше и больше.

Армия Скайферона оказалась зажата между горами и плато с восставшими трупами. Саргон знал, как стоило поменять раскладку сил, но его в военном лагере больше ничего не держало.

Разумеется, как принц и предполагал, Лейс незамедлительно доложил обо всем Солару. А тот обвинил его в подстрекании мятежей. Спорить с братцем было бесполезно, но смотреть, как рядом с ним стояла Рэйна, бледнее мела…

Когда Саргон увидел, как она вошла в зал, он вспомнил, с какой горечью ему отчитывался его специалист по ядам, что от того эликсира нет противоядия. И что Саргон никак бы не смог бы помочь Рэйне: она должна была перебороть свою силу вновь, как тогда в Нанкаре, самостоятельно. И только тогда девушка сможет выйти из-под действия отравляющего токсина.

На флаконе не было найдено следов ауры Солара, что косвенно не давало подтвердить Саргону его виновность в отравлении Рэйны. На самом деле эликсиры для лучшего усвоения еды фейри существовали, и какая-то часть принца отказывалась верить, что Солар собственноручно хотел отравить Рэйну. Да и тем более зачем? Саргон понимал, что мог что-то упускать, но он не видел причин брату убирать Рэйну с дороги.

А вот девушка в это время продолжала бороться со своим недугом, чему Саргон был рад. Когда вынесли вердикт, принц молился только об одном: чтобы она оставалась во дворце в целости и невредимости. Пускай и рядом с Соларом. Но это было в разы безопаснее, нежели на континенте, где их цивилизация подходила к своему закату.

Можно ли было остановить то, что накатывало на их мир смертоносной волной? Кажется, Ноа предрекал: из костей и крови восстанет новая империя. Правда, Саргон не знал своей роли в этом перерождении всего мира.

Он бездумно шагал вперед, двигаясь по инерции к крышам поместья Блэквелл. Если Саргон и найдет правду вместе с своей карой, то только там.

Солар знал толк в наказаниях: он отправил Саргона в точку отсчета совершенного им преступления. Прямо на суд того, кого обрек за страдания, одиночество и отшельничество на всю оставшуюся вечность.

Поместье смотрелось странно посреди пустыни пепла, но чем ближе подходил к нему Саргон, тем быстрее стучало его сердце.

Здесь все и началось. Здесь все и закончится.

Триста лет назад, чуть дальше, возле Черной реки, произошел случай, из-за чего на их мир была наслана кара в виде тумана, отравляющего тела живых существ сталью. В этой напасти винили Саргона, ведь он, как и Солар, в тот момент был на берегу реки, где прощались двое влюбленных.

Его звали Райан, ее – Медеей. Райан был двоюродным братом Саргона, и это было все, что принц помнил с того злосчастного дня.

Отец гневался годы, обвиняя его в жестокости, мать много дней плакала, а народ его возненавидел, в то время как Саргон не помнил и части того, что произошло в тот день. Вся его память будто оказалась подтерта, и это было сродни лезвию ножа: Саргон, будучи тогда еще совсем молодым, не смог ни толком ничего сказать в свою защиту, ни опровергнуть обвинения.

Столетиями он жил с этим бременем, боясь ступить на эти земли и узнать правду. Но вот принц здесь, у дверей того, чью судьбу когда-то разрушил.

Забавно: Саргон не помнил, как выглядели Райан и его возлюбленная. Но это было поправимо, ведь через пару минут он это узнает.

Что стоит сказать Райану? Что Саргону жаль?

Но ведь небесная кара принца уже свершилась: он познал любовь, от которой должен был отступиться.

Однако каково тому, чье счастье Саргон собственноручно убил, вызвав немилость самих Первых богов?

Саргон поднес кулак к резной деревянной двери и в последний раз глубоко вздохнул. Их с Рэйной связь не ощущалась, и мужчина надеялся, что девушка в безопасности.

– Кто пожаловал? – неожиданно раздался голос за дверью, ошеломив Саргона – принц в тот момент полностью ушел в свои мысли. И этот голос… показался ему смутно знакомым.

– Принц Равен, – прочистив горло, ответил Саргон, опуская руку и слушая тяжелые шаги за дверью. Он мысленно попросил Небеса милости Райана, ведь принц был сейчас не в состоянии драться. Пустыня, в которой нельзя было совершать перебросы, знатно потрепала его силы.

– Зачем явился? – прозвучал новый вопрос. Дверь отворилась, и на ее пороге возник мужчина, чьи волосы были белее Иднарского снега с горных хребтов. Райан Блэквелл, наместник Черных земель, воззрился на незваного принца своими голубыми глазами.

– Ты?.. – глаза Саргона расширились от удивления.

– Я.

Перед Саргоном стоял Балиг, которого он знал в Меласе.

Саргон не мог поверить своим глазам. Заблокированные воспоминания начали медленно проясняться в его сознании…

Райаном и Медеей были… Балиг и Хемега.

В тот день могла пострадать сама богиня Смерти.

Саргон тяжело сглотнул, пошатнувшись.

… Они стояли на берегу реки. Равен переводил взгляд с Солара на Райана, который заслонял своей спиной девушку.

– Говорят, ты якшаешься с полукровкой, – раздался нахальный голос Солара. Равен бессознательно сжал ладони в кулаки. От Адрианы и друзей он слышал, что брат плохо переносил полукровок, но сам не разделял таких взглядов. – Это не достойно титула наследника наместника Блэкраверра.

– Медея не полукровка, – спокойно ответил Райан. Поднимался ветер, приносящий соль со стороны моря. Равен увидел черные глаза девушки, которая храбро решила выйти вперед. Подол ее темного длинного платья трепал ветер.

– Солар, нам стоит вернуться обратно, – предпринял попытку урегулировать конфликт Равен. Он не хотел, чтобы у них потом были проблемы с отцом. Тем более, что отец Райана приходился ему родным братом и очень любил племянника.